Избранница. Божественный Скарабей

      Возвращение в собственное тело прошло удачно, но отнюдь не безболезненно. Во всё тело будто опилок напихали. Голова гудела, глаза упорно не желали открываться, и живот крутило неслабо. Но несмотря на откровенно отвратительное самочувствие, я стояла на ногах, и обморок, видимо, даже не собирался навестить меня в ближайшее время. С одной стороны, это было прекрасно, а с другой, как-то обидно: без сознания валяться легче, чем разгребать завал проблем.       — Лея? — донёсся из угла осторожный шёпот Стивена.       Я медленно повернулась к нему. Увидев моё лицо, отец заметно расслабился и выдохнул. Теперь ясно, что глаза снова стали нормальными.       — Всё закончилось? — боязливо спросила Кира, ещё сильнее прижавшись к Стивену.       — Кажется, да, — ответил он ей, продолжая внимательно осматривать меня. — Лея, ты в порядке?       Я несмело кивнула, чтобы головокружение не усилилось, и перевела взгляд на Птаха. Он лежал на полу и, к моему облегчению, дышал, хоть и еле заметно.       — Что с ним? Он мёртв? — спросил Стивен, не спеша поднимаясь с Кирой на руках.       — Нет, — сипло ответила я и закашляла. Горло будто стая кошек ободрало изнутри. Всё тело до сих пор потряхивало, а голова от боли словно по швам трескалась. Сила изрядно истощила меня как физически, так и морально. Мне ничего не хотелось, кроме нормального отдыха. Я была готова уже в обморок грохнуться на крайний случай, но хоть чуть-чуть поспать и расслабиться. Бормотание Стивена перестало волновать и вообще что-то значить. Хотелось поспать…       — Кира, посиди с Леей, а я позову на помощь.       Где-то на периферии сознания я понимала, что не выдержала и упала на прохладный пол, ставший вдруг лучше всякой кровати. Я услышала, что Стивен унёсся куда-то, положив рядом принцессу, но сил прореагировать на это не хватило. Как же хотелось закрыть глаза и просто уснуть…       — Лея, проснись! — детский плач совсем рядом напрягал и мешал расслабиться. — Я боюсь! Леечка, пожалуйста!       Леечка… Так меня редко кто называл. Кажется, мама… Рука чисто механически нашла пушистую лапку Киру и начала ласково поглаживать мягкую шёрстку. Надо было успокоить её, чтобы она, наконец, перестала плакать и дала мне отдохнуть. Как же хочется спать… А это что? Пальцы угодили во что-то липкое, и принцесса вдруг взвизгнула, отдёрнув лапку. Надо успокоить, чтобы она больше так не визжала. Надо убрать эту слизь… Убрать… Вылечить…       — Лея, смотри! — опять этот визг, но уже почему-то радостный. Когда же она помолчит?! Не видит, что я вообще-то уснуть пытаюсь?! — Лея, нога больше не болит! Ты её вылечила? Лея…       Ну, вылечила! И что, глупый ребёнок? Дай поспать… Сейчас отчего-то захотелось этого ещё больше. Теперь и просыпаться, наверное, не захочется… Как же я устала.       — Лея!       Ещё один крикун на мою голову! Достали! Одну успокоила, другой прибежал! Отвалите уже все, наконец! Я. Хочу. Спать.       — Лея, очнись! Не теряй сознания! Лея!       Да у этого идиота совсем совести нет?! Голову поднял, начал орать, трясти! На секунду я даже про сон позабыла, так захотелось пристукнуть этого бессмертного. Он что индюк, раз не понимает, что мне хочется отдохнуть? Как есть индюк несчастный…       — Что здесь произошло? Почему она в таком состоянии? На ней ни одной царапины!       — Долго рассказывать.       О, и Стивен здесь! Зашибись, блин, поспала… Садисты, заткнитесь хоть на секунду!       — Позови, Нефтиду. Возможно, она сумеет помочь.       — Она скорей сама удавится, чем хоть пальцем пошевелит ради Леи!       Если учитывается мой голос, то я обеими руками за Стивена. Нефтида захочет помочь им лишь добить меня и закопать тело! Индюк спятил совсем! А кстати, кто он? Голос знакомый… Ладно, потом разберусь, а сейчас баиньки…       — Нет-нет, Лея. Не теряй сознания!       Раскомандовался! Кем он себя возомнил?!       — Она, наверное, просто истощена. Может, дать ей набраться сил, и она сама очнётся?       Папа, я тебя обожаю! Наконец, разумная и прекрасная мысль! Я спать! Только помолчите, и я сразу…       — А если нет?       Опять этот индюк! Вот что ему неймется?! Ну, нет, так нет! Лично мне уже всё равно, так какая крикуну разница: проснусь я или нет?       — Лея, попробуй открыть глаза. Не засыпай.       Размечтался, идиот. Лишить себя заслуженного сна и отдыха? Ещё чего! Спать, спать и ещё раз спать…       — Кира! Слава Ра, ты цела!       О, Господи!.. Как же бесят эти бегуны-крикуны! Дайте, уснуть! Просто закрыть глаза и провалиться в уютную, желанную пустоту сна и покоя! Я так многого прошу?       — Мамочка! — заголосил в этот раз ребёнок. — Мама, представляешь, Лея умеет лечить прикосновением! Она только погладила, и нога тут же перестала болеть! Представляешь?       Выключите ребёнка! Просто уберите звук. Это уже не смешно! Сначала рыдает, потом визжит то от боли, то от радости, а затем ещё орёт как ненормальная! Как они вообще терпят вопли этой взбалмошной принцессы?       — Когда я выходил, Лея уже лежала без сил. Она что?..       До отца, кажется, дошло. Хоть кто-то понимающий. Теперь можно поспать…       — Наплевала на слабость и потратила ещё больше сил на исцеление Киры. Лея, как можно быть такой глупой?!       А вот сейчас стоп! Кто глупая? Я глупая?! Да как он!.. Да я ему!.. Сам бы попробовал прекратить её рёв! Индюк надутый! Вот проснусь и прибью!       — Кефер, нам надо уходить!       Спать расхотелось, как и возмущаться на слова человека, о котором я каждый день вспоминала, ради которого отчасти и пошла на сделку с Собеком. Глаза не хотели открываться от накатившей усталости и истощения, но мне удалось приподнять веки. Золотой фараон выглядел для меня, как большое, размытое, желтое пятно, но меня это мало огорчило. Пусть я не могла увидеть его, ощутить в полной мере его прикосновения, так как всё тело после «перекидывания» души то туда, то обратно стало будто чужим, деревянным. Зато я прекрасно понимала, что вытерпела все тяготы плена не зря: Кефер пришёл за мной, а это значит, что лекарство Ибони подействовало, исцелив фараона и жителей его города. Я была абсолютно счастлива. Может Кира насчёт «обязательного» спасения была чуточку права?..       Меня рывком подняли с пола, отчего сильней разболелась голова. Я не сдержала болезненного, тихого стона. Всё же я пока жива и не сплю! Можно было и поаккуратней!       — Прости, но нужно поторопиться.       Ну, хоть извинился, и на том спасибо. Но мог бы и… Подождите-ка… А Птах? Его нельзя оставлять! Либо сам уползёт, змеюга, когда очнётся, либо Нефтида его заберёт и выходит!       — Кефер… — мой шёпот фараон едва ли услышал, но я должна была попытаться предупредить об опасности.       — Всё будет хорошо. Не волнуйся…       Да я не о том сейчас, кретин! Если ты не отвлечёшься от меня хоть на секунду, «хорошо» уже ничего не будет! Как же до тебя достучаться?!       — Не так быстро, фараон.       О, тебя только не хватало для полного счастья! Всё… Это фиаско, господа! Только стоит вспомнить Нефтиду, она тут как тут. Интересно, как у неё это получается?       — Уйди с дороги, Нефтида, — угрожающе сказал Кефер, прижав меня к себе сильнее. Я могла почувствовать под рукой, покоящейся на груди фараона, как сильно забилось его сердце. Он заволновался, а это недобрый знак.       — Выполни свою часть уговора, тогда и уйду. Мне надоело помогать за просто так!       Опа… Докатились… Нефтида помогает — абсурд! Кефер заключил с ней договор — ещё больший абсурд! Что вообще происходит?       — Я не знаю, где хранятся записи! Их отдаст тебе Лейла, когда мы вернёмся на корабль. Не мешай и дай пройти!       Я невольно вздрогнула от злости и гнева, исходившей от фараона и его приказов. Никогда я не слышала таких его окриков, полных скрытой угрозы. Но судорожно бьющееся не в ритм сердце выдавало внутреннее волнение Кефера, его страх перед тем, кто могущественнее него. Если на Нефтиде нет блокиратора, то она представляла большую угрозу, и тогда я прекрасно понимала страх фараона.       — Как она? — вдруг перевела тему бывшая Жрица.       Я услышала легкие шаги в свою сторону и задержала дыхание от ужаса. Если Нефтида меня коснётся, то вытащит из моих воспоминаний всю нужную ей информацию! Она украла у Хатор её способность читать мысли и проникать в сознание. Неужели никто не понимает, что могущественней и сильней неё в Египтусе теперь только сам Ра и Амон?! Остановите эту сумасшедшую хоть кто-нибудь!       — Мы не знаем. Она жива и ещё в сознании, но даже и слова произнести не в силах. Ты можешь сказать, что с ней?       Нет, я всё-таки убью этого кретина! Всё выложить врагу, показать, что я абсолютно бессильна, ещё и помощи попросить — это нормально?!       — В сознании говоришь… Сейчас посмотрим, — задумчиво произнесла Нефтида, докоснувшись до меня рукой.       Боль усилилась в разы в тот же миг, когда горячая ладонь богини накрыла мой лоб. Перед мысленным взором чехардой пронеслись картины различных событий. Объединяло их одно — записи Изис. В голове промелькнули отголоски радости от столь ценной находки, ради которой пришлось пожертвовать собственной кровью. Вспомнился вечер, когда я читала записи, пытаясь понять ход мыслей Изис, её отношения с Ра и сыновьями. И наконец, Нефтида добралась до воспоминания о том моменте, когда я прятала дневник своей предшественницы обратно в тайник, из которого его когда-то и вытащила.       И ладно бы она просто бы прошерстила мою память, так ей ещё удалось пробудить «туман», который, оказывается, никуда ни исчез из моего мозга. Он затаился, а сейчас решил вновь «пойти в атаку». Воспоминания начали меркнуть, мысли гасли, едва успевая появляться. Зелье Птаха отбирало у меня всё: и плохое, которое хотелось навсегда забыть, и хорошее, напоминание о котором грело душу и никогда не забывалось.       Громкие голоса, которые переругивались между собой, я перестала узнавать. Какой-то мужчина звал меня. Или не меня… Я вообще не понимала, где нахожусь и зачем. Я помнила лишь своё имя — Лея. Меня звали Лея Уолкер, и с этой единственной мыслью я и заснула.

***

      — Что ты с ней сделала? — крикнул Кефер, когда со страхом почувствовал, как Лея обмякла в его руках, откинув голову резко назад.       — Ничего особенного, — Нефтида ухмыльнулась и отошла от фараона на пару шагов назад. — Лишь узнала, что мне было нужно.       В её сторону тут же кинулся Стивен, еле сдерживающий свой праведный гнев. Эта ведьма снова посмела навредить его дочери! И обязана ответить, наконец, за всё!       Нефтида, не двигаясь с места, одним мановением руки отбросила слишком темпераментного папашу в угол каюты. Затем она стремительно подошла к Птаху, наклонилась к нему и подняла взгляд на опешивших от её действий зрителей всей произошедшей сцены.       — Счастливо оставаться! — сказала она напоследок и исчезла вместе с Птахом, за чью руку она ухватилась, в облаке чёрного дыма.       Наступившая тишина показалась Кеферу оглушительной. Его не волновал ни Стивен, со стенаниями поднимавшийся с пола, ни Бастет, успокаивающая свою дочь, ни Гор, пытавшийся вразумить друга и попытаться увести побыстрее из каюты и с корабля вообще. На дрожащих руках фараона лежала бессознательная девушка, ради которой ему пришлось пойти на сомнительную сделку и рискованную операцию по спасению. И сейчас он звал её, моля все высшие силы о том, чтобы она очнулась и просто посмотрела на него своими голубыми глазами, из которых никогда не пропадала искра дерзости и энтузиазма. Лишь бы просто очнулась…       — Кефер! — Гор устал уговаривать фараона и начал буквально кричать тому в лицо, чтобы быть услышанным. — Надо уходить, иначе мы рискуем не выбраться. У Собека сейчас будет преимущество из-за того, что нам придётся защищать кого-то, кроме себя. Очнись, наконец! Лея дышит, значит жива. На корабле нам удастся лучше разобраться в том, что сделала с ней Нефтида.       Кефер оторвал взгляд от Леи, привёл мысли снова в порядок и понял всю правоту Гора. Фараон посмотрел на полную решимости до конца защищать своего ребёнка Бастет и Стивена, готового также сделать всё для спасения дочери. Оба поняли его без слов и пошли в сторону выхода, крепко держа своё оружие в руках. Сам он, поблагодарив Гора и сказав ему идти вперёд, осмотрел каюту ещё раз. Сколько бы бед не пришлось вынести Леи и маленькой Кире здесь, он постарается загладить свою вину и перед девушкой, которую он любил, и перед ребёнком, который был похищен из-за его родного брата. В этот момент Кефер решил для себя, что более Эксатона жалеть не будет. Теперь их будет объединять лишь одно — искренняя ненависть друг к другу.

***

Египтус. Храм Двух Светил. Небесная Библиотека       Ибони о многом жалела в своей жизни. Жалела, что стала сиротой ещё младенцем. Жалела, что не понимала ценность заботы и любви, которую ей дарили Жрицы, пока почти все они не погибли. Жалела, что так и не смогла сказать тем, кто её вырастил и воспитать, простое «спасибо». Жалела, что родилась не такой как все, и принесла дорогим ей людям много неприятностей. Жалела, что не могла сказать людям всей правды об их будущем, потому что они бы ей просто не поверили. Жалела, что пугала всех своими «припадками». Но больше всего она жалела о том, что начала записывать свои «сны», создав тем самым книгу, которая поломала судьбы всем тем, кто решился её прочитать.       После побега из Золотого Города Ибони осознала, что дальше так продолжаться не может и ей пора исправить все свои ошибки. Многие годы личность Оракула тщательно скрывалась ото всех — теперь она раскрыта. Долгое время Ибони страшилась своих слов в тот период, когда в ней пробуждалась провидица — теперь девушка ими дорожит, так как они помогают защитить дорогих ей людей и уберечь их от собственных ошибок. Всю жизнь Ибони твердили, что она не в силах ничего изменить, но отныне она не будет сидеть в стороне, так как теперь от неё зависит благополучие близких.       Однако в первую очередь Оракул решилась избавиться от того, что тяготило её бесконечные годы. Мысль об уничтожении своих записей пришла в голову ей давно, как только Лея узнала о пророчестве. Именно Ибони стащила «Сны сумасшедшей девочки» из библиотеки и бережно прятала у себя, чтобы сохранить самый большой секрет своей жизни. Эта книга была рядом с ней с раннего детства, и девушке стоило немалых усилий поставить её на полку и позабыть на какое-то время. Но, проходя мимо библиотеки, Ибони всегда вспоминала, что где-то за её дверями хранятся сшитые друг с другом, ветхие листки бумаги, на которые она изливала всё, что мучило её во снах и наяву во время «пробуждения» Оракула. Ибони вспоминала, как кляла свою судьбу за свой «дар», просыпалась с заплаканным лицом и кровью на закушенных губах, а потом заново училась жить дальше, делая вид, что она самая обычная простушка.       В тот момент, как языки разожженного пламени коснулись бесценного пергамента с рисунками и написанными детской рукой словами, Ибони почувствовала облегчение и… необходимую ей свободу. Теперь она никому не позволит пользоваться собственным даром, кроме себя самой. Все знания о грядущем будущем останутся у неё голове, если она сама не решит, что так необходимо.       Ибони смотрела в каменную чашу с углями, где горели её записи, и размышляла о том, что она будет делать дальше. Жрица добралась до храма, чтобы превратить в пепел не только напоминание о своих прошлых ошибках, но и записи Изис, которые стали слишком опасными. Они лежали на столе Птаха, рядом с чашей. Минуту назад Ибони достала их из тайника и сейчас никак не решалась кинуть в огонь. В них заключалась подсказка как для Леи, так и для её врагов. И Иби знала из последнего своего видения, что скоро они попадут в плохие руки, если она не уничтожит их раньше. Но сомнения не пропадали, только усиливались. Может лучше перепрятать? Или отдать надёжному человеку на сохранение? Нет!.. Правильней будет сжечь и развеять пепел по ветру. Ни себе, ни врагу.       Ибони взяла в руки записи, огладив напоследок красную обложку, и аккуратно положила в чашу. Огонь с радостью принял новую жертву в свои объятья, а девушка наблюдала за кончиной того, что осталось от наставницы всех Жриц и жены Ра, которая пожертвовала своей жизнью, ради блага клана и своих детей.       — Ах, вот ты где оказывается, Оракул!       Ибони обернулась, случайно задев рукой чашу. Та опрокинулась, упала со стола и покатилась по полу, оставляя за собой след из сажи и пепла. Огонь продолжал ещё беспощадней пожирать страницы бесценных записей, чувствуя, что ему осталось недолго наслаждаться «трапезой». Ибони же застыла с раскрытым от изумления ртом. Её застали в неподходящий момент. И кто?! Нефтида! Женщина, из-за которой Иби и пошла на отчаянный шаг. Об этом её видения не предупредили.       — Что вы здесь делаете? — от страха Ибони смогла задать лишь самый глупый и бессмысленный вопрос, который первым пришёл ей в голову.       — А ты? — спросила Нефтида, криво улыбнувшись. — Смотрю с огнём играешь, дорогая. Пора заканчивать.       Огонь погас от одного взгляда Нефтиды, оставив от себя обугленные угольки и несколько почерневших страниц с еле уцелевшей обложкой, ставшей грязно-бордовой. Увидев её, Нефтида нахмурила брови, с досадой цокнула и бросила полный ярости взгляд на Ибони. Та оцепенела: оружия у неё не было, и она боялась подумать, что с ней сейчас сделают за то, что она сделала. Но впервые Иби ни капельки не жалела о своём поступке и была готова противостоять Нефтиде даже без шанса на победу.       Решимость предсказательницы заметила и жена Сета. Это рассердило её ещё больше. Она только перенесла обессиленного Птаха в безопасное место, где он быстрее восстановиться, и собиралась забрать записи Изис, ради которых пошла на рискованную аферу и отдала браслет Ра. А теперь их нет! И всё из-за сумасшедшей девчонки, вообразившей себя героиней! Такого Нефтида не простит…       В Ибони полетел огненный шар, от которого она быстро увернулась и спряталась за стол. Нефтида же воспользовалась моментом и перенеслась к стеллажу, который стоял сразу за столом. Так Ибони оказалась прямо перед той, от которой хотела скрыться. И поняв, что убежать не удастся, она сказала:       — Я знаю, что вы с Птахом затеяли. И я умоляю вас одуматься. Вы погубите всех, если добьётесь своего! Нефтида, пожалуйста…       На секунду лицо богини прояснилось и утратило злостное выражение. На губах Нефтиды появилась снисходительная улыбка, а в глазах больше не было былой ярости. Она подошла к Ибони поближе и коснулась ладонью её щеки. Девушка хотела отшатнуться, но не смогла от тягостного ожидания расправы пошевелиться.       — Зря ты всё это затеяла, — прошептала Нефтида, резко вцепившись Ибони в волосы, от чего та вскрикнула. — Очень зря…