Пигмалион

Чонгук ушел вечером и вернулся только под утро. Сэнваль не спала, поэтому слышала, как хлопнула входная дверь. Вскоре девушка услышала шаги на втором этаже, прямо возле своей комнаты. Затем дверь чуть приоткрылась. Сэнваль сделала вид, будто спит. Чонгук постоял несколько секунд в дверном проеме, затем закрыл дверь и удалился. «Тоже мне», — подумала Сэнваль, мысленно закатывая глаза. Он, что, проверял? Боялся, что она могла куда-то деться? Но только вот куда? Отсюда не сбежишь. Сэнваль даже больше не будет пытаться. Особенно после того, как Юнги оставил ее здесь на произвол судьбы. Девушка уснула, когда солнце уже вышло из-за горизонта.  — Ты ставила капельницу? — спрашивает Чонгук, когда Сэнваль заканчивает с завтраком. Сэнваль молчит, оглядывая Чонгука ненавидящим взглядом.  — Да, — выдавливает из себя она.  — Таблетки выпила?  — Да, — и с каких пор она стала выполнять его указания? Чонгук молча кивает и, накидывая на себя куртку, направляется к выходу.  — И куда мы намылились? — спрашивает Сэнваль.  — Напомни, когда это я обещал, что буду перед тобой отчитываться? — спрашивает Чонгук, вытаскивая из пачки сигарету и зажимая ее между зубов.  — Напомни, когда это я соглашалась на то, что я должна целый день просиживать задницу в этой клетке? — немного не по теме спрашивает Сэнваль. — Я хочу с тобой.  — И тебе все равно, куда я еду? — удивляется Чонгук.  — Абсолютно. Я спросила только для того, чтобы напроситься. Меня задолбало то, что ты держишь меня здесь взаперти и…  — Поехали, — говорит Чонгук, направляясь к выходу.  — Вот так сразу? — недоумевает Сэнваль. — Даже уговаривать не надо?  — Ну, я бы послушал, как ты унижаешься.  — Иди на хрен, — бросила девушка презрительным тоном.  — Сэнваль, — Чонгук остановил ее, когда она проходила мимо него, — только без глупостей. Даже не пытайся сбежать.  — Куда мне бежать, если даже родной брат кинул меня? — тихо ответила девушка и продолжила свой путь к двери. Чонгук тяжело вздохнул и пошел за ней. Когда машина Чонгука остановилась у ворот детского дома «Ханыль», Сэнваль с плохо скрытым удивлением и даже какой-то насмешкой во взгляде посмотрела на парня.  — Что, не выдержал и решил вернуть обратно? — ухмыльнулась она.  — Не дождешься, — коротко бросил Чонгук и вышел из машины.  — Тогда зачем мы здесь? — тоже выйдя из машины, и с деловитым видом засунув руки в карманы, спросила Сэнваль.  — Забрать твои документы, — ответил Чонгук и, закрыв машину, направился к дверям.  — Но забрать документы можно только одним путем, — сказала Сэнваль, догнав Гука.  — Я стану твоим опекуном, если ты об этом, — спокойно ответил Чонгук. Сэнваль посмотрела на него округленными от удивления глазами. — Это всего на пару месяцев, потом ты станешь совершеннолетней.  — У тебя крыша поехала? — возмутилась Сэнваль. — Ты почти мой ровесник. Какой из тебя опекун?  — Ключевое слово — «почти», — говорит Гук. — Разница между нами в том, что я совершеннолетний и имею полное право стать твоим опекуном.  — Пиздец какой-то, — выругалась Сэнваль.  — Не ругайся, иначе буду по губам бить, — отчеканил Чонгук. Сэнваль посмотрела на него, недоуменно выгнув одну бровь. — Не утрируй. Я же не могу тебя просто выкрасть и держать взаперти.  — Но именно этим ты и занимаешься!  — И как раз сейчас я собираюсь все исправить, разве непонятно? Сэнваль проворчала себе под нос что-то невнятное, не забыв бросить в сторону Чонгука уничтожающий взгляд, на который он не обратил ни капли внимания. Парень уже начал постепенно привыкать к ее вечно угрюмому виду и тяжелому взгляду, как будто постоянно укоряющему в чем-то. Хотя Сэнваль и вправду было в чем корить Чонгука.  — Я заберу свои вещи, — сказала девушка, как только они вошли внутрь, и хотела было пойти в противоположном направлении, но Чонгук остановил ее, схватив за предплечье.  — Только без…  — Да-да, знаю, только без фокусов, — перебила его девушка. — Я не собираюсь сбегать, хватит уже меня контролировать. И лапать тоже прекращай. В следующий раз врежу, — сказала она, выдергивая руку и направляясь в свою комнату. Сэнваль вздохнула с облегчением, когда обнаружила, что ее уже бывшая комната пуста. Мина и остальные ее соседки, видимо, все еще были в школе. В отличие от Сэнваль, которая забыла, как выглядит это заведение и что там вообще делают, они регулярно ходили на уроки и, насколько знала девушка, успеваемость у них была вполне неплохой. Впрочем, Сэнваль было абсолютно плевать на Мину и ее успеваемость, поэтому она, не теряя времени, стала собирать свои вещи. Точнее то, что от них осталось. А, как обнаружила Сэнваль, осталось от них мало чего.  — Эти сучки все испоганили, — выдохнула Сэнваль, вытаскивая из своего шкафа очередную изрезанную полосами футболку. — Не дай бог они мне попадутся, — прошипела девушка, отшвыривая вещь в сторону. Футболка приземлилась рядом с кроватью Мины, и Сэнваль, бросив на нее мимолетный взгляд, тут же расплылась в хитрой улыбке. Через минут десять почти все вещи Мины и ее соседок были примерно в таком же состоянии, что и вещи Сэнваль, испорченные Миной и остальными стервами. Сэнваль, довольная своей работой собрала уцелевшую одежду в рюкзак и собиралась уже выйти из комнаты, но тут ей на глаза попала фотография, которую она хранила на полке со своими вещами. С нее на Сэнваль смотрели два ребенка с одинаковыми улыбками. Это была единственная фотография, на которой Сэнваль и Юнги были вместе. Это вообще по сути была ее единственная фотография. Девушка подумала немного, затем взяла фотографию и, сунув ее в карман, вышла из комнаты.  — Сэнваль? — услышала девушка знакомый голос, пока ждала Чонгука возле выхода. — Что ты здесь делаешь?  — Сбежала и решила вернуться, — с совершенно серьезным видом сказала Сэнваль, поворачиваясь к удивленному Юнги.  — Что? Но как же… Чонгук ведь… — Юнги нахмурился, пытаясь понять, что происходит.  — Расслабься. Я шучу, — хмыкнула девушка. — А что? Испугался, что я опять свалюсь на твою голову, да?  — Не говори глупостей, Сэнваль, — покачал головой Юнги. — Я просто хочу, чтобы ты больше не возвращалась сюда. Неужели тебе самой не хочется хотя бы немного пожить по-человечески?  — А неужели тебе не хочется перестать решать за меня, чего мне хочется, а чего — нет? — передразнила брата Сэнваль.  — Прекрати быть такой упрямой. С тобой ведь невозможно разговаривать. Знаешь, мне даже немного жаль Чонгука, — вздохнул Юнги.  — Ну раз ты его так жалеешь, зачем оставил меня такую плохую запертой в его доме? — чуть более грубым тоном спросила Сэнваль.  — Но ведь там живется гораздо лучше, чем здесь. Признай это, — спокойно ответил Юнги. Сэнваль помолчала немного, смотря на Юнги ничего не выражающим взглядом, а затем все-таки сдалась. — Может быть, ты в чем-то и прав. У этого индюка хотя бы унитаз не изгаженный и ванна с пузыриками.  — Это называется джакузи, Сэнваль, — рассмеялся Юнги.  — Знаю, — Сэнваль закатила глаза, но тоже улыбнулась.  — Так зачем ты здесь? — повторил свой вопрос Юнги.  — Господин Чонгук, видите ли, решил забрать мои документы, чтобы я могла легально находиться в его доме, — с иронией в голосе объяснила Сэнваль.  — Он решил тебя… удочерить? — неуверенно спросил Юнги, удивленно вскидывая брови. — Это же бред. Он не…  — Посмотрите, кто вернулся! — за спиной Юнги послышался веселый голос, который заставил его и Сэнваль посмотреть в сторону говорящего. — Наша ободранная кошка, которая гуляет сама по себе, снова дома! А ты живучее, чем я думала, все продолжаешь меня удивлять.  — Мина… — скрипя зубами, проговорила Сэнваль. Мина обошла Юнги и подошла к Сэнваль, оглядывая ее оценивающим взглядом. Как и ожидалось, она была в школьной форме. Ее подруги да и в принципе сам Юнги тоже, видимо, только вернулись из школы.  — На этот раз ты исчерпала свой лимит побегов, стерва, — шипит Мина. — Надеюсь, ты уже убедилась в том, что от твоих вещей ничего не осталось и возвращаться тебе больше некуда. Попробуй теперь только зайти в нашу комнату, и я выцарапаю тебе глаза, оборванка.  — Мина, прекращай, — говорит Юнги, но девушка будто не слышит его.  — Это уже мне решать, куда мне заходить можно, а куда — нет. Не волнуйся, я в долгу не осталась, и ваши вещи сейчас выглядят не лучше моих, — на губах Сэнваль заиграла победная ухмылка.  — Мелкая шлюха, — слова Сэнваль приводят Мину в ярость, — ты пожалеешь о том, что родилась на свет и что вообще попалась мне на глаза.  — И что ты мне сделаешь? — все так же усмехаясь, спрашивает Сэнваль и делает шаг к Мине. — Ты ничего не можешь против меня, ведь я теперь здесь не живу, — Сэнваль решила хоть раз воспользоваться тем, что больше никогда не появится в детдоме и отыграться на Мине как следует. Она медленно подходит к девушке. Ее подруги начинают опасливо шептаться за ее спиной. Мина смотрит на нее округленными от удивления глазами.  — В смысле? — хмурится девушка. — И куда же ты отсюда денешься, кроме как не на тот свет? — на ее лице появляется нервная усмешка. Сэнваль ухмыляется и обходит Мину, оценивающе оглядывая ее.  — В прямом. Я, наконец, не буду слушать твой надоедливый гогот каждый божий день и буду спать на нормальной кровати, в отличие от тебя. И знаешь, что? — Сэнваль останавливается прямо перед девушкой, пока та удивленно смотрит на нее. — Ты ничего не сможешь мне сделать за это, — Сэнваль резко дергает Мину за рукав пиджака, и он с треском рвется. Подруги Мины ахают от неожиданности. Сама же Мина смотрит на порванную вещь с открытым от возмущения ртом. — И за это, — продолжает Сэнваль, дергая за второй рукав. Юнги, наблюдающий за всем этим со стороны, лишь усмехается.  — Какого хрена ты творишь, сука?! — придя в себя, восклицает Мина. Как только она замахивается, чтобы ударить Сэнваль, та перехватывает ее руку и толкает девушку в сторону.  — А такого, какого шлюха вроде тебя вполне заслуживает, — грубо бросает Сэнваль. — Я бы тебя еще головой в унитаз окунула, но, жаль, у меня нет времени на это.  — Тебе пиздец, дрянь! — Мина делает шаг в сторону Сэнваль, но тут же останавливается, когда слышит аплодисменты, раздавшиеся где-то в стороне. Все мгновенно поворачиваются в сторону звука. Из коридора выходит Чонгук, который все это время наблюдал за развернувшейся перед ним сценой.  — Занятно у вас тут, — усмехается он, демонстративно оглядываясь. — Только вот девушки слишком грубые, — он бросает на Мину беглый взгляд, затем переводит его на Сэнваль. — Оказывается, тут все такие. Но ты все равно особый экземпляр, — Сэнваль на его слова лишь закатывает глаза.  — Это же Чонгук! — воскликнула одна из подруг Мины. — О, айгу, это он!  — Он ведь наследник «Исыль груп». Младший из трех сыновей, — зашептала другая. — Какой красавчик! Но что он здесь делает? Мина, как и ее подруги, смотрит на Чонгука круглыми от удивления глазами, не в силах произнести и слова.  — Идем, — Чонгук кивает на дверь. Сэнваль медлит, затем смотрит на бесстрастного брата, на пораженную Мину и, пользуясь ситуацией, плюет ей прямо под ноги, а затем поворачивается к выходу.  — Это тебе на прощание, — хмыкает Сэнваль. Мина за ее спиной приходит в себя и кричит ей вслед что-то очень оскорбительное, но девушке плевать на все ее слова. В прямом смысле этого слова. — Увидимся, — бросает она напоследок Юнги и выходит на улицу.  — Фу, как невоспитанно. Тебя еще учить и учить, — усмехается Чонгук, поравнявшись с Сэнваль, — доченька, — добавляет он и заливается искреннем смехом.  — Придурок! — Сэнваль бьет его в плечо, после чего Чонгук сразу хватается за место удара, ойкнув от боли. — Чтобы я ни слова от тебя про это не слышала! Еще раз назовешь меня так, в жбан получишь, — угрожает девушка и, ускорив шаг, направляется к машине.  — В жбан? — бурчит Чонгук себе под нос, смотря Сэнваль вслед. — Это вообще как?  — Где мы? — спрашивает Сэнваль, когда Чонгук припарковывает машину возле высотного здания где-то в центре города.  — Главный офис «Исыль груп», — объясняет парень.  — Послушный сыночек прибежал отчитываться перед папочкой? — язвит Сэнваль. Чонгук смотрит на нее серьезным взглядом. Сэнваль смолкает, но взгляда не отводит.  — Жди здесь, — говорит он и выходит из машины.  — Только попробуй меня запе… — Сэнваль не успевает договорить, как в машине щелкают кнопки блокировки замка, — …реть, — Сэнваль дергает дверь, но она не поддается. — Айщ! Как же бесит!  — Надо же, кто пришел! — усмехается Сокджин, как только Чонгук появляется на пороге кабинета своего отца. — Я тут как раз говорил отцу, что ты не явишься.  — В таком случае я рад, что не оправдал твоих ожиданий, — в таком же тоне отвечает Чонгук, опускаясь напротив отца, внимательно наблюдающего за ним.  — Давно не виделись, Гук, — улыбается Тэхён, подталкивая брата в плечо. — А ты подрос.  — Раз уж ты пришел, я буду считать, что в тебе еще осталась хотя бы капля уважения ко мне, — ровным тоном говорит господин Ким, обращаясь к Чонгуку. Затем он внимательно оглядел всех своих сыновей и продолжил: — Я собрал вас сегодня, чтобы поговорить о дальнейших делах компании. Вы должны приобщиться к тому, чем я занимаюсь, научиться управлять всем, что я имею, потому что я все еще не решил, кому из вас все это достанется. Но на самом деле я хочу, чтобы вы достигли между собой такого взаимопонимания, чтобы мне не пришлось отдавать компанию кому-то одному.  — Но, отец, ты ведь еще не настолько стар, чтобы думать о подобном. Почему ты говоришь об этом сейчас? — с совершенно беззаботным видом спросил Тэхён. Чонгук усмехнулся словам брата, Джин лишь раздраженно закатил глаза.  — Потому что мы никогда не знаем, что произойдет завтра, Тэхён, — спокойно отвечает господин Ким. — Я хочу, чтобы компания процветала в ваших руках, а не разрушилась от рук моих врагов, жаждущих разорвать ее на части.  — Поэтому не легче ли отдать компанию кому-то одному, отец? — спрашивает Джин с деловитым видом. — Кому-то, кто больше смыслит в этих делах, нежели другие двое.  — Если ты пытаешься выдвинуть свою кандидатуру, хён, то делай это менее заметно, что ли, а то сейчас лопнешь от напыщенности, — хмыкает Тэхён, ловя на себя раздраженный взгляд брата. — К тому же, чем мы хуже тебя? Почему бы отцу не отдать компанию мне или Чонгуку?  — Ты хочешь сказать, что вы способны управлять целой компанией? — усмехается Джин. — Не смеши меня, Тэхён. Тебя интересует лишь твой модельный бизнес, а Чонгук в последнее время, по-моему, твердо решил стать не очень успешным владельцем захудалого клуба, — Джин самодовольно ухмыляется, встречаясь взглядом с Чонгуком. Парень не выдает своего беспокойства, но в этот момент он готов броситься на Джина с голыми руками.  — Чонгук, — господин Ким вновь оборачивается к Чонгуку, — сколько можно говорить с тобой на эту тему? Ты должен бросить свой клуб, пока я не отобрал его силой, ты меня слышишь? Ты и сам не замечаешь, как катишься вниз. Бросил учебу и что теперь? Даже работа в компании тебя не интересует?  — Интересует. Просто я не собираюсь грызть кому-то глотку, чтобы заполучить ее. Я не настолько низок, — Чонгук бросает взгляд в сторону Джина. Тот смотрит на брата свысока, но говорить ничего не решается.  — Твои братья уже закончили университеты. Не понимаю, с кого ты берешь пример? Почему ты решил, что тебе все дозволено? Ведешь себя так, будто я для тебя пустое место.  — Такими темпами недалеко и без наследства остаться, — будто невзначай вставляет Джин. Отец мгновенно переключается на него, смотря на парня укоряющим взглядом.  — Нет, — отрезает он, — я не собираюсь лишать никого из вас наследства. Вы все трое — мои сыновья, и я никого не оставлю обделенным, даже несмотря на то, что кое-кто может не ценить мои старания, — Ким вновь переводит взгляд на младшего сына. Чонгук не реагирует. — Если, конечно, кто-нибудь из вас добровольно не откажется от этого наследства, — Чонгук и Джин бросают друг на друга мимолетные взгляды, и между ними будто проскакивает электрический заряд, заставляющий сидящего между ними Тэхёна с недоумением переводить взгляд с одного брата на другого. — Но я не думаю, что это произойдет. Поэтому, Чонгук… — господин Ким тяжело вздыхает, вновь возвращаясь к младшему сыну, — если я увижу, что клуб продолжает мешать тебе заниматься делами компании и пагубно на тебя влияет, я вынужден буду отобрать его у тебя. Это последнее предупреждение.  — Это мой клуб, отец. Ты не в праве его забирать в любом случае, — отрезает Чонгук.  — Ты — никто, чтобы указывать мне. Я дал тебе жизнь, вырастил и пытаюсь устроить твое будущее. Будь благодарен в конце концов! Потом еще спасибо скажешь, что я о тебе так забочусь. Другой бы давно плюнул и действительно отдал бы компанию кому-то более опытному, — не выдержав, говорит господин Ким. — К тому же, я до сих пор не знаю, на какие шиши ты купил этот клуб…  — Я уже говорил, что это мое дело, — спокойно отвечает Чонгук.  — Не думаю, что ему известно хоть малейшее понятие о благодарности, — на лице Джина появляется какая-то странная ухмылка. — У него ведь есть дела поважнее, даже важнее клуба. Девушка, например.  — Девушка? — Тэхён смотрит на Чонгука удивленным взглядом. — Он сейчас серьезно, Гук? Когда ты успел? Ты же только вернулся… Господин Ким лишь приглушенно смеется.  — Не говори глупостей, Джин. Ваша личная жизнь, она конечно ваша, но никакие девушки не должны мешать делам компании.  — Ты просто ее не видел, отец. Она само очарование, — улыбается Джин. — К тому же, думаю, у них все серьезно. Чонгук украдкой смотрит на брата. «Решил лишить меня возможности к отступлению, да, Джин? — думает парень. — Так хочешь насладиться тем, как я облажаюсь? Не дождешься».  — В таком случае я был бы не прочь с ней познакомиться, Чонгук, — серьезно заявляет господин Ким.  — Не волнуйся, отец. Я обязательно представлю тебе ее. Через два месяца. На твоем юбилее, — непреклонным тоном говорит Чонгук, смотря на Джина так, будто взглядом пытаясь ему передать, что он не собирается отступать.  — Что ж, я очень надеюсь, что ты выберешь девушку своего уровня, иначе мне придется сделать это за тебя, — господин Ким скрещивает пальцы у подбородка и смотрит на Чонгука. Прыснувший в кулак Джин заставляет его и Тэхёна с недоумением переглянуться.  — Я пойду, — Чонгук встает с места и, не давая отцу и братьям возможности опомниться, направляется к выходу.  — И вечно он такой. Ничуть не изменился, — задумчиво бросает Тэхён, смотря вслед брату.  — Ну где же они, — причитает Сэнваль, осматривая бардачок. — Должны же они здесь быть…  — Не это ищешь? — Сэнваль, увлеченная поисками, вздрагивает от неожиданности и осторожно поднимает взгляд на открывшего дверь в машину Чонгука. Парень смотрит на нее, вопросительно вскинув брови и демонстрируя пачку сигарет, зажатую в руке. Сэнваль прикрывает бардачок и откидывается назад, делая вид, что ей все равно на то, как Чонгук достает из пачки сигарету и не спеша закуривает. Сэнваль незаметно сглатывает, пытаясь преодолеть в себе желание попросить у него сигарету. Чонгук с сигаретой в зубах усаживается за руль и заводит машину.  — Чего такая кислая мина? — усмехается Сэнваль. — Папочка тобой не доволен?  — Он всегда мной не доволен, так что мне не привыкать, — пожимает плечами Чонгук, докуривая сигарету и выкидывая окурок в окно. Он давит на газ и выруливает на дорогу.  — Чего ж ты такой проблемный уродился? — продолжает язвить Сэнваль. — Слушал бы, что говорят, давно бы заседал в мажорских покоях своего отца.  — Какой есть, — сдержанно отвечает Чонгук. — И можно ты больше не будешь употреблять слово «мажор» в своем лексиконе? Меня это бесит.  — А зачем, по-твоему, я его употребляю? — усмехается Сэнваль. Чонгук хмыкает, не отрывая взгляда от дороги. Сэнваль исподтишка поглядывает на парня, оглядывая его внимательным взглядом. — Слушай, а почему ты решил мучить именно меня? В твоем клубе, что, не нашлось больше детдомовских наркоманок?  — Просто ты попалась под горячую руку Джина. Обстоятельства — не более, — говорит Чонгук. Сэнваль переводит взгляд на окно и думает, что это — пожалуй, единственный раз, когда она действительно жалеет о том, что вообще сунулась в этот клуб. — Как ты познакомилась с Хосоком? — вдруг спрашивает Чонгук, заставляя Сэнваль вновь обратить на себя внимание.  — Как все нормальные люди знакомятся друг с другом.  — Хочешь сказать, ты нормальная? — усмехается Чонгук. Сэнваль фыркает, бросая в его сторону презрительный взгляд и говорит:  — В клубе познакомились. Только в другом.  — Зачем ты сунулась в клуб?  — Потому что мне было скучно? — ответила Сэнваль вопросом на вопрос.  — Какая же ты проблемная, — вздыхает Чонгук, качая головой, на что Сэнваль лишь недовольно закатывает глаза. Остальной путь они проделали в молчании. Сэнваль не знала, куда они едут, но вскоре машина Чонгука остановилась у знакомого клуба. Только Сэнваль хотела спросить, зачем они здесь, как Чонгук заглушил мотор и вышел из машины, направившись к черному входу. Девушка выскочила следом за ним, боясь, что Гук может запереть машину, но он и не собирался оставлять ее здесь.  — О, надо же, ты тут! Соизволил таки почтить своим присутствием. Слушай, ты вроде бы приехал, но настолько редко появляешься в клубе, что у меня складывается ощущение, что ты до сих пор тусуешься в своей Америке, — выдает Хосок, как только Чонгук открывает дверь своего кабинета. — Вы только посмотрите, кто у нас здесь! — восклицает парень, замечая вошедшую за Чонгуком Сэнваль. — Чонгук, она выглядит так же дерьмово, как и до этого. Видимо, дела у тебя идут плохо, да?  — Завались, — прерывает его Сэнваль. Но тон ее голоса резко меняется, когда она говорит: — Слушай, Хосок, а дай закурить… Хосок с подозрением прищуривается, а затем переводит взгляд на Чонгука.  — Только попробуй, — коротко отвечает он, на что Хосок лишь разводит руками, снова переведя взгляд на Сэнваль.  — Козел, — ворчит девушка, кидая в сторону Чонгука ненавидящий взгляд, и выходит из кабинета.  — Вижу, все далеко не лучезарно? — усмехается Хосок сразу после того, как за Сэнваль захлопывается дверь. Чонгук молчит, устремляя взгляд на бумаги, разложенные на столе. — У тебя осталось меньше двух месяцев. Как собираешься ее приручать?  — Она не животное, я не собираюсь ее приручать.  — Вот как мы заговорили? — ехидно улыбается Хосок. — Неужто уже втрескался? Так быстро сдулся, Чонгукки? А я думал, ты покрепче будешь, — продолжает глумиться он.  — Что бы там ни было, я не проиграю Джину, — твердым тоном заявляет Чонгук, на что Хосок лишь вскидывает руки в жесте «сдаюсь». Хосок хочет сказать что-то еще, но Чонгук прерывает его:  — Иди за ней. Смотри, чтобы херни не натворила.  — Зачем ты вообще ее притащил? — ворчит парень, направляясь к двери. Хосок открывает дверь и сталкивается лицом к лицу с высоким светловолосым парнем. Тот пару секунд оглядывает Хосока бесстрастным взглядом, а затем растягивается в довольной улыбке.  — Как дела, хён? Давно не виделись, не правда ли? Хосок смотрит в глаза парню с легким удивлением, но взгляда не отводит, хотя и очень хочет это сделать.  — Чего приперся, Намджун?  — Не волнуйся, я не к тебе, — пренебрежительно хмыкает Намджун и, отпихивая Хосока в сторону, проходит внутрь кабинета. — Посмотрите, кто у нас вернулся из Америки! Ну и как там жилось, Гук? Видимо, не очень, раз ты так быстро прибежал обратно, да? — Намджун по-хозяйски усаживается в кресло напротив Чонгука и, даже бровью не поведя, закидывает ноги на стол. Хосок смотрит на Чонгука, будто ожидая его реакции, но тот лишь коротко кивает ему на дверь. Хосок медлит, но все-таки выходит из кабинета, оставляя Чонгука и Намджуна наедине.  — Зачем пришел, Намджун? — с серьезным видом спрашивает Чонгук, скрещивая пальцы у подбородка.  — Будто ты сам не знаешь, — усмехается парень, оглядывая Чонгука сверху вниз, всем своим видом пытаясь внушить ему ужас и благоговение, но, заметив, что на Гука это не действует, Намджун подается чуть вперед, опираясь рукой о стол и угрожающим тоном спрашивает: — Где мои деньги, Чонгук?  — Я сказал, что верну их, значит, верну, — отзывается Чонгук, как всегда стараясь выглядеть непоколебимым. — Я держу свое слово.  — Да, но вопрос в том, когда ты их вернешь? — не унимается Намджун. — Я обещал не трогать тебя, пока ты в Америке? Обещал. Вижу, ты уже не в Америке. Так где мои деньги, Чонгук? Проценты-то капают.  — Я только вернулся, Джун. Мне нужно разобраться с делами. Я не могу отдать тебе все за раз, потому что клуб в таком случае просто не окупит себя.  — Нужно было думать об этом, когда ты его покупал, — хмыкает Намджун. — В любом случае меня не интересуют твои проблемы. Когда я получу свои деньги обратно?  — Дай мне время.  — У тебя его было предостаточно. Решай, что будем с этим делать, Гук, или лишишься этого клуба так же быстро, как и получил его…  — Ну как живется, малая? — слышится голос Хосока у Сэнваль за спиной. Она не оборачивается, стоя у черного входа и смотря куда-то вдаль. Ее терзает желание выкурить пару сигарет, но так как никто ей их не давал, она просто стоит и ненавидит весь мир вокруг себя, включая Хосока, который также отказался дать ей прикурить. Неужели Чонгук настолько важная личность, что способен контролировать всех вокруг себя?  — Хреново, — ворчит в ответ Сэнваль, когда Хосок встает рядом и демонстративно закуривает. Сэнваль бросает на него косой взгляд, полный ненависти, а затем с упоением смотрит на сигарету, зажатую в его зубах.  — Чонгук курить не дает, да? — заметив ее взгляд, усмехается Хосок и выпускает изо рта струйку дыма.  — Жить он мне не дает — не только курить, — фыркает девушка, отворачиваясь от Хосока. — Ненавижу его. Ненавижу свою жизнь. Почему именно меня угораздило влипнуть в такое дерьмо?  — А ты не зажралась, Сэнваль? В первый раз вижу девушку, которая жалуется на богатого симпатичного молодого человека, ни в чем ей не отказывающего. У Чонгука еще таких не было…  — А, что, у этого мажора были девушки? — невзначай интересуется Сэнваль.  — Представь себе, были, — затягиваясь, говорит Хосок. — Но ни одной из них он не позволял жить с ним, так что можешь гордиться.  — Как будто здесь есть, чем гордиться, — презрительно бросает Сэнваль.  — И все же, чем тебе так не угодил Чонгук? — вдруг поинтересовался Хосок. — Парень он не плохой да и не тронет тебя, если уж на то пошло.  — Почему ты так уверен? — Сэнваль с недоверием косится на парня.  — Одно из условий Джина. Если влюбится в тебя, считай, проиграл. Собственными ушами слышал, так что попробуй не поверь, — усмехается Хосок. Сэнваль лишь продолжает смотреть на него задумчивым взглядом. — Так чем он тебе не нравится? Сэнваль задумалась. А действительно, чем? Вроде и относится к ней хорошо и не трогает, но Сэнваль отчего-то все никак не могла воспринимать Чонгука нормально.  — Чего задумалась?  — Ничего. Не нравится и все, чего пристал? — буркнула Сэнваль.  — Айщ, — Хосок недовольно цокает языком, — и о чем думал Джин? Как в тебя вообще можно влюбиться? — ворчит он, но Сэнваль не слушает его и идет обратно в сторону кабинета Чонгука. Как раз когда она подошла к двери, вторая открылась, и Сэнваль чуть не врезалась в вышедшего из кабинета Намджуна. Он остановился, посмотрел на девушку недоумевающим взглядом, но буквально через несколько секунд его удивленное выражение лица сменилось хитрой ухмылкой, исказившей его губы. Сэнваль отреагировала примерно так же только вместо ухмылки в ее глазах застыл страх.  — Вот так встреча! — Намджун щурится все с той же ухмылкой на губах. — Как жизнь, Мин Сэнваль? Сэнваль молчит какое-то время, смотря прямо в глаза ухмыляющемуся Намджуну, а затем неожиданно просто плюет ему в лицо. Намджун пару секунд соображает, что произошло, затем медленно, не торопливо стирает с лица слюну Сэнваль и смотрит на нее все с тем же спокойным выражением лица, но только сейчас в его взгляде свирепствует буря. Затем Намджун срывается с места и прижимает девушку к стене, не оставляя ей возможности выбраться.  — Вижу, совсем страх потеряла? Хочешь вернуться обратно?  — Йа, Намджун, полегче. Отвали от нее, — появившийся рядом Хосок отталкивает Намджуна от Сэнваль, бросая в ее сторону обеспокоенный взгляд. Но Сэнваль, кажется, не замечает ничего вокруг, кроме Намджуна, склонившегося над ней.  — Что происходит? — из кабинета выходит Чонгук и с недоумением наблюдает картину, сложившуюся перед ним. — Сэнваль?  — Ох, так вы еще и знакомы? Новая игрушка, Чонгук? — ухмыляется Намджун. — А ты быстро учишься, Сэнваль. Наловчилась охмурять богатеньких?  — Заткни свой рот, — шипит Сэнваль.  — Или что? — Хватит! — рявкает Чонгук. — Отойди от нее, Намджун.  — И чего это ты так заступаешься за обычную оборванку? — Намджун с недоумением вскидывает брови.  — Кем бы она ни была, пока она под моей опекой, ты не в праве ее трогать, понял меня? — серьезным тоном говорит Чонгук, отталкивая Сэнваль назад, за свою спину.  — Ну-ну, — Намджун перевел взгляд с Сэнваль на Чонгука и обратно. — Знаешь, у меня сейчас нет настроения разбираться со всем этим, но я еще вернусь, Гук. И так просто ты уже не отделаешься, — с этими словами Намджун развернулся и направился прочь по коридору.