Избранница. Божественный Скарабей

      Я не помню как уснула. Только моя голова коснулась подушки, я отключилась, хотя последние дни страдала бессонницей. Это была первая странность. Вторая же окончательно сбила меня с толку. Открыв глаза, я не увидела привычного потолка каюты. Я встала, и удивление моё возросло вдвое. Я лежала на стеклянном полу, под которым текли трубы. Рядом стоял фонтан, но почему-то я не слышала журчания воды да и вообще каких-либо звуков.       — Лея.       Я огляделась, но никого не увидела. Неужели померещилось?       — Лея!       Вслед восклицанию раздался нечеловеческий крик, который разнесся по всему Тронному залу, приумножаясь эхом. Я закрыла уши, но все звуки, похоже, исходили не откуда-то извне, а раздавались у меня в голове.       — Трон!.. Сядь на трон!.. Не бойся… Доверься…       Голос, не замолкавший ни на секунду, показался мне знакомым. Его шепот проникал мне в голову и будоражил все сознание, перегружал нервные окончания и буквально сводил с ума. Я хотела, чтобы он скорее замолчал, поэтому бегом добралась до Трона Баланса и села на него, откинувшись от облегчения на спинку. Голос замолк. Но появилось кое-что другое. Точнее кое-что…       — С тобой стало сложнее связываться, дорогая.       Я измученно выдохнула, посмотрев вправо. Изис собственной персоны! Кто бы сомневался… Она, наверное, никогда не оставит меня в покое. Голос ее стал обычным, но дикая пульсация внутри головы не утихала.       — Что на этот раз? Кажется, вы дали мне все необходимые указания. Я думала, что дальше справлюсь сама.       — Но помощь тебе не повредит, — Изис вальяжно уселась на подлокотник соседнего трона. — Дела у тебя идут не очень. Ты не послушала меня и полностью доверилась Хатор, а не тому, что прочла в моих записях. И зря… Там было много подсказок.       — Каких? Список чтения на досуг? Этого мало! — я возмутилась, услышав в голосе Жрицы неприкрытое разочарование.       — А ты хотела подробной, пошаговой инструкции? Не задавала себе вопрос о том, почему я до сих пор прихожу к тебе, почему моя душа не может обрести покой? Причина в тебе!       — То есть это я виновата?! — мне захотелось встать с трона, но я будто прилипла к нему.       — Верно, — Изис проигнорировала мои дёрганья в попытках сдвинуться с места. — Мало стать вместилищем Силы Баланса, нужно принять её, раскрыть и впустить не только в своё тело, но и в разум и душу.       — Почему я не могу пошевелиться? — паника возрастала с каждой секундой.       — Это неважно, Лея.       Изис встала и нависла надо мной. Я безуспешно старалась отвернуться, отклониться от неё. Жрица властно взяла меня за подбородок одной рукой, а вторую положила мне на лоб. Голову в тот же миг пронзила жуткая боль, тело же будто бросили в огонь. Хотелось кричать, но язык словно к нёбу прилип, а из горла вырвался только сдавленный хрип.       — Ты сильнее, чем ты думаешь, — сказала Изис. — Лишь отпусти силу, что клокочет в тебе и которую ты так закапываешь в себе, блокируешь и держишь в узде. Сейчас я дам небольшой толчок для пробуждение Силы Баланса, а остальное за тобой. Сделаешь всё правильно, и я уйду навсегда. Помоги и мне, и себе.       Боль стала просто невыносимой. Голова болела нещадно. Казалось, что ещё чуть-чуть и начнут плавятся мозги. Всё тело выламывало и жгло. Кости внутри будто выжимали, как мокрую тряпку. В душераздирающем крике, звенящем в мёртвой тишине зала, я с ужасом узнала свой собственный. Белый свет, бивший в глаза, заставил взгляд помутиться от пелены тут же выступивших слёз.       — Лея!       Я резко проснулась от несильной, но вполне отрезвляющей пощёчины. Боль, к моему сожалению, прошла не сразу. Голова всё ещё гудела и кружилась, непонятный жар так и не спадал, глаза продолжали слезиться, от чего разлеплять мокрые ресницы совсем не хотелось.       — Открой глаза, — сказал мне кто-то.       Повелительный тон знакомого голоса, цепкая хватка тонких, сухих пальцев на подбородке не оставляли никаких сомнений о личности того, кто разбудил меня. Птах вернулся в каюту. А это значит…       К губам поднесли стекло, настойчиво надавливая на щёки, видимо, чтобы заставить меня открыть рот.       — Пей, это просто вода. Ну же, глупая!       Я помотала головой, но эти действия не возымели должного эффекта. Предлагаемую жидкость влили в меня насильно, не заботясь о том, что половина попала мимо рта. На вкус, и правда, была вода, но кто его знает…       — Вот так… Молодец, Лея.       Открыть глаза получилось с трудом. Как я и предполагала, на краю кровати сидел Птах со стаканом в руке. Обеспокоенность на его лице я видела впервые и была несколько удивлена этому. Видно, кричала я не только во сне, но и наяву. Однако чутьё говорило, что дело не только в этом. Птах будто ждал чего-то. Я привстала и огляделась. Позади Птаха неожиданно раздался детский всхлип. В углу за его спиной я увидела сжавшуюся в комочек Киру. Она держалась своими лапками за левую ногу и жалобно постанывала и плакала. Присмотревшись, я увидела кровь на серой шёрстке.       Я перевела гневный взгляд на Птаха и хотела уже замахнуться на этого подлеца, посмевшего ударить ребёнка, но вдруг все мышцы ужасно свело, а через секунду тело расслабилось и упало на постель. Накатила неожиданная слабость. Я повернула голову в сторону невероятно довольно ухмыляющегося Птаха, и взгляд случайно зацепился за прикроватную тумбочку. На ней стоял какой-то флакон, которого раньше там точно не было. А когда я узнала серебристую, будто блестками посыпанную жидкость, всё внутри похолодело от ужаса. Именно такое зелье дала мне Хатор, чтобы стереть память родителям. Неужели?..       — Извини, Лея, но боюсь иначе нельзя. Твои друзья сумели найти корабль до того, как безмозглые солдаты Собека смогли отыскать карту. Мне самому очень жаль, что приходится прибегать к крайним мерам, — Птах состроил разочарованную гримасу. — Не волнуйся, эффект временный. Это даст мне небольшую фору.       Я постаралась встать, но получилось лишь облокотиться о высокую спинку кровати. Движения выходили заторможенными, дезориентированными. Разум потихоньку затуманивался, однако я отчаянно пыталась сопротивляться воздействию зелья. Всё внимание я обратила на бедную Киру, которой была нужна помощь. Моя помощь! Но это чертового зелье не позволяло контролировать собственное тело. Я была бессильна…       Внезапно дверь в каюту с жутким грохотом распахнулась. На пороге стоял взмыленный, запыхавшийся Стивен. На секунду туман, медленно проникающий в моё сознание, рассеялся от волнения и невыносимого страха за отца.       — Беги… отсюда…       Мои слова прозвучали настолько жалко, что я даже устыдилась их. Тихий, хриплый шёпот был похож не на предупреждение об опасности, а на последние слова умирающего. Отец, конечно, ничего не услышал, в отличие от Птаха. Его позабавила моя реакция на появление Стивена, и он захотел ещё повеселиться.       Дверь захлопнулась. Отец вздрогнул, но не обернулся, продолжая сверлить Птаха яростным взглядом. Стивен изучающе посмотрел на меня, а потом на Киру и приподнял меч, который держал в руке. Видимо, оружие он стащил у охранника, дежурившего у двери в нашу каюту. Но это сейчас не было столь важно. Главное, что отец мог себя защитить.       Птах не шелохнулся, когда на него бросились с мечом. Но как только между ним и Стивеном оставался лишь шаг, он резко повернул голову в сторону. Отца отбросило в угол. Меч выпал из его руки, а он остался пригвожден стене. Стивен чем-то напомнил мне бабочку, приколотую на булавке.       В это время я продолжала вести безнадёжную борьбу с «туманом», охватывающий мой рассудок. В какой-то момент я забыла о том, где вообще нахожусь и что происходит. А когда вспомнила, то испугалась и поддалась панике. Мысли куда-то разбредались и затем стремительно исчезали, уступая место новым. «Туман», почуяв слабость, атаковал с новой силой и, наконец, добрался до своей цели — до моей памяти. Перед глазами пронеслись самые яркие воспоминания детства. Семейные праздники, приезды дедушки, первый день в школе, первый лучший друг и многое другое — всё затонуло в туманной пустоте. Как бы я не старалась, восстановить в памяти потерянные моменты мне не удавалось. Осознание своего поражения усилило панику и ослабило моё сопротивление.       Над ухом раздался громкий, злобный смех. Птах заметил мои метания и решил сломить меня окончательно. Он опять крепко вцепился пальцами в подбородок и повернул мою голову в сторону брыкающегося Стивена, прилипшего к стене. Птах вытянул свою руку вперёд и сжал кисть в кулак. Отец взревел от боли, которая вмиг отразилась на его скривившемся лице. «Туман» охотно воспользовался моим близким к истерике состоянием, и я уже не могла вспомнить, как я вообще оказалась в этой незнакомой каюте. Но вот Стивена я помнила прекрасно, и совсем не хотела смотреть на его страдания, не имея возможности помочь. Я мотнула головой, но Птах вернул её в прежнее положения.       — Нет, Лея, ты будешь смотреть. Ты будешь наблюдать, как он умирает. А потом, когда его мертвая тушка упадёт у твоих ног, ты сама захочешь забыть о том, что здесь произойдёт.       Стивен не оставлял попыток выбраться, багровея от натуги. Птах ухмыльнулся и разжал кулак, прекращая пытку. Я уже подумала, что он сжалился над отцом, но быстро убедилась в обратном. Меч Стивена, лежавший без надобности в углу, вдруг поднялся над землёй и отлевитировал к отцу. Остриё меча остановилось в нескольких сантиметрах от груди Стивена. Я задержала дыхание и умоляюще взглянула прямо в лицо Птаху. Он понял мою немую мольбу о пощаде, но только покачал головой.       Я посмотрела на Стивена. Он не моргая, жадно рассматривал меня, будто хотел запомнить каждую черточку моего лица. Наши взгляды пересеклись, и если бы я могла, то закричала бы от отчаяния и боли. В его глазах был лишь страх. Он боялся смерти, боялся оставлять меня, только найдя, боялся того, что ещё может выкинуть Птах. Этот страх передавался и мне, отрезвляя похлеще пощёчины и заставляя «туман» в голове так же съеживаться от ужаса, заполнившего всё моё сознание.       Меч замахнулся в воздухе. Я зажмурилась, чтобы не видеть, как он вонзится в тело Стивена. В ушах стоял гулкий звон, сквозь который ничего не было слышно. Голову прострелила знакомая боль, пульсирующая в такт ударам сердца. «Туман» внезапно остановился и как-то «затих», будто опасался продолжать свой «путь» по моей памяти. В ту же секунду я почувствовала, как в груди начинает неприятно жечь. И жар становился сильнее, отчего хотелось расцарапать всю грудную клетку лишь бы избавиться от него. В измученной зельем памяти всплыли слова Изис, и я решила на этот раз прислушаться к ним, и сделать, наконец, всё правильно. Я глубоко вздохнула. Выдохнула. Расслабила все мышцы. Перестала сопротивляться «туману». Отпустила мысли в открытое плавание. Позволила боли и жару распространится дальше.       Всё это заняло меньше двух секунд. А после я ощутила сильный толчок в спину и оглушающую боль, прокатившуюся по телу как цунами. Но она быстро прошла, и на замену ей пришла небывалая лёгкость, которую просто невозможно было сейчас испытывать. Я открыла глаза и обомлела. Передо мной стояла кровать, на которой лежала я сама! Это выглядело странно и необъяснимо, но то, что произошло дальше, было ещё абсурднее.       Птах продолжал держать мой подбородок, а второй рукой отдавал команды мечу, готовому вот-вот проткнуть Стивена насквозь. И на эту самую руку неожиданно набросилась Кира, которая сумела преодолеть боль в лапке и даже опереться на неё при прыжке. Принцесса с мстительным удовольствием вгрызлась в кисть Птаха. Он злобно вскрикнул и с досадой на лице пытался отцепить от себя котёнка. Стивен опустился на пол и, подняв упавший вместе с ним меч, бросился на помощь Кире. Но вскоре и он, и принцесса были отброшены к стене простым взмахом руки Птаха. Тот раздражённо смотрел на прокушенную руку, продолжая второй удерживать обездвиженных Стивена и Киру.       Пока внимание Птаха было направлено на них двоих, я осматривала себя, то есть своё тело, которое лежало на кровати. Со стороны я выглядела как поломанная кукла. Даже кожа приобрела какой-то синеватый оттенок. Я попробовала дотронуться до собственного лица, но пальцы прошли сквозь кожу и погрузились внутрь. Я отдернула руку, отойдя от своего тела. Это что вообще значило?! Я призрак? Я умерла? Что происходит?!       — Ты не погибла.       Я вздрогнула от испуга. Рядом, по правую руку от меня, стояла Изис. Она задумчиво смотрела на моё безвольное тело на постели, нервно перебирая пальцы.       — Что происходит?       Мой голос прозвучал глухо и тихо, словно издалека. Это напугало меня ещё больше, но и заинтересовало, так как я до сих пор не понимала, что со мной произошло.       — Сейчас всё увидишь, — пообещала Изис, даже не посмотрев в мою сторону. — Смотри внимательно, и задавай правильные вопросы, так как этот разговор, если всё пройдёт хорошо, станет для нас последним.       — В каком смысле?       Изис промолчала. Наверное, мой вопрос относился к разряду глупых. Её игра «Скажи бред и ничего толком не объясняй» уже бесила, и я была готова взорваться. Но звяканье металла сбило с прежней мысли. Моё тело начало двигаться! Я не контролировала его, даже не чувствовала совершаемые им действия. Но я прекрасно видела, как та же я берёт в руку цепь и сжимает её. Через секунду металл растрескался и осыпался серым крошевом на пол.       У меня глаза на лоб полезли. Как ей, то есть мне, удалось так просто сломать цепь? И даже не сломать, а просто стереть в пыль! Я приблизилась к себе, заглянула в своё лицо и отпрянула. Правый мой глаз будто сильно закатился, из-за чего был виден лишь белок, а левый… Только у Эксатона я видела такие красные глаза без радужек и зрачков.       — Что у меня с глазами?       — Глаза — зеркало души. Они отражают твоё внутреннее состояние, — ответила Изис. — Глаза становятся белыми лишь в том случае, когда в теле нет души. Таким образом они показывают, что организм пуст и очищен. А красный — это цвет силы, поэтому нет ничего удивительного в том, что один глаз стал алым.       — А можно выражаться поконкретнее?       — Сила Баланса выкинула твою душу из тела и заняла свою законную половину пространства, в полной мере проявив себя.       — Что значит «выкинула»? Как ей это удалось?       — Твоя душа не может жить без Силы, но и Сила не способна долго продержаться без соседства души. Поэтому она заботится о сохранности своего носителя. Но в случае крайней опасности Сила может «выкинуть» на время душу из тела, чтобы таким образом обезопасить её.       — Это что-то на подобии защитного механизма?       Изис кивнула и отвела взгляд в сторону. Я поняла, что начался очередной тур игры в молчанку, и переключила внимание на действия своего тела. Странно звучало, ей Богу! Да и весь наш диалог походил на разговор двух сумасшедших из психушки, но мне пора было уже привыкнуть к этому. А если учесть, что моя душенька в данный момент летала в паре метров от тела, то понятие «нормальность» и «бред» были неуместны.       Птах, наконец, заметил «меня» и, мягко говоря, был шокирован. А через секунду сильно занервничал. Он, видимо, знал про защитный механизм Силы и в полной мере осознавал, чем это ему грозило. Поэтому без зазрения совести Птах решил оставить «поле боя», благополучно капитулировав. Но как бы не так… Силушка то понимала, от кого именно исходила угроза носителю (что за противное слово!), и быстро заблокировала все пути отступления. Дверь в каюту захлопнулась прям перед длинным носом Птаха.       И тут мне стало его жалко. Я не представляла, что может сделать с ним Сила Баланса, и от этого стало немного боязно за него. Пусть он влил в меня зелье, которое чуть не стёрло мою память, и хотел убить отца, но Птах был бы полезнее живым и относительно здоровым. А судя по настрою Силы, которая придала моему телу крайне разъярённую позу, а лицу довольно яростное выражение, Птаху не светило жить долго и тем более счастливо.       — Я могу вмешаться?       — Нет, — ответила Изис. — Сначала Сила устранит все потенциальные угрозы, и только после этого впустит тебя обратно.       — Но ведь она может навредить невиновным, — я посмотрела на Стивена, который спрятал за свою широкую спину маленькую Киру. Он с опаской смотрел на меня, не пытаясь вмешаться.       — Может, — согласилась Изис, — но это маловероятно. Сила действует направленно. Случайных свидетелей она обычно не трогает.       — Обычно?       Изис хотела было уже ответить, но её как и меня отвлёк детский визг. Я, то есть Сила, отодвинула Стивена с принцессой в самый дальний угол каюты. Видно, Кира просто испугалась такого странного перемещения. Но больше Сила их не тревожила, повернувшись к Птаху. У того еле заметно тряслись руки от страха и напряжения. Он оглядывал каюту в надежде найти хоть какое-то средство защиты. Но, на его беду, единственное оружие было у Стивена, и отдавать его тот точно не собирался. А Сила подходила всё ближе и ближе.       — Почему он не использует свою магию? — удивлённо спросила я у Изис. — Почему не телепартируется в безопасное место или не сделает что-то подобное? Он ведь Верховный Бог! Его сила на одном уровне с Ра и Амоном. Почему он боится?       — Ты сейчас не чувствуешь этого, но неконтролируемая Сила Баланса действует как мощный блокиратор. Она подавляет любое заклятье и любой выброс энергии. Опять же, чтобы защитить своего носителя. Эффект недолгий, но достаточно сильный и действует даже на Птаха.       — Что она с ним сделает?       — Убить не убьёт, но потрепает и истощит все энергетические запасы. Одним словом, в отключке он будет долго.       Сила тем временем приблизилась к Птаху вплотную и резко опустила руки на его плечи, сильно надавив на них. Птах попытался отшатнуться и выбраться из захвата, но быстро сдался. Я заметила, как из рук Силы отходили тонкие серебристые нити, которые начали оплетать тело Птаха, а если чувствовали сопротивление, то затягивались туже и переплетались в хитроумные узлы. Так Птах лишился какой-либо возможности пошевелиться. Только глаза его бегали в разные стороны, не желая останавливать свой взор на безумном взгляде Силы. Когда нити плотно сплелись в единый кокон, по ним начали бежать красные искорки. Видно, это были частички силы Птаха, его магии.       — Долго всё будет продолжаться? — решила уточнить я.       — Надеюсь, что нет, — неуверенно ответила Изис. — Когда я была носителем Силы подобные ситуации возникали не часто. По-моему, раза три-четыре, да и то угрозой были обычные люди без столь большого энергетического запаса. Сила просто высасывала из них все жизненные соки.       — То есть убивала?       — Верно.       Я на секунду представила, как Сила медленно умертвляет простых людей, вытягивая из них все жилы. Бр-рр, ужас-то какой! После такого хочешь не хочешь, а станешь уважать и страшиться такого соседа в собственном теле. На что ещё способна Сила, чтобы сохранить душу носителя? Страшно представить, что было бы, если бы неё вообще тормозов не было, и она могла «выкидывать» меня, когда ей захочется.       Птах прерывисто и тяжело задышал, изредка издавая глухие хрипы. Нити сжались сильнее, а красные огоньки увеличились в размерах и стали быстрее «убегать» от хозяина. Птах быстро слабел: морщины на лбу стали глубже и заметнее, глаза впали и закатились, голова откинулась назад и в бок. Если бы не руки Силы, удерживающие его за плечи, то Птах уже упал бы безвольной тушкой на пол.       — Уже скоро, — предупредила Изис. — А теперь послушай внимательно.       От оторвалась от развернувшегося рядом действа и настроилась на серьёзный разговор. Это удалось мне с трудом, так как, кроме стенаний Птаха, сильно отвлекали всхлипы Киры и тихий шёпот Стивена, который пытался успокоить принцессу.       — Ты выпустила Силу на волю, как я и просила. Не думала я, что сделаешь всё так скоро, но это даже к лучшему. Возвращайся в Храм и проведи ритуал Подчинения. Как это сделать, тебе подскажет Лейла.       — Зачем?       — Не перебивай! — рассердилась Изис. — Ритуал нужен, чтобы получить контроль над Силой. Не сделаешь этого в течение трёх дней, и Сила решит, что имеет право управлять твоим телом. Хочешь всю жизнь смотреть на всё со стороны, как сейчас?       Я замотала головой. Не хочу я марионеткой становится и «выкидываться» из тела, когда Силе заблагорассудится.       — Тогда сделаешь, как я сказала. И не забудь ещё раз перечитать мои записи. Они, конечно же, вряд ли научат полностью контролировать Силу, но помогут найти и разбудить того, кто сможет обучить тебя.       — Амон…       — Да, но умоляю тебя, не позволяй ему управлять собой. Он тот ещё манипулятор. Ты сама ещё убедишься в этом. Не дай ему заговорить себя и пустить в глаза пыль, — Изис явно сильно торопилась рассказать как можно больше и начала тараторить без остановки. — Будь предельно осторожна. Я больше не смогу предупредить тебя об опасности, даже если захочу.       — Стоп! Вы больше не придёте?       — Нет, — Изис растерянно и чуть мечтательно улыбнулась. — Моя душа теперь свободна и, наконец, покинет грань. Мне давно не место в мире живых. Только долг перед Силой держал меня здесь. И сегодня он был выплачен.       — Вам не страшно?       — Я слишком долго этого ждала, чтобы бояться, — чуть ли не шёпотом произнесла Изис. — Испытывать страх перед смертью я перестала очень давно, когда уже устала жить.       — Поэтому вы решились нарушить наказ Амона? Вы хотели умереть?       — Я хотела защитить сыновей, — возразил Изис. — И готова была погибнуть за них. За них обоих.       — Они знают об этом?       — Нет, и я прошу тебя не говорить им ничего, — сурово сказала Жрица. — Я не хочу, чтобы Кефер или Эксатон винили себя в моей смерти. Обоим и так хватает поводов для самобичевания.       — Ну, Эксатона вряд ли мучает совесть, — сомневалась я, что Тёмного Фараона вообще что-то тревожит и не даёт спать по ночам. Вина — это, скорее всего, незнакомое ему чувство.       — Ты его не знаешь.       — И надеюсь, что не узнаю по-настоящему никогда.       — Судьба — странная вещь, Лея. И она часто преподносит нам сюрпризы.       — Намекаете, что в будущем я с Эксатоном буду пить на брудершафт? — не смогла удержаться я от сарказма.       — Кто знает, — пожала плечами Изис, усмехнувшись. — Но советую прислушаться к моим словам. Насчёт тебя и Кефера я ведь была права.       — Не совсем, — сердце бухнуло куда-то вниз и сжалось. — Пока в его жизнь я принесла лишь боль. Мне кажется, вы ошиблись.       — Я так не думаю, — Изис широко улыбнулась. — Всё впереди, Лея. Всё впереди…       Позади раздался громкий стук. Обернувшись, я увидела распростертое на полу тело Птаха, сжавшиеся в тёмном углу фигуры Стивена и Киры, и саму себя, застывшую, как каменная статуя, посередине каюты. Сила посмотрела на меня своими страшными глазищами, и я снова ощутила грубый и очень сильный толчок в спину.