Пигмалион

— Ну вот, мы на месте, — сказал Чонгук, когда машина затормозила возле школьных ворот.  — Поверить не могу, что ты заставил меня напялить на себя это дерьмо, — ворчит Сэнваль, с отвращением оглядывая школьную форму на себе.  — Не волнуйся, тебе идет. По крайней мере больше, чем старое тряпье твоего брата, — хмыкает Гук, на что Сэнваль бросает в его сторону раздраженный взгляд. Затем она смотрит в окно машины на учеников, проходящих мимо и удивленно оглядывающих дорогую машину Чонгука.  — Какого черта ты затормозил прямо возле школы? Теперь про меня начнут всякую херню плести.  — Мне казалось, тебя это не волнует, — Чонгук скептически выгибает бровь. — Да и думаю, Мина уже позаботилась о твоей репутации, так что готовься услышать что-нибудь не совсем приятное в свой адрес, — Сэнваль молчит, продолжая смотреть в окно. Ей совсем не хочется идти туда, но она должна переступить через себя. Ради Юнги и их будущего.  — Ладно, хрен с ним, я пошла, — Сэнваль хотела было уже выйти из машины, но Чонгук остановил ее.  — Сэнваль… — он посмотрел на нее серьезным взглядом, — верни сигареты.  — О чем ты?  — Сэнваль, — стоял на своем Чонгук.  — Айщ, ладно! — девушка выудила из кармана пачку и кинула ее Чонгуку. — Как ты это делаешь, блин?  — Если будешь курить, поставлю в угол, — усмехается Чон.  — А не пойти бы тебе? — Сэнваль корчит рожу и, наконец, выходит из машины.  — Заеду за тобой после уроков.  — У меня есть ноги, сама дойду. Не надо здесь светиться своими дорогущими покрышками.  — В три буду здесь, — говорит Чонгук, игнорируя слова девушки и, как только та захлопывает за собой дверь, двигается с места и скрывается за поворотом. Сэнваль какое-то время смотрит ему в след, затем тяжело вздыхает и медленно плетется ко входу в ненавистную школу.  — Сэнваль, ты пришла? — Юнги кажется немного удивленным, увидев сестру, вновь одетую в школьную форму. Он оглядывает ее так, будто не верит своим глазам.  — А у меня был выбор? Этот индюк чуть ли не в школу въехал, когда подвозил меня. Ему оставалось только внутрь меня завести и за парту посадить, ах да еще и наручниками к ней приковать — это его любимая часть, — Сэнваль закатывает глаза и усаживается за парту рядом с Юнги. Тот лишь еле заметно усмехается.  — А вот и наша прошмандовка, — слышится голос со стороны двери.  — О нет, кажется, мои уши облили кислотой, и я теперь ничего не слышу, — бурчит Сэнваль, как только понимает, что голос принадлежит никому иному, как Мине.  — А ты у нас хорошо устроилась, — девушка со своими подругами подходит к парте, за которой сидит Сэнваль и оглядывает ее оценивающим взглядом. — Только вот не понимаю одного: как тебе удалось охмурить одного из Кимов? Ты, что, приворожила его? Потому что на такую, как ты, и обычная-то особь мужского пола не посмотрит, не то, чтобы такой, как Чонгук.  — Не лезь не в свое дело, Мина, — встревает Юнги.  — Ты тоже не лезь не в свое, — огрызается девушка. — Не видишь, у нас тут женский разговор? — Мина вновь обращает свой взор на Сэнваль, и весь класс как-то подозрительно затихает, предвкушая назревающую сцену. — Ну что, Сэнваль, какого себя чувствовать шлюхой? Ах да, я забыла, ты, наверно, уже привыкла так себя чувствовать. Ты ведь давно этим промышляешь, — Мина едко усмехается.  — Мина, кончай с этим, — Юнги встает со своего места, но тут же оказывается оттолкнутым одноклассником, стоящим возле Мины.  — Видимо, ты очень хорошо работаешь своим грязным ртом, раз Чонгук решил взять тебя к себе как свою личную шлюху, — продолжает злорадствовать Мина. По классу проходит взбудораженный гогот.  — Сэнваль, не слушай ее, — Юнги пытается пройти к сестре, но ему вновь не позволяют этого сделать. Он боится не за сестру, а за Мину, потому что если Сэнваль вывести из себя, то проблем потом точно не оберешься.  — Может, ты расскажешь нам, какие позы он любит, чтобы мы знали на будущее, как ему угодить. Ну же, поделись с нами, мы же все хотим попасть в круги элиты. Конечно, не таким способом, но все-таки интересно послушать, что ты на самом деле умеешь, — с лица Мины не сходит эта противная ухмылка. Сэнваль пыталась не обращать внимания на нее, но последние слова в конец вывели ее из себя. Сэнваль вскакивает с места, попутно опрокидывая парту и тем самым заставляя Мину отскочить назад. Та смотрит на нее растерянным, но довольным взглядом, явно радуясь тому, что ей удалось вывести девушку из себя. — Заткни свой поганый рот! — кричит Сэнваль и уже было делает шаг к Мине, но ее останавливает вырвавшийся из хватки одноклассника Юнги.  — Сэнваль, прошу тебя, успокойся. Она не стоит того, — спокойно говорит парень.  — Нет, это тебе стоило бы заткнуться, и я даже, кажется, знаю, чем тебя можно заткнуть, — после этих слов Мина заливается смехом, который подхватывают ее мерзкие подружки. Как только Сэнваль дернулась с целью надавать Мине люлей, в кабинет вошел учитель и оглядел присутствующих непонимающим взглядом.  — О, айгу, а я-то думаю, что за шум здесь, а это оказывается Мин Сэнваль вернулась, — покачал головой учитель. — Знаете, я бы посоветовал Вам вести себя прилично. Я, конечно, понимаю, что за Вас замолвил слово один из наследников «Исыль груп», но это не дает Вам права задирать нос и устраивать подобный погром, — он кивнул на опрокинутую парту. — Хотя о чем это я, ты всегда была такой и по-моему даже тюрьма тебя не исправит, — вздыхает мужчина и проходит за свой стол. — А теперь прошу убрать этот бардак и вернуться на свои места. Мы начинаем урок.  — Ну и как первый день в школе? — интересуется Чонгук, как только Сэнваль под косые взгляды подростков вокруг усаживается в его машину. Она бросает на него полный ненависти взгляд, и Гук непонимающе хмурится. — Видимо, не очень.  — Благодаря этой сучке вся школа теперь думает, что я кувыркаюсь с тобой двадцать четыре на семь в неизвестных доселе науке позах, и именно поэтому ты делаешь для меня все это, — зло шипит Сэнваль. Чонгук смотрит на Сэнваль внимательным взглядом, затем улыбается своей милой улыбкой, заставляя девушку с недоумением посмотреть на него.  — Ну, а ты как хотела? — пожимает плечами Чонгук. — Зато они теперь будут думать, что ты богиня в постели, и им до тебя точно далеко, раз ты смогла охамутать самого меня, — говорит парень и снова улыбается.  — Придурок! — восклицает Сэнваль и бьет Чонгука кулаком в плечо. — Все из-за тебя!  — Расслабься. Просто забей на них и пошли подальше. Я думаю, с этим у тебя проблем не будет, — говорит Чонгук и заводит мотор.  — Йа, твой дом в другой стороне, — замечает Сэнваль, когда они выезжают на дорогу и начинают двигаться в неизвестном для девушки направлении.  — А мы не домой едем, — спокойно говорит Чонгук.  — А куда?  — Одевать тебя. Не будешь же ты вечно в школьной форме и моем шмотье расхаживать.  — Не дай бог, — язвит Сэнваль. — Лучше в лохмотьях буду ходить, чем в твоем шмотье.  — То есть как всегда? — хмыкает Чонгук. — Не начинай. Заодно познакомлю тебя с Тэхёном.  — С твоим братом? Зачем? — искренне недоумевает Сэнваль.  — Если кто и смыслит в моде, то только он. И если кто и оденет тебя подобающе, то это он. Только веди себя прилично и не позорь меня. Старайся вообще не разговаривать — у тебя это не очень получается, — проницательно заметил Чонгук. Сэнваль лишь пренебрежительно фыркнула, с трудом сдерживая язвительный комментарий в его сторону. Как только машина Чонгука припарковалась возле витрины шикарного бутика, Сэнваль тут же примкнула к окну и с интересом принялась разглядывать манекены, одетые в дорогие наряды. Затем, заметив, что Чонгук вышел и уже направляется ко входу, девушка выскочила из машины и последовала за ним, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, где они находятся. Сэнваль предположила, что они были в центре города, потому что оживленная улица была похожа на центральную. В любом случае девушка не знала этого места. Она в принципе хорошо ориентировалась только в своем районе, ведь далеко уходить от детдома всегда опасалась. Когда они с Чонгуком оказались внутри бутика, челюсть Сэнваль чуть не поздоровалась с полом. Он был просто огромных размеров, а вешалки, расставленные повсюду ломились от такого количества одежды. Сэнваль была уверена, что даже самая простая невзрачная вещь здесь стоит дороже, чем весь ее детдом.  — Господин Чонгук, — к Чонгуку подошла одна из консультанток и поздоровалась с ним с широкой белозубой улыбкой на лице, — рады Вас видеть у нас. Вам чем-нибудь помочь?  — Тэхён здесь? — с каменным выражением спросил Чонгук. Девушка немного замялась, видимо, озадаченная таким холодным тоном, но улыбка так и не сошла с ее лица.  — Да, босс на месте.  — Чонгук? — послышался незнакомый Сэнваль голос, и из-за одной из вешалок с одеждой вышел парень, который с удивлением посмотрел на Чонгука. Он был очень хорош собой и, кажется, все в нем было идеально — по крайней мере так показалось Сэнваль, ведь она не смогла разглядеть даже ни одной складки на его одежде. — Что ты тут делаешь?  — Мне нужна твоя помощь, — ответил Чонгук. Тэхён задумался на несколько секунд, будто он был озадачен услышать подобное от брата, а затем кивнул своей помощнице.  — Вы свободны. Я сам с ним разберусь, — та чуть поклонилась и, бросив неодобрительный взгляд на Сэнваль, скрылась где-то в глубине бутика. — Что случилось, Гук? Последний раз ты был здесь, когда мы подбирали тебе костюм на выпускной, поэтому у меня два варианта, зачем ты опять здесь: либо ты снова заканчиваешь школу, либо женишься.  — Не угадал, — хмыкает Чонгук. — Помнишь, Джин говорил про мою новую девушку? — Тэхён неуверенно кивнул, совершенно не понимая, к чему клонит брат. — Сэнваль, — позвал Гук. Девушка, увлеченная разглядыванием одного из платьев, вздрогнула от неожиданности, и сделала шаг в сторону Чонгука. — Это она. Сэнваль, познакомься, это — мой брат Ким Тэхён, — Сэнваль сдержанно кивнула в то время, как Тэхён принялся оглядывать ее изучающим взглядом. Казалось, он вообще не замечал ее до того момента, пока Чонгук не представил ее.  — Но ты же сказал, что представишь ее нам на юбилее отца, — переведя взгляд на брата, с недоумением сказал Тэхён.  — Для того, чтобы я мог это сделать, она должна выглядеть подобающе, понимаешь? Поэтому я здесь. Ведь ты в этом всем смыслишь больше, чем я, — Чонгук обвел взглядом помещение.  — Мне это льстит, — улыбается Тэхён, затем снова переводит взгляд на Сэнваль. — Фиолетовый? — он кивает на волосы Сэнваль. — Он был модным в прошлом сезоне.  — Я не слежу за модой, — ворчит девушка.  — Оно и видно по безвкусице, которая на тебе надета.  — Это школьная форма вообще-то.  — Как хорошо, что я не учился в твоей школе, иначе я бы не вынес вот этого вот кошмара на себе, — замечает Тэхён. — Школьница, значит? — этот вопрос адресован уже Чонгуку. — И где ты ее нашел?  — Можно ты не будешь задавать лишних вопросов, и я тебе потом все объясню? — серьезным тоном говорит Чонгук. Тэхён смотрит на него заинтересованным взглядом, но затем все-таки сдается.  — Ладно, как скажешь. Идем, — говорит он и идет вглубь помещения.  — Охереть! — восклицает Сэнваль, все-таки решившись посмотреть цену одного из платьев. — Оно, что, из золота, блин?  — Почти. Я, кажется, просил заткнуться. Тэхён не должен понять, кто ты такая, — Чонгук тяжело вздыхает. — Пошли, — он хватает Сэнваль за руку и ведет за собой.  — Ты чего творишь? — шипит девушка, пытаясь выдернуть руку. — И какого черта ты наплел ему, что я твоя девушка?  — Это не я. Это Джин так подстраховался. И если он хочет, чтобы я играл по его правилам, я буду, но в итоге все равно выиграю я, — серьезный тон Чонгука насторожил Сэнваль.  — Для начала примерь это, — Тэхён подтолкнул к Сэнваль вешалку с несколькими вещами, которые он уже успел подобрать для нее.  — А эти камни настоящие? — Сэнваль осторожно потрогала одну из кофт на вешалке.  — Почти. Это «Сваровски».  — Что?..  — Вали мерить и не задавай лишних вопросов, — раздался голос Чонгука прямо над ухом девушки, и ей пришлось повиноваться. Она с остервенением вырвала руку из хватки Чонгука и пошла к раздевалке.  — Может, скажешь уже, откуда ты ее выкопал? — прыснул Тэхён. — Видимо, для нее это все в новинку.  — Она не совсем из нашего общества, — уклончиво ответил Чонгук.  — Я понял это, как только увидел шок в ее взгляде, — продолжает улыбаться Тэхён. — Не хочешь, чтобы отец узнал?  — Именно. Надеюсь, я могу рассчитывать на твое молчание?  — Без проблем. Ты же мой брат, забыл? Я не привык вести себя как Джин. Только скажи… — Тэхён сделал небольшую паузу, — ты правда ее любишь? Вопрос брата заставил Чонгука задуматься. Не потому, что он мог что-то чувствовать к Сэнваль, ведь это запрещали условия спора, а потому, что Тэхён всегда был максимально наблюдательным и внимательным. Если иногда он и мог показаться рассеянным или несерьезным, на самом деле он замечал абсолютно все и даже мог понять, когда ему врут. Поэтому Чонгук не хотел бы проколоться в самом начале пути.  — Да, — твердым тоном сказал Чонгук. Ему не очень хотелось врать брату, но у него просто не оставалось выбора. Тэхён долго вглядывался Чонгуку в лицо, и Гук уже было подумал, что брат раскусил его, но в конце концов Тэхён улыбнулся и отвел свой рассеянный взгляд, задумавшись о чем-то своем. — Как в этом ходят вообще? — Сэнваль уже около получаса ворчала, пытаясь сделать хоть шаг в туфлях на высоком каблуке, не поломав ногу. — Неужели все фифочки носят вот это? — она показала на блузку с рюшами и короткую юбку, которую она пыталась оттянуть вниз, чтобы та казалась длиннее.  — Не ворчи, тебе идет, — Тэхён ходит вокруг Сэнваль и поправляет свое творение, затем отходит и любуется со стороны.  — Ничерта подобного, — Сэнваль попыталась отойти от зеркала, чтобы не видеть своего отражения в этом тряпье, но не удержала равновесия и повалилась бы на пол, если бы не Чонгук, вовремя поддержавший ее и предотвративший падение.  — Ты можешь хотя бы минуту обойтись без приключений? — проговорил он, помогая Сэнваль выпрямиться и удержаться от очередного падения.  — Как будто это я виновата! Долго мне еще перед вами тут крутиться? Ждешь, пока я себе ноги переломаю?  — Сколько нужно будет, столько и будешь крутиться, — чуть понизив тон, сказал Чонгук.  — Руки убери, — шипит в ответ Сэнваль.  — Слушай меня, к сожалению, не я тут правила устанавливал, ведь если бы это было так, я бы к тебе и пальцем не притронулся, чтобы, упаси бог, не заразиться твоей стервозностью, но раз Джин наплел им, что ты моя девушка, я буду вести себя с тобой так, как посчитаю нужным. По крайней мере при остальных, ясно тебе?  — О боже, вы так мило смотритесь вместе, — умилился вернувшийся с новой порцией одежды Тэхён. — Мне уже не терпится услышать, как вы познакомились.  — О, это очень романтичная история, — сквозь зубы говорит Сэнваль, кидая на Чонгука ненавидящий взгляд. Он сильнее сжимает рукой ее талию. Сэнваль дергается, но Чонгук не позволяет ей отойти.  — В Америке. Мы познакомились в Америке, — спокойно отвечает Гук.  — Серьезно? — Тэхён удивленно хлопает глазами. — И ты привез ее сюда? — Чонгук кивает, а его брат лишь усмехается и качает головой, не веря своим ушам.  — И какого хрена я должна сама все это тащить? — возмущается Сэнваль, следуя за Чонгуком от машины к дому, еле умещая в руках пакеты с одеждой.  — Твое добро, сама и тащи. Я не твой носильщик, — бросает Чонгук, входя в дом. Сэнваль с трудом впихивается в дверной проем следом за ним.  — Джентльмен из тебя херовее некуда. И этот человек собирается учить меня, как стать леди. Даже я знаю, что парень должен помогать девушке. А раз ты соизволил при брате назваться моим парнем, то прекращай нос воротить и…  — За-хлоп-нись, — Чонгук не выдерживает словесного потока со стороны Сэнваль и забирает у нее пакеты, кидая их на диван в холле. Он идет к холодильнику и выуживает из него бутылку пива, тут же откупоривая ее и вливая в себя половину.  — Может, и мне предложишь? — хмыкает Сэнваль.  — Обойдешься. Кажется, я ясно выражался, когда сказал, что ты не можешь ни пить, ни курить, ни колоться и ни материться в моем доме.  — Да ты заебал указывать… — не успевает Сэнваль продолжить, как оказывается прижатой к барной стойке.  — Не смей мне перечить. Особенно после того, как сама согласилась на мои условия, — Чонгук смотрит на Сэнваль своими черными глазами так, что ей хочется вжаться в барную стойку позади себя еще сильнее, но она не показывает своей тревоги. Ее будто парализует, когда она понимает, что ей некуда деться. Сэнваль сглатывает подступивший к горлу ком. Она не боится Чонгука, она боится ситуации, в которой оказалась. И этот страх порожден далеко не Чонгуком. — Ну же, будь хорошей девочкой и извинись за непослушание.  — Отвали, — Сэнваль, собрав все силы, отталкивает Чонгука и уходит с кухни. Чонгук лишь тяжело вздыхает и допивает остатки пива из бутылки. Чонгук идет на веранду и закуривает. Сэнваль наблюдает за ним из гостиной. Она еле сдерживается, чтобы не подойти и не вырвать сигарету из его рук и не закурить самой. Ей очень хочется вновь ощутить этот дым в легких, который приятно жжет горло, и расслабиться, но она прекрасно знает, что Чонгук не позволит ей снова испытать это чувство. И в этот момент Сэнваль вдруг задумывается, правильно ли она поступила, согласившись на условия Чонгука? С одной стороны она теперь может быть уверена в том, что они с Юнги не останутся на улице, когда выпустятся из детдома, но с другой — она пожертвовала своей гордостью и свободой. А хотя… разве у нее был выбор? Она в любом случае осталась бы здесь, и ей бы пришлось повиноваться Чонгуку. Сэнваль ненавидела свою жизнь и до этого, но сейчас она, казалось, возненавидела ее еще больше, ибо уживаться с этим парнем под одной крышей становится все труднее.  — Что за кислая физиономия? — спрашивает вернувшийся в гостиную Чонгук.  — Тебя увидишь — и не такая будет, — язвит Сэнваль. Чонгук лишь качает головой и когда хочет уйти, Сэнваль продолжает: — Слушай… Ты сказал, что Джин подстраховался, сказав, что я твоя девушка. Что ты имел в виду?  — Что я не смогу отступить и отказаться от спора.  — Но ты в любом случае можешь что-то придумать и сказать, что мы разбежались. Что в этом такого?  — А то, что отец не знал ни про одну мою девушку. А Джин наплел ему, что у нас все серьезно и, думаю, на этом не остановился. Естественно, если мы вдруг расстанемся, отец подумает, что я несерьезный и безответственный. К тому же, он уже ждет тебя на своем юбилее, — объяснил Чонгук, затем замолкает, раздумывает над чем-то, и, поворачиваясь к Сэнваль добавляет: -Или он просто таким образом решил поиздеваться.  — Ну ты влип, — хмыкает Сэнваль.  — Ты вместе со мной между прочим, — усмехается Чонгук. Сэнваль хочет что-то ответить, но ее прерывает звонок в дверь. Они с Чонгуком с недоумением переглядываются.  — Может, Юнги? — предполагает Сэнваль.  — Чонгук, открывай, это я, — раздается незнакомый для Сэнваль мужской голос. Чонгук округляет глаза от удивления и переводит взгляд на дверь.  — Это отец. Быстро наверх, — командует Чонгук. Сэнваль вскакивает с дивана и бежит в сторону лестницы.  — Я вхожу, — вновь слышится голос господина Кима. Сэнваль замирает на месте, и Чонгук безмолвно кивает в сторону своей комнаты. И как только девушка скрывается из виду, входная дверь открывается, и в дом входит господин Ким.  — И чем же обязан твоему внезапному визиту? — спрашивает Чонгук как можно более непринужденным тоном. Отец медленным шагом проходит вглубь дома и задумчиво оглядывается по сторонам.  — Что, даже не поздороваешься с отцом? Что за недружелюбный тон? — спрашивает господин Ким, переводя взгляд на сына.  — Здравствуй, отец, — говорит Чонгук, незаметно закатывая глаза от раздражения. — Так, зачем ты здесь?  — Ну, раз ты не почтишь меня своим присутствием, то я решил сам к тебе наведаться и посмотреть, как ты тут уживаешься в одиночку, — господин Ким опускается на диван. — Кстати говоря, я все еще считаю, что зря позволил тебе жить отдельно. Раньше этот дом не казался мне таким огромным для тебя одного, — Чонгук складывает руки на груди и молча наблюдает за отцом. — Может, поведаешь, чем ты тут занимаешься?  — Живу вроде как, — пожимает плечами Гук.  — Не паясничай, — рявкает его отец. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду твой клуб. Я так понял, у тебя с ним не все гладко, и меня это совсем не устраивает. Если то, что сказал Сокджин, — правда, то тебе лучше объясниться сейчас же, ибо я не потерплю, чтобы ты устраивал в этом клубе чертов наркопритон. Неужели ты хочешь, чтобы подобные слухи оказались в прессе? Ты хоть понимаешь, как это повлияет на мою репутацию?  — Значит, вот что он тебе сказал, — говорит Чонгук себе под нос. — А ты побольше Джина слушай, он тебе и не такое придумает, — отмахивается он, но, замечая серьезный взгляд отца, тяжело вздыхает и продолжает: — Отец, нет в моем клубе никакого наркопритона. Не знаю, что тебе наговорил Джин, но у меня все под контролем. Хоть раз ты можешь мне поверить? Хоть раз можешь не вторгаться в мое личное пространство и дать мне заниматься тем, что мне нравится?  — То есть клубом? — господин Ким вопросительно вскидывает брови. — А ты не забыл, что не он — твоя основная забота, а компания. Чонгук, ты совсем не думаешь о будущем…  — Чего ты от меня хочешь? Чтобы я круглосуточно околачивался в офисе? — взъелся Чонгук. — Почему тогда ты не требуешь этого от Тэхёна? Почему позволил ему открыть свой бизнес? Что плохого в том, что и я хочу заниматься тем, чем мне хочется?  — Тэхён, в отличие от тебя…  — Да, закончил университет. Я это прекрасно помню, отец, не надо напоминать мне об этом каждый божий день, — прервал господина Кима Гук. — Так вот я — не он, и не собираюсь учиться там, где мне не нравится. А если ты беспокоишься о том, что я не смогу управлять компанией, то вспомни себя в молодости. Разве ты не говорил, что тебя не универы учили, а жизнь?  — Я не хочу, чтобы ты повторял моих ошибок, Чонгук, — качает головой господин Ким. — Да, я сам со всем справлялся без всякой помощи и образования, но ты не знаешь, какой ценой мне все это далось, и что я сделал для того, чтобы у меня было все, что есть сейчас. И не только у меня, но и у тебя тоже. Так что имей уважение, когда говоришь о подобном, и слушай меня, если хочешь хоть чего-то добиться в этой жизни! — под конец предложения он чуть повысил голос, но Чонгука это ничуть не смутило.  — Если ты настолько в меня не веришь, то передай компанию Джину и Тэхёну — и дело с концом, а я буду сидеть в своем клубе, потому что мне не нужен отец, который сомневается в собственном сыне, — парировал Чонгук.  — Ты действительно этого хочешь? — спрашивает господин Ким с легкой усмешкой на лице. Чонгук замолкает. — Вот видишь, никто в здравом уме не отказался бы от шанса стать управляющим одной из самых влиятельных корпораций в стране. Я сделаю это только в одном случае: если буду уверен в том, что это твой окончательный выбор и что ты нашел в жизни лучшее призвание, чем твой затхлый клуб.  — Этот затхлый клуб между прочим один из лучших в городе, — фыркает Чонгук.  — А знаешь, почему? Потому что ты его владелец, Чонгук, — твердым тоном говорит отец Чонгука. — А твоя фамилия Ким. И именно она и твой статус сделали этот клуб одним из лучших. Ничья бы репутация не смогла сыграть его владельцу на руку лучше, чем твоя. А так как ты и есть его владелец, следовательно твой статус сделал все за тебя. И только попробуй не согласиться со мной, — Чонгуку нечего на это ответить, и, видя это, его отец снова расплывается в победной ухмылке. — Если ты вдруг решишь отказаться от компании, то я больше, чем уверен, что твой клуб перестанет быть интересен даже его постоянным посетителям. Ты потеряешь свой статус, следовательно — и свое влияние. Да, ты останешься моим сыном, но люди будут воспринимать тебя совершенно по-другому, потому что в этом мире все решают только деньги и статус.  — Мне плевать на мнение других. Я хочу жить так, как мне нравится, — тихо возражает Чонгук.  — Увы, в этом мире это невозможно, сынок, — господин Ким лишь разводит руками. — И я понял это, когда был даже моложе тебя. Именно поэтому я добился всего того, что имею сейчас. К тому же, если люди поймут, что тебе плевать на их мнение, то им это очень не понравится. Подумай, какая у твоего клуба будет репутация тогда? — отец Чонгука замолкает, наблюдая за реакцией сына, но тот лишь молчит. — Людям льстит, когда к ним прислушиваются или хотя бы делают вид, что считаются с их мнением. Тебе нужно научиться нравится людям, улыбаться им, когда это нужно, подыгрывать, когда того требует ситуация. Джин давно это понял, именно поэтому я возлагаю на него большие надежды. Тэхён, хоть и ведет себя иногда как ребенок, но именно этим и привлекает людей, и прекрасно это осознает. Но ты, Чонгук… Ты будто из другой вселенной. Пытаешься играть против правил, плыть против течения вместо того, чтобы научиться управлять им. Твое упрямство никуда тебя не приведет, хоть в этом ты очень и похож на свою мать…  — Хватит, — прерывает его Чонгук. — То, как ты живешь, называется лицемерием, отец. Я не хочу больше слышать об этом. Я не оставлю компанию и не подведу тебя, но и клуб я тоже не брошу, потому что я не хочу прожить всю жизнь будто по принуждению.  — По принуждению или нет, управлять компанией — это ваш долг передо мной и тем, что я для вас сделал, и я не могу позволить, чтобы все, что я построил, разрушилось из-за вашей беспечности, — господин Ким, наконец, замолкает и внимательно оглядывает Чонгука, лицо которого как обычно не выражает никаких эмоций. Гук и сам иногда удивляется тому, как он стал таким бесстрастным. Возможно, обстоятельства закалили его характер и научили не показывать то, что творится у него внутри, а, возможно, он просто не привык никому открываться.  — Это для нее? — вдруг спрашивает господин Ким, кивая на пакеты с одеждой на соседнем диване. — Для той девушки, про которую говорил Джин?  — Тебе не кажется, что Джин в последнее время слишком много говорит? — фыркает Чонгук. — Что он тебе наплел про нее?  — Только то, что ты и сам прекрасно слышал, — спокойно отвечает Ким. — Не слишком ли дорогой подарок для человека, которого ты знаешь всего ничего?  — Кто тебе это сказал? Мы… знакомы давно, — Чонгук выдерживает небольшую паузу, пытаясь придумать правдоподобное вранье. — Познакомились, когда я приехал в Америку.  — И она приехала сюда с тобой? Американка?  — Кореянка. Просто вернулась на родину.  — И у вас действительно все серьезно? Я лишь хочу сказать, что в твоем положении опасно подпускать к себе кого-то слишком близко, Чонгук. Некоторых девушек в основном интересуют только деньги.  — Мою мать они не интересовали, — выпаливает Чонгук. Его отец мгновенно меняется в лице, становясь задумчивым.  — Твоя мать — исключение. И прекращай уже во всем перечить мне, Чонгук. Я желаю для тебя лучшего, — тон господина Кима становится более твердым. — Я не хочу, чтобы тебя обвели вокруг пальца и бросили как какого-то мальчишку. Поэтому я должен сам выбирать для тебя подходящую кандидатку.  — Может, хоть здесь дашь мне самому решать? — рявкает Чонгук. — Я сказал, что познакомлю вас на твоем юбилее, значит, свое мнение будешь высказывать после. Тем временем Сэнваль осваивалась в комнате Чонгука. До этого момента она ни разу не заходила сюда, потому что комната постоянно была заперта, но теперь, наконец, попав сюда, Сэнваль будто оказалась в другом мире. Комната была достаточно вместительной, такой же, как другие, но по своему виду совершенно не походила на все остальные комнаты в доме. Все они казались какими-то необжитыми и пустыми, а здесь, напротив, будто царила жизнь, даже несмотря на темные цвета, превалирующие в интерьере. Двуспальная кровать, шкаф, комод, стол с компьютером, телевизор и приставка, скорее всего, последней модели — вот и вся мебель в комнате. Здесь было много вещей, разбросанных где только можно — видно Чонгук не был заядлым перфекционистом. Но больше всего привлекал внимание стеллаж с книгами. Видимо, парень действительно очень любил читать. Но Сэнваль вовсе не интересовала обстановка в этой комнате. Ее больше заинтересовали фотографии на полке шкафа. На одной из них Чонгук, намного младше, чем сейчас, стоял рядом с женщиной, чем-то похожей на него. Не успела она взять фотографию в руки и как следует разглядеть ее, как дверь открылась и в комнату вошел Чонгук. Он оглядел Сэнваль ничего не выражающим взглядом, но, заметив в ее руках фотографию, нахмурился и напрягся.  — Ваша мать? — спросила девушка, кивнув на фотографию.  — Моя мать, — исправляет Чонгук и отбирает фотографию у Сэнваль, ставя ее на место.  — В смысле? — недоумевает девушка.  — У нас с Тэхёном и Джином разные матери, — объясняет Чонгук.  — То есть твой отец сейчас женат на твоей матери? Или как?  — Был женат. Она умерла, когда мне было четырнадцать. Сэнваль почти жалеет о том, что спросила, когда замечает помрачневшее выражение лица Чонгука.  — Кажется, я не разрешал трогать мои вещи, — говорит Гук.  — А ты, что, надеялся, что я буду просто стоять по стойке смирно, оказавшись здесь? — язвит Сэнваль в своем обычном тоне.  — Неважно. Отец ушел, может, уже выйдешь из моей комнаты? Нечем заняться что ли?  — А, что, должно быть?  — А учиться кто за тебя будет, м? И книжки читать? Настолько запустилась, что память стала как у золотой рыбки? — усмехается Чонгук. — Иди уже и не заставляй меня проверять твое домашнее задание. Сэнваль лишь закатывает глаза и выходит из комнаты, оставляя Чонгука одного.