Пигмалион

— Чего пялишься? — буркнула Сэнваль, заметив, что Чонгук наблюдает за тем, как она с неохотой ковыряет стейк вилкой. — Мне казалось, я нормально готовлю, но у тебя такой вид, как будто я тебе пластмассу вместо мяса подсунул, — усмехнулся Чонгук. — Так и есть, — язвит Сэнваль, а чуть позже добавляет: — Где ты научился готовить? — В Америке. Я жил один, поэтому мне пришлось подстраиваться под обстоятельства, — Чонгук смотрит на то, как девушка нанизывает на вилку кусок мяса и откусывает от него, и удивленно вскидывает брови. — Так не пойдет, — качает головой парень. — Пора тебя учить этикету. — Это просто потому что я не хочу есть, а не потому что не умею красиво это делать, тупица — закатывает глаза Сэнваль. — Так выкинь, если не хочешь, — пожимает плечами Гук.  — У тебя хоть одна не прямая извилина в мозгу имеется? — ворчит Сэнваль. — Совсем со своими мажорскими замашками зажрался? Это еда, ее в любом случае нельзя выкидывать, — Чонгук смотрит на Сэнваль, воспринявшую его слова чересчур серьезно, удивленным взглядом, а та продолжает: — Знаешь, в детдоме мне приходилось не есть по пару дней, когда наш директор решал таким образом наказывать меня. Юнги таскал кое-что из столовой или отдавал свою часть, и насколько бы отвратительной и поганой ни была эта еда, я все равно ела. Нужно ценить то, что у тебя есть, а не разбрасываться этим направо и налево, — с этими словами Сэнваль встала из-за стойки и, бросив в сторону Чонгука укоряющий взгляд, направилась к себе в комнату. Чонгук задумчиво посмотрел ей вслед. А думал он о том, что, видимо, не только ее предстоит учить, но и ему самому есть, чему поучиться у этой девушки. — Вот, — Чонгук кладет на кровать стопку старых книг. Сэнваль смотрит сначала на книги, затем на парня и вопросительно вскидывает брови. — Будешь просвещаться. Закончишь с этим, принесу другие.  — Мне, по-твоему, делать нечего? — возмущенным тоном спрашивает Сэнваль. Чонгук смотрит на нее, будто взглядом спрашивая «Ты серьезно?», и тогда Сэнваль понимает, что сморозила глупость. — Ну да, нечего, но зачем мне это все читать?  — Затем, что это все — школьная программа, которую ты обязана знать, но что-то мне подсказывает, что имена Шекспира, Достоевского и Конфуция тебе ни о чем не говорят.  — Ну, допустим, но с чего ты взял, что я буду все это читать? Да она же толще, чем целлюлит на заднице Мины! — восклицает Сэнваль, вертя в руках одну из принесенных Чонгуком книг.  — Мы, кажется, договаривались.  — Я ни о чем не договаривалась.  — В день по одной книге, и за пару месяцев усвоишь всю программу, а, может, даже и больше, — непринужденно заявляет Чонгук, пропуская слова девушки мимо ушей. — В день по книге?! — Сэнваль чуть с кровати не упала от такого заявления. — Ты думаешь, я гребаный робот?  — Не успеешь днем, значит будешь читать по ночам, — строгим тоном говорит Чонгук.  — Если даже я теоритически согласилась здесь жить, это не значит, что я буду беспрекословно выполнять каждое твое указание, — отчеканивает Сэнваль.  — Слушай, — Чонгук делает пару шагов в сторону девушки и нависает над Сэнваль, опираясь на изголовье кровати. Та смотрит на него чуть испуганным взглядом, — если я взялся за дело, значит, доведу его до конца. Сколько раз можно тебе повторять? Сколько бы ты ни противилась, я все равно заставлю тебя покориться, я все равно сделаю по-своему, потому что я намного упрямее тебя, и в конце концов добьюсь своего.  — Не веди себя так, будто ты дофига уверен в себе. Я еще даже не начинала сопротивляться. Если я захочу, я и задницы не подниму для того, чтобы помочь тебе, усек?  — Значит, я заставлю тебя ее поднять. Я с тобой по-хорошему говорю, Сэнваль. Не делай так, чтобы я заговорил по-плохому. Не испытывай мое терпение.  — Не смей угрожать мне, иначе ты даже не заметишь, как я свалю отсюда, — пригрозила Сэнваль, не отрывая взгляда от глаз Чонгука.  — Ты не можешь, — ухмыляется Чонгук. — Теперь я твой опекун, ты не имеешь права уходить, и куда бы ты ни пошла, я найду тебя везде и верну обратно, усекла? — в ее манере говорит парень, наблюдая, как Сэнваль сжимает зубы от досады и невозможности перечить Гуку.  — Терпеть тебя не могу, — шипит девушка, а Чонгук, довольно усмехаясь, выпрямляется и, бросив на Сэнваль мимолетный взгляд, выходит из комнаты. После этого Сэнваль больше не покидала свою комнату. Чонгук тоже засел в своей спальне, раздумывая над тем, с чего ему лучше начать, чтобы успеть всего за пару месяцев сделать из Сэнваль хотя бы что-то похожее на девушку из высшего общества. Она была слишком непокорна, но это было вполне объяснимо. Чонгук взял на себя слишком много. Полностью изменить внутренний мир и поведение человека за каких-то жалких два месяца, из которых осталось только полтора, — невозможно. Но желание Чонгука навсегда избавиться от Джина и заполучить его долю в компании было слишком велико, чтобы отступать сейчас. К тому же, Чонгук был слишком принципиальным и гордым, поэтому просто не мог отказать брату. А Джин прекрасно это знал и воспользовался этим, будучи полностью уверен в своей победе. Но он явно недооценил своего младшего брата. От размышлений Чонгука отвлек звонок в дверь. Парень нахмурился, думая, кто бы это мог быть, ведь он не ждал гостей. В его доме вообще редко кто бывал, кроме него самого. Чонгук не спеша пошел открывать. На пороге стоял Юнги. Парень, не здороваясь и не спрашивая разрешения, вошел внутрь и, окинув помещение беглым взглядом, вопросительно глянул на Чонгука. — Где Сэнваль?  — И тебе привет, — устало вздохнул Гук. Юнги ничего не ответил, продолжая сверлить Чонгука выжидающим взглядом. Чонгук помолчал немного, снова удивляясь тому, как похожи Юнги и Сэнваль. И что-то ему подсказывало, что эта схожесть возникла именно в результате того, что они росли в одних и тех же условиях. — Йа, Мин Сэнваль! — крикнул Чонгук, устав наблюдать тяжелый взгляд Юнги. — Отвали, придурок! — раздалось со второго этажа. Чонгук раздраженно закатил глаза и сказал: — Второй этаж, первая комната слева, — с этими словами он принялся обуваться, затем взял куртку и, бросив короткое «скоро вернусь», вышел из дома. Юнги постоял на месте еще пару минут после того, как за Гуком захлопнулась дверь, а затем пошел в указанном парнем направлении. — Ты… читаешь? — неуверенно спросил Юнги, найдя свою сестру с увлечением читающей книгу. Та оторвалась от чтения и отрешенным взглядом посмотрела на брата. Юнги удивленно вскинул брови, оглядывая книги, разбросанные на кровати. — «Это школьная программа, ты обязана ее знать», — процитировала Сэнваль, передразнивая Чонгука. — Странно, что ты его слушаешь, — усмехается Юнги, присаживаясь на край кровати. — Просто стало интересно, — оправдывается девушка, возвращаясь к книге. — Все нормально? — интересуется Юнги. Сэнваль коротко кивает. — Он хорошо к тебе относится? — Юнги, — Сэнваль откладывает книгу в сторону и смотрит на брата, — успокойся. Он ничего мне не сделает. — Почему ты так уверена? — Потому что по условиям спора он не может. — Что за странный спор? — фыркает Юнги. — Но тем лучше. Меня напрягает только то, что я ничего о нем не знаю. Если бы не Чимин, я бы не оставил тебя с ним… — Ага, конечно, — усмехается Сэнваль. Юнги смотрит на сестру укоряющим взглядом. — Сэнваль, прекрати язвить. Поживи пока здесь, а я постараюсь выбить для нас квартиру, чтобы мы не оказались на улице, когда закончим школу. — Ты думаешь, отморозок Кан выделит нам жилье? — в голосе Сэнваль чувствуется плохо скрытая насмешка. — По крайней мере по правилам государство обязано выделить это жилье. Будет сложно, но если он откажет, то я попрошу Чимина поговорить с ним. — Юнги, Чимин занимается делами несовершеннолетних, но это не значит, что он может вмешиваться в дела государственной опеки. Не думаю, что он сможет сделать что-то против Кана, — Сэнваль с обреченным видом пожимает плечами. — Стоит попробовать, — стоит на своем Юнги. Он задумчиво молчит, а затем выдает: — Признаться, я уже говорил с этим придурком, и он толсто намекнул на то, что хрен он нам что выделит. — Это естественно, — хмыкает Сэнваль. — Он же ненавидит нас больше, чем всех остальных в детдоме. — И это в основном из-за тебя, — ухмыляется Юнги. Сэнваль раздраженно фыркает. Затем они молчат какое-то время, оба занятые своими мыслями. — Господин мажор обещал, что если все пройдет гладко, он поможет нам с жильем, — выдает девушка после продолжительного молчания. — Что? — брат поднимает на нее удивленный взгляд. — Чонгук так сказал? — Да. Просто для этого мне нужно полностью ему повиноваться и ни в чем не перечить. — Тогда мы точно обречены, — смеется Юнги. Сэнваль смотрит на брата исподлобья. — Не смотри так. Я понимаю, ты не должна переступать через себя. Я сам со всем разберусь, — с этими словами Юнги поднимается с кровати. Сэнваль хочет что-то сказать, но в этот момент они слышат, как внизу хлопает дверь. — Видимо, уже вернулся. Я пойду, — говорит Юнги и выходит из комнаты. Сэнваль следует за ним. — Что это? — хмурится Сэнваль, увидев в руках Чонгука мешок, в который обычно упаковывают новую одежду. Юнги тоже оглядывает его заинтересованным взглядом.  — Твоя школьная форма, — объявляет Чонгук, и Сэнваль чуть не теряет свою челюсть от удивления.  — Чего?!  — Чего слышала, — раздраженно вздыхает Чонгук. — Ты возвращаешься в школу. Я говорил с директором, и он согласен принять тебя обратно.  — Ее же исключили со второго семестра да и до конца учебного года осталась пара месяцев, — задумывается Юнги. — Сколько же ты ему отвалил?  — Ты смеешься надо мной? Я не вернусь туда! После того, как я плюнула Мине в лицо, порвала ее пиджак, но наконец избавилась от нее, ты предлагаешь мне снова встретиться с ней и остальными придурками из этого гребаного детдома? Большинство из них, между прочим, мои одноклассники! — завелась Сэнваль. Чонгук на ее слова лишь сдержанно усмехнулся.  — Ты, что же, боишься, Сэнваль? — чуть понизив голос, спросил парень.  — Пошел к черту! Делай, что хочешь, но я не вернусь в это место. Да эта школа похуже детдома будет! Зачем мне вообще туда возвращаться?  — Девушка из высшего общества или, точнее сказать, та, кто будет ею притворяться, хотя бы школу должна окончить, я уже не говорю о высшем образовании, — сказал Чонгук все тем же спокойным тоном. Иногда Сэнваль казалось, что его ничто не способно вывести из себя. И как ему удавалось вести себя настолько сдержанно? У него вообще есть чувства?  — Чересчур умный, да? У самого-то хоть есть это твое «высшее образование»? Проучился год и бросил, так почему же я должна учиться? — ухмыльнулась Сэнваль, довольная своей репликой.  — Потому что ты — не я. И мы, кажется, договорились, что ты не будешь мне перечить, — Чонгук смотрит на Сэнваль усмиряющим взглядом.  — Я ни о чем не договаривалась. Задолбал! — бросает Сэнваль и, развернувшись, скрывается на втором этаже. Чонгук тяжело вздыхает, смотря вслед удаляющейся девушки.  — Что, сложно? — усмехается Юнги, когда на втором этаже за Сэнваль захлопывается дверь.  — Бывало и посложнее, — отговаривается Чонгук.  — Не думаю. Я и сам прекрасно понимаю, что у моей сестры чуть ли ни самый отстойный характер на свете, — говорит Юнги. — Но не она сама сделала себя такой. Впрочем, тебе не понять. Ты не провел всю жизнь в детдоме. Привык жить на всем готовом, поэтому не в праве осуждать ее.  — Я и не осуждаю.  — В любом случае я лишь хочу сказать, что у тебя навряд ли что-то получится, — качает головой Юнги. — Если мне не удалось ее перевоспитать, то тебе это и подавно не удастся.  — Это мы еще увидим, — твердым тоном говорит Чонгук.  — А решительности у тебя не занимать, — усмехается Юнги.  — Я тут разузнал насчет тебя у директора вашей школы, — резко меняет тему Гук. Юнги смотрит на него ничего не выражающим взглядом. — Хоть и учишься ты скверно, ты ведь не глуп. Ваш директор сказал, что сожалеет, когда такие умы, как ты, пропадают попусту.  — И что? Тебе-то какое дело до того, как я учусь? — пренебрежительно бросает Юнги.  — Не думаю, что твоя сестра училась лучше тебя. Но, тем не менее, выпускные экзамены ей сдать придется. И ты должен ей в этом помочь…  — Ты собираешься сказать, что я должен подтянуть ее к экзаменам? — удивляется Юнги. — Она упустила половину школьной программы, а ты хочешь, чтобы за два месяца я подготовил ее к экзаменам? Как ты себе это представляешь? К тому же, раз уж ты решил конкретно на нее тратиться, почему бы тебе не нанять какого-нибудь дофига крутого репетитора, чтобы уж наверняка?  — Как думаешь, какова вероятность того, что она не пошлет этого репетитора куда подальше? — спрашивает Чонгук, тем самым заставляя Юнги задуматься. — Тебе, что, плевать на свою сестру и на то, что у нее не будет хоть какого-то образования?  — Интересно, почему когда я с тобой разговариваю, у меня появляется внезапное желание начистить тебе физиономию? — сквозь зубы процедил Юнги. Чонгук лишь с невинным видом пожимает плечами.  — Так ты согласен со мной? Юнги молчит, вглядываясь в лицо Чонгука так, будто пытаясь найти в его выражении какой-то подвох, но, не найдя ничего необычного, отводит взгляд.  — Я бы посмотрел, что из этого выйдет, — наконец, говорит Юнги и, бросив на Чонгука мимолетный взгляд, не прощаясь, выходит из дома. Сэнваль вновь села за книги. И делала она это, естественно, не потому, что Чонгук сказал, что она должна это делать, а потому, что ей было, к ее же удивлению, интересно это делать. Или она просто пыталась себя в этом убедить? Сэнваль не хотела более задумываться по этому поводу. Ее раздражала буквально каждая мысль о Чонгуке. Девушка долго не могла уснуть этой ночью. Эта комната все еще казалась ей какой-то чужой и пустой. Как бы странно это ни звучало, но она скучала по детдому, но только потому, что привыкла к серым стенам и потрескавшейся штукатурке, и здесь — в стенах этого дорогого особняка — ей было совсем не комфортно. Сэнваль уснула всего на пару часов. Проснулась она от какой-то непонятной мелодии, разливающейся по всему дому. Сон у девушки был весьма чуткий, поэтому, несмотря на то, что мелодия доносилась с первого этажа, Сэнваль прекрасно слышала ее даже в своей комнате. Сначала девушка принялась ворчать себе под нос и возмущаться по поводу того, что ее разбудили посреди ночи, а затем она все-таки решила выйти и проверить, что же все-таки ее разбудило. Сэнваль почти не удивило то, что разбудившим ее был Чонгук, ведь кроме него и ее в этом доме никого и не было. Девушку больше заинтересовало то, как именно он ее разбудил. Чонгук сидел за роялем в гостиной и наигрывал мелодию, которая поначалу так раздражала Сэнваль, но теперь, когда она начала прислушиваться, показалась ей довольно красивой. Сэнваль прошла в гостиную и остановилась в тени так, чтобы Чонгук не смог ее увидеть. Она наблюдала за тем, как парень умело перебирает пальцами по клавишами, тем самым рождая ласкающую слух мелодию. Сэнваль ничего не понимала в искусстве и никогда не была его заядлой ценительницей, но точно могла сказать, что Чонгук знает толк в музыке. На какое-то время Сэнваль настолько заслушалась и задумалась над увиденным, что не сразу заметила, как мелодия прервалась.  — Почему не спишь? — раздался голос Чонгука в повисшей тишине. Сэнваль вздрогнула от неожиданности и тут же мысленно обругала себя за неосторожность. Теперь придется разговаривать с ним, чего она вовсе не хочет.  — Разве уснешь, когда ты тут на весь дом бренчишь? — Бренчу, значит? А я думал, что хоть немного, но умею играть, — усмехается Чонгук. Сэнваль замирает, когда взглядом ловит на его лице слабое подобие улыбки. За время проживания в доме этого парня Сэнваль ни разу не видела, как он искренне по-настоящему улыбается. Вечно хмурый, безэмоциональный и неразговорчивый Чонгук своей загадочностью невольно заставлял Сэнваль заинтересоваться его личностью, и этот интерес, который медленно, но верно возникал и укреплялся в сознании девушки, раздражал ее даже больше, чем сам Чонгук. — Не льсти себе, — в своем обычном тоне говорит Сэнваль. — Иди спи. Я больше не буду бренчать, — съязвил Гук и хотел было закрыть крышку рояля, но подошедшая к нему Сэнваль не дала ему это сделать. — Вот уж нет, — возразила она. — Разбудил меня, а теперь говоришь идти спать? А я уже не хочу. Сыграй еще, — Сэнваль присела рядом на стул и посмотрела на Чонгука, который на слова девушки удивленно выгнул бровь, но все-таки через какое-то время продолжил играть под пристальным взглядом Сэнваль. Девушка наслаждалась его игрой, наблюдая за сосредоточенным парнем. Он выглядел уставшим, но, казалось, он настолько окунулся в музыку, что не замечал собственной усталости. Вскоре Чонгук закончил играть, и в комнате вновь повисла напряженная тишина. Сэнваль аккуратно дотронулась до клавиш пальцами и провела по ним, рождая приятные звуки. — Чонгук… — вдруг позвала парня Сэнваль, — откуда ты знаешь Намджуна? — Забавно, я ведь то же самое хотел спросить у тебя, — усмехнулся Гук. Услышав это, Сэнваль напряженно поджала губы. — Странно, что у нас так много общих знакомых, не находишь? Хосок, Чимин, а сейчас и Намджун нарисовался. Так откуда ты его знаешь? — Я не обязана перед тобой отчитываться, — на секунду во взгляде Сэнваль мелькнуло замешательство, но затем он вновь стал равнодушным. — Как и я. Но если мы будем продолжать в подобном духе, то так и останемся незнакомцами, живущими в одном доме. — А тебя, что, не устраивает такое положение? — хмыкнула Сэнваль. — Лично я не хочу о тебе ничего знать, — соврала девушка. — Зачем тогда спрашиваешь? — Чонгук вопросительно вскинул брови и, опершись локтем о рояль, подпирая голову рукой, с интересом посмотрел на Сэнваль. Та замолчала, не зная, что сказать. — Прекращай упрямиться и научись нормально отвечать на вопросы, которые тебе задают. Сэнваль хотела было вновь огрызнуться, но взгляд Чонгука, предвидящего это, ненадолго усмирил ее. «И как ему это удается? — думала девушка. — Хотя вопрос в другом: почему это удается именно ему?» — Это долгая история, — в конце концов подала голос Сэнваль. — Как видишь, я никуда не тороплюсь. — Я скажу, только если ты ответишь первым, — стояла на своем девушка. Чонгук прищурился, внимательно вглядываясь в лицо Сэнваль, окутанное полутьмой. Его поражало ее упрямство. С ней практически невозможно было найти общий язык, и Чонгук небезосновательно начинал предполагать, что с ней его хваленое терпение треснет по швам. — Хорошо, — наконец, согласился парень, тяжело вздохнув. — Я занял у него денег на то, чтобы купить клуб. Затем отец отправил меня в Америку, и я пообещал, что верну долг, когда приеду. Я вернулся, вот он и пришел за своими деньгами. Услышав эти слова, Сэнваль как-то сразу помрачнела, и Чонгук насторожился, увидев это. — Я думала, этот клуб купил тебе отец. — Я тогда очень сильно поссорился с ним. Хотел выглядеть самостоятельным, хотел доказать, что сам способен принимать решения. Мне надоело то, что он содержит меня и выполняет все мои прихоти, а затем упрекает меня же в этом. Вот я и решил открыть свое дело, а Намджун предложил свою помощь, — объяснял Чонгук. — Хосок отговаривал меня, но мне было плевать на его слова. — Намджун — последний человек, у которого стоит брать в долг, потому что потом приходится расплачиваться вдвойне, — понизив голос, сказала Сэнваль. Чонгук вопросительно вскинул брови, не отрывая взгляда от девушки. Заметив его пристальный взгляд, Сэнваль вздохнула и нехотя продолжила: — В общем, из-за него Юнги оказался за решеткой, а я оказалась в очень неприятном месте. Намного худшем, чем детдом. — Это так ты расплатилась с Намджуном? — Так я расплатилась с ним за Юнги, — кивнула девушка. — Главное, что я смогла помочь брату. Без него… Я бы не выжила одна в детдоме. Чонгук задумчиво оглядывал Сэнваль, пытаясь найти подвох в ее словах, но, похоже, она говорила правду. — За что твой брат оказался за решеткой? — Сама толком не знаю, — вздохнула Сэнваль. — Но догадываюсь, что это как-то связано с Хосоком, иначе зачем Юнги так ненавидеть его? — Ты знала это и все равно общалась с Хосоком? — Гук удивленно вскинул брови. — Он единственный, кто мог обеспечить меня наркотиками, — Сэнваль отвела взгляд, стараясь на смотреть на Чонгука, чтобы не видеть выражение его лица. — Так это не он подсадил тебя? — в тоне Гука чувствовалось искреннее удивление. Сэнваль отрицательно покачала головой. Чонгук задумался. Почему тогда Хосок не сказал Юнги об этом? Почему он смолчал, когда Юнги обвинил его? Да, он, естественно, виноват в том, что снабжал Сэнваль наркотиками, но если не он подсадил ее, почему не пытается опровергнуть обвинения в свою сторону?  — Как ты оказалась в детдоме? Ты хоть раз видела родителей? — через какое-то время спросил Чонгук. — Издеваешься? У меня нет родителей. Те люди, которые произвели меня и Юнги на свет, а затем подкинули под дверь самого дерьмового места в этом городе, — мне не родители. Из-за них моя жизнь превратилась в ад, — Сэнваль смотрит на Чонгука укоряющим взглядом. — А хотя чего я тебе распинаюсь, у тебя-то в семье все по-другому. Тебя небось с детства лелеяли и к мажорской жизни приучали, — девушка как-то горько усмехается и отводит взгляд. Чонгук смотрит на нее, слегка прищурившись, но никак не показывает то, что его задели ее слова.  — Не говори о том, о чем ничего не знаешь, — через какое-то время отвечает Гук. — Если моя жизнь и выглядит так, как выглядит, это не значит, что она на самом деле такая.  — Ладно-ладно, многострадалец несчастный. Куда уж мне до тебя, — язвит Сэнваль.  — Варежку бы прикрыла, — огрызается Чонгук.  — О, наш мистер бесстрастие умеет хамить? Надо же какое открытие, — никак не успокаивается Сэнваль. — Не кипишуй только. Еще твоего ворчания мне не хватало слушать, — говорит девушка, как только Чонгук пытается возразить. — Я вообще-то другое хотела сказать. В общем это… — Сэнваль помолчала, подбирая слова, а затем с таким лицом, будто сказанные слова стоили ей нереальных усилий, выдала: — Я согласна помочь тебе выиграть у брата. Но только если ты потом действительно поможешь нам с Юнги. Чонгук удивленно вскинул брови.  — Надо же. Я думал, ты будешь вредничать еще около недели, но так даже лучше. Времени больше останется.  — Что… — Сэнваль недоговорила, оказавшись прерванной Гуком.  — Неважно. Надеюсь, что сейчас дела пойдут быстрее. Но мне интересно, что заставило тебя согласиться?  — Меня в принципе никто и не спрашивал. Просто жизнь в очередной раз плюнула в лицо и поставила перед фактом, а мне оставалось только принять этот факт.  — Рад, что ты это поняла, — уголки губ Чонгука чуть приподнялись в некоем подобии улыбки. Он поднялся из-за рояля и не спеша направился к выходу из гостиной. В дверях Гук остановился и обернулся к Сэнваль через плечо. — Спокойной ночи, Мин Сэнваль.