Пигмалион

— Какого черта тебе нужно, Хосок? — Чимин выглядит раздраженным, оглядываясь на только что захлопнувшуюся за ним дверь в кабинет. Он переводит взгляд на Хосока и недовольно хмурится. — Что за срочность?  — Это насчет Юнги, — говорит Хосок, и Чимин тут же становится более заинтересованным в разговоре. — Он не виноват. Это была самозащита. Намджун первый набросился на него. Я был там и все видел.  — Если ты все видел, то почему не предотвратил это, умник? — хмыкает Чимин, с недоверием оглядывая Хосока.  — Я по-твоему гребаный Флэш или кто? — фыркает Хосок, отвечая Паку пренебрежительным взглядом. — Когда я вмешался, было уже поздно.  — Почему тогда Юнги не сказал мне об этом? — Чимин вопросительно выгибает бровь.  — Да потому что он уверен, что в любом случае окажется за решеткой. Он привык, что его слово ничего не значит. Поверь, я знаю Юнги, — заверил Чимина Хосок. — К тому же, разве не ты сам сказал, что он имеет право на молчание, иначе любое его слово будет использовано против него?  — Допустим. Но навряд ли мы сможем доказать его невиновность, — задумывается Чимин. — Намджун в больнице. Наверняка он уже придумал правдоподобную историю о том, как Юнги беспощадно набросился на него…  — И что, ты даже не попытаешься ему помочь? — Хосок удивленно вскидывает брови.  — Ты совсем дурак или как? Конечно, попытаюсь, — Чимин смотрит на Чона исподлобья осуждающим взглядом. — Вопрос в другом: будешь ли ты сотрудничать со следствием?  — Я здесь как раз для этого, идиот, — Хосок раздраженно закатывает глаза.  — И с каких это пор ты печешься о Юнги? — Чимин складывает руки на груди и оглядывает Хосока сверху вниз. Правда, должного эффекта его взгляд не производит, ведь Хосок на самом деле выше него.  — В прошлый раз он чуть не оказался за решеткой из-за меня, — уклончиво отвечает Хосок. — Я не хочу, чтобы в этот раз он действительно там оказался. Одним словом, я не могу бездействовать.  — На тебя не похоже, — Чимин с подозрением прищуривается.  — Если я ничего не сделаю, то не только Юнги окажется в дерьме, но и Сэнваль пропадет. Чимин мгновенно напрягается.  — Почему ты так решил? Если уж на то пошло, Чонгук должен обеспечить ей светлое будущее, если выиграет спор. Хосок лишь усмехается на слова Пака.  — Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Вот именно — если выиграет. Одним из условий Джина было не влюбляться в Сэнваль. Ты это прекрасно знаешь. А теперь ответь, при нынешнем раскладе выиграет ли Чонгук? — Чимин молчит, задумавшись. — Не прикидывайся, будто не видишь, как он меняется, когда дело доходит до нее. Я тоже по началу считал это бредом, но теперь…  — Я знаю, — Пак тяжело вздыхает. — Я пытался это предотвратить, но, видимо, бесполезно.  — Так вот, — продолжает Хосок, — Джин наверняка уже догадывается о шашнях Чонгука с Сэнваль, поэтому сделает все для того, чтобы Гук остался ни с чем. А если и Юнги оформит себе постоянное место жительство за решеткой, то пиши пропало. Сэнваль совершенно не самостоятельная. Если не хочешь, чтобы она оказалась на улице, ты должен сделать все для того, чтобы Юнги выпустили на свободу.  — Я сделаю все возможное, но от меня тут мало что зависит, — Чимин вновь задумывается. — Намджун будет все опровергать…  — О, поверь, у меня будут такие показания, против которых он даже рта раскрыть не сможет. Я давно ждал момента, когда смогу надрать Намджуну задницу. В физическом плане Юнги сделал это за меня. Мне остается только хорошенько потрепать языком.  — А что делать с Чонгуком? — вдруг вспоминает Чимин. Хосок мгновенно мрачнеет.  — Его бы тоже хорошо вытащить из каши, которую он заварил.  — А ты разве не дулся на него пару минут назад? — усмехается Пак.  — Чонгук, может, и поступил как мудак, но он все-таки мой друг…  — Он поступил правильно. Давно пора было отучить тебя от этой дряни, — Чимин бросает в сторону Хосока пренебрежительный взгляд.  — Не нарывайся.  — Ты специально вытащил меня оттуда сейчас, чтобы я не слышал, о чем говорят Юнги с Сэнваль? — вдруг спрашивает Чимин, кивая на дверь. Хосок мгновенно напрягается. — Я все равно узнаю, — заявляет Пак и, развернувшись, возвращается обратно в кабинет.  — Ну все, ты готова, — Тэхён аккуратно расправил последнюю складку на платье Сэнваль и отошел на пару шагов назад, чтобы оценить свою работу. Сэнваль обернулась лицом к зеркалу и невольно ахнула от удивления. Из зеркала на нее смотрел совершенно другой человек. Сэнваль уже испытывала что-то подобное, глядя на себя в тот первый раз, когда Чонгук отвел ее на показ Тэхёна, но сегодняшний день был гораздо более важным и ответственным, поэтому и все эмоции, которые испытывала девушка, глядя на себя, ощущались острее. Черное вечернее платье облегало фигуру, не доходя до колен спереди, а сзади легкими волнами стремясь к полу. Ткань красиво переливалась на свету мельчайшими блестками. Изящный вырез оголял грудную клетку девушки и подчеркивал ее острые ключицы, а сзади — открывал вид на белую кожу спины. Туфли на невысоком каблуке совершенно подходили к платью. Завершали образ аккуратные блестящие сережки, которые Тэхён собственнолично подбирал к этому наряду. Слегка завитые черные подстриженные волосы Сэнваль аккуратными локонами спускались к плечам. Чуть подкрашенные глаза и губы не привлекали особого внимания, позволяя насладиться естественной красотой девушки.  — У тебя золотые руки, Ким Тэхён, — все еще не веря своим глазам и продолжая вертеться перед зеркалом, выдохнула Сэнваль. Тэхён позади нее лишь добродушно улыбнулся. — Подумать только, как ты из такого мешка с картошкой, как я, сумел сделать… вот это! — Сэнваль посмотрела на отражение парня, будто ожидая того, что он сейчас раскроет ей один из секретов черной магии, с помощью которого ему все это удалось, но Тэхён лишь все с той же улыбкой покачал головой.  — Ты недооцениваешь себя, Мин Сэнваль, — выдал он, подходя ближе и опуская ладони на плечи девушки. — Ты гораздо красивее, чем ты думаешь, просто эту красоту нужно было раскрыть. Ты случаем никогда не задумывалась о карьере модели?  — Ты мне льстишь, — из Сэнваль вырывается нервный смешок. Девушка пытается представить, как она дефилирует по подиуму в одном из нарядов Тэхёна и еле сдерживается, чтобы не засмеяться от собственного нелепого вида в своих мыслях. — Думаешь, я понравлюсь вашему отцу? — немного подумав, спрашивает Сэнваль, но тут же жалеет, что открыла рот. Ее завуалированное «Как думаешь, насколько быстро ваш отец раскусит меня?» звучало не совсем убедительно.  — Не волнуйся. Ты должна ему понравиться, — слова Тэхёна звучат как-то не совсем уверенно, отчего Сэнваль становится вдвойне не по себе. — Ну, по крайней мере, я так думаю. — Обнадеживает, — хмыкает Сэнваль, а затем тяжело вздыхает будто от безысходности.  — Все будет хорошо, — Тэхён приободряюще сжимает плечи девушки. — В конце концов мы с Чонгуком неплохо постарались.  — Ну да, конечно, вы с Чонгуком, — ворчит Сэнваль. — Я же никакой роли тут не играю вообще… Тэ отвечает на слова девушки искренним смехом.  — Конечно и ты тоже молодец. Тэхён вновь улыбается, в последний раз с гордостью оглядывая свое творение. Сэнваль тоже выдавливает из себя улыбку.  — Пойду скажу Чонгуку, чтобы быстрее заканчивал наводить марафет. Он в этом плане порой похуже девушки, — с этими словами Тэхён направляется к двери. — Ты тоже спускайся, когда налюбуешься, — бросает он и закрывает за собой дверь в комнату Сэнваль. Сэнваль слушает его удаляющиеся шаги, какое-то время смотря на захлопнувшуюся за ним дверь, а затем возвращает свой взор к собственному отражению, до сих пор сомневаясь, ее ли это вообще отражение или крыша девушки окончательно слетела в связи с последними событиями, и ей это все кажется. Вот и настал этот день. День, когда все должно решиться. Точнее должно было решиться до тех пор, пока Сэнваль не наломала дров и не предрешила исход событий еще задолго до их кульминации. Да, девушка все еще винила себя в том, что способствовала проигрышу Чонгука. Сколько бы Сэнваль ни пыталась внушить себе, что ее вины здесь практически нет, что у нее в принципе не было выбора, она все равно возвращалась к самобичеванию. События последних дней окончательно выбили девушку из колеи. Сначала новость о Юнги, мысли о котором не оставляли Сэнваль ни на секунду, затем поцелуй Чонгука… Как она должна была реагировать? Что вообще все это значило? Сэнваль не знала, хотя, откровенно говоря, догадывалась, просто не хотела выглядеть самонадеянной перед самой собой и перед ним тоже. Сэнваль давно погрязла в одном трудноразрешимом обстоятельстве по имени Чонгук и уже даже не отрицала этого. И если бы ни этот факт, она навряд ли сейчас согласилась бы идти на юбилей к его отцу, ведь в этом не было абсолютно никакого смысла. Чонгук проиграл не только Джину, но и самому себе в игре под названием «Я никогда не полюблю детдомовскую оборванку». Но разве найдется сейчас человек, у которого при виде сегодняшней Сэнваль язык повернется назвать ее оборванкой из детдома? Чонгук столько стараний положил на то, чтобы она стала той, кем является теперь, и все напрасно? Буквально пару месяцев назад Сэнваль готова была сделать все, чтобы Гук проиграл, но сейчас она отдала бы все, чтобы помочь ему тогда, когда ему действительно нужна была ее помощь. Если бы Сэнваль спросили, изменилась ли она, она бы задумалась. Надолго задумалась. Внешние перемены ничто по сравнению с внутренними, но разве она изменилась внутри? Все ее моральные принципы, жизненные устои и убеждения — остались ли они при ней? Частично. Поменялся ли ее взгляд на мир? Однозначно. Поменялся ли ее взгляд на саму себя? Может быть. Сэнваль ни в чем не была уверена в данный момент. Даже в самой себе. И это пугало. Сэнваль теряла себя. Она не знала, кто она есть сейчас, кем была до этого. Девушка была уверена лишь в одном: потерять себя ей не позволит только один человек, и он сейчас сидит в клетке, из которой Сэнваль должна вытащить его во что бы то ни стало. В последний раз взглянув на свое отражение, девушка сделала глубокий вдох и подбодрив себя тем, что ей осталось выдержать всего один вечер, направилась к двери. Когда Чонгук увидел Сэнваль, спускающуюся по лестнице, он на какое-то мгновение потерял дар речи. Парень с усилием подавил в себе желание протереть глаза, тем самым убедившись, что это не сон, и перед ним действительно Сэнваль. В памяти невольно всплыл образ девушки с осунувшимся лицом и спутанными длинными волосами выцветшего фиолетового цвета. Нет, это не может быть один и тот же человек. Так подумал бы Чонгук, если бы не знал наверняка, что перед ним действительно Сэнваль. Гук не мог вспомнить в какой именно момент понял, что видит в Сэнваль девушку. С самого начала либо в самом конце? Или, может, когда началось ее великое перевоплощение? А, может, он воспринимал ее такой всегда? Какая Сэнваль нравилась Чонгуку больше: милая и молчаливая — образ, навязанный ей им, или дерзкая и непокорная — та, что скрывалась за созданной им маской? Какой из образов ему приглянулся больше? Нет, Гук был уверен, что на свете существует всего одна Мин Сэнваль с всего лишь одним лицом. И она сейчас стоит перед ним. Такая, какая она есть. Он ничего не менял. Он просто помог ей проявить себя.  — Ты прекрасна, — вырывается у Чонгука прежде, чем он успевает подумать о том, что говорит. Сэнваль замирает в паре ступенях от него, удивленно оглядывая парня. Видя ее замешательство, Гук понимает, что сказал лишнего: — То есть я хотел сказать, Тэхён хорошо постарался, — Чонгук откашлялся, принимая более непринужденный вид и стараясь скрыть свой восторг.  — Что есть, то есть, — после недолгого молчания отвечает Сэнваль, спускаясь к Гуку. Парень как всегда облачился в один из своих незаменимых мрачных костюмов, который казался наименее мрачным по сравнению с остальными. Но Сэнваль должна была признать, что черный цвет да и в принципе сам костюм очень шел Чонгуку. Хоть Чонгук и говорил, что Тэхён разбирается в моде намного лучше него, он и без брата прекрасно знал, как выглядеть безупречно каждый чертов день недели. Иначе бы он не зачесывал волосы набок, открывая свой лоб, что безумно нравилось Сэнваль. Или не носил бы серьгу в проколотом ухе, которая придавала его образу вид отпетого бунтаря, особенно когда он зажимал сигарету в зубах. Подобные мелочи, вплоть до еле заметного шрама на его лице, которые привыкла замечать Сэнваль, заставляли ее все больше влюбляться в этого человека. И все больше корить себя за то, что позволила себе в один момент поддаться эмоциям.  — Прекращай трястись как школьница перед экзаменами, — усмехается Чонгук, выводя Сэнваль из размышлений. А затем, будто что-то вспомнив, продолжает: — Ах, ну да, я забыл, что ты и есть школьница…  — Это кто тут трясется? — возмущается Сэнваль. — Вот как возьму и испорчу весь вечер, может, тогда ты засунешь свое занебесное самомнение себе же в задницу.  — Мы же оба знаем, что ты не сделаешь этого, — с вызывающей ухмылкой говорит Гук. Сэнваль с недовольным видом скрещивает руки на груди.  — А чего это ты такой уверенный? Мне уже нечего терять.  — Ты серьезно так думаешь? — Гук вопросительно выгнул бровь. Сэнваль лишь поджала губы в ответ, в очередной раз не найдя, чем возразить на его слова.  — Смотри сам не запори все от волнения, — помолчав несколько секунд, выдает девушка слегка обиженным тоном. — Да и вообще, к чему все это? Джин все равно все знает. Зачем мы должны идти на юбилей твоего отца, если ты по идее уже проиграл? — Сэнваль не очень хочется говорить этого, но на правду, как говорится, не обижаются, поэтому она надеется, что и Чонгук трезво воспримет ее слова.  — Даже проигрывать нужно достойно, — выдает Чонгук с совершенно серьезным выражением лица. — Я ведь обещал, что сделаю из тебя достойную девушку. Как видишь, я сдержал свое слово.  — Ну да, а теперь тебе не терпится похвастаться собственным творением, — Сэнваль как-то горько усмехается. Чонгук хмурится на ее слова.  — Не говори о себе как о вещи.  — Но я чувствую себя именно так, Чонгук, — Сэнваль не совсем понимала, в какой именно момент ее потянуло на откровения, но вместо того, чтобы не продолжать и молча вынести внимательный взгляд Чонгука, девушка сказала: — Я совершенно не знаю, что делать дальше. Я чувствую себя беспомощной, что ли… Дерьмовое чувство, если честно. Ты научил меня жить по своим правилам, и теперь мне как будто что-то не позволяет вернуться к тем принципам, по которым я жила раньше.  — Даже не знаю, что это может быть. Может, внезапно проснувшаяся в тебе совесть? — усмехается Чонгук, надеясь своим замечанием разрядить обстановку, но Сэнваль лишь смотрит на него осуждающим взглядом, поэтому парню приходится сдаться.  — Тебе легко говорить. А мне снова придется возвращаться в суровую реальность, когда все это закончится. И я понятия не имею, как мне вытащить Юнги и что мне вообще делать.  — Мы что-нибудь придумаем, — ответил Чонгук, но Сэнваль отчего-то посмотрела на него непонимающим взглядом, чуть нахмурив брови.  — Нет никаких «нас», Гук. И ты это сам прекрасно понимаешь. Не надо тешить меня бесполезной надеждой.  — Надеждой на что? — прервал Чонгук девушку.  — На мое светлое будущее. Без Юнги мне оно точно не гарантировано. Чонгук смотрит на Сэнваль достаточно долго для того, чтобы она начала смущаться, хоть и не показывала этого. Как это всегда происходило в подобных ситуациях. Кого он в ней видел? Ту самую девчонку с улицы просто в другом обличие? Да. И именно ее ему хотелось защитить и огородить от всех несправедливостей этого никчемного мира.  — Послушай, — Чонгук делает шаг к Сэнваль и смотрит на нее внимательным взглядом, заставляя девушку затаить дыхание, — я говорил, что помогу тебе и Юнги после того, как это все закончится?  — Да, но…  — Говорил или нет? — с нажимом переспрашивает Чонгук, пресекая попытку Сэнваль прервать его. Девушка медлит пару секунд, а затем неуверенно кивает. — Я обещал, что вы не будете бедствовать и уж точно не останетесь на улице?  — Да, но только если я помогу тебе…  — Но ты ведь помогла, не так ли? — Чонгук вскидывает брови, пробегая взглядом по наряду девушки и останавливаясь на ее лице. — Ты сделала более, чем достаточно. Ты переступила через себя, чтобы стать… такой, — Чонгук помедлил, так и не найдя правильного слова, чтобы описать Сэнваль. Слишком много прилагательных вертелось сейчас на языке, но ни одно из них не смогло бы описать, насколько Сэнваль сейчас прекрасна. Вместо слов Чонгук тянется к лицу Сэнваль и осторожно заправляет выбившуюся прядь волос ей за ухо.  — Но ты все равно проиграл, — помолчав некоторое время, говорит Сэнваль, чувствуя его прикосновение на своей щеке. Чонгук задерживается на несколько секунд, а затем с неохотой отнимает руку.  — Да, но ты в этом не виновата. В конце концов ты не должна была помочь мне не спать с тобой, — Чонгук непринужденно пожимает плечами в то время, как Сэнваль смотрит на него непонимающим взглядом. — Что? Вспомни. Мы договорились о взаимопомощи, но не словом не обмолвились о том, что должны избегать физического контакта. Сэнваль задумалась. Они действительно не обговаривали подобные мелочи, которые в самом начале их знакомства в принципе казались сущим бредом, ведь тогда девушка и подумать не могла, что сможет влюбиться в такого, как Чонгук. Стоп… С каких пор эти странные чувства, просыпающиеся в ней при виде Гука, она стала называть влюбленностью? Сэнваль нахмурилась, стараясь подобрать менее громкие слова для сложившейся ситуации, но на ум как назло ничего не приходило. Неужели из этого омута ей уже действительно не выбраться?  — По-моему, ты слишком добр ко мне, — немного подумав, ответила Сэнваль. Чонгук лишь непринужденно пожал плечами.  — Может, и так. В конце концов моя доброта пойдет тебе на пользу. Ты ведь всю жизнь была ей обделена. После слов парня Сэнваль мгновенно помрачнела.  — Мне не нужны никакие подачки. Кажется, я когда-то уже говорила об этом.  — Да знаю я, что ты сильная и независимая, куда уж мне до тебя со своими подачками, — усмехается Чонгук, стараясь своей иронией разрядить обстановку, но Сэнваль его слова ничуть не впечатлили. Еще немного посмотрев на Сэнваль, Чонгук развернулся и ушел в гостиную, вернувшись через пару мину с небольшой покрытой бархатом коробкой в руке. Когда парень открыл ее, Сэнваль ахнула от удивления. На мягкой подушке лежал небольших размеров кулон, состоящий всего из одного поблескивающего на свету камня, держащегося на серебряной цепочке. Девушка как завороженная уставилась на кулон, который, казалось, переливался всеми цветами радуги.  — Подумал, что твоему наряду чего-то не хватает, — голос Чонгука отвлек Сэнваль от разглядывания кулона. — Это бриллиант, — добавил Гук, отвечая на немой вопрос девушки.  — Чего?! — Сэнваль воззрилась на Чонгука округленными от удивления глазами. — И ты предлагаешь мне надеть его? Чонгук не ответил. Он аккуратно взял кулон в ладонь и жестом показал Сэнваль повернуться. Девушки помедлила, но затем все же неуверенно повернулась спиной к парню и тут же вздрогнула, когда Гук коснулся ее шее, застегивая кулон.  — Бриллианты делаются из неограненных алмазов, найти которые очень и очень сложно, — послышался голос Чонгука за спиной у Сэнваль. — Они сами по себе очень ценные и редкие, но когда их шлифуют и оттачивают, превращая в бриллиант… Тогда им просто нет цены. Сэнваль повернулась лицом к Чонгуку, заглядывая в его темные глаза, которые смотрели прямо на нее. От этого взгляда у девушки сжалось сердце. В этот момент она подумала о том, что лучше бы Чонгук ненавидел ее, лучше бы презирал, как и раньше, лучше бы даже за человека не считал — только бы не видеть этот его взгляд, в котором отражалась какая-то глубокая скорбь, смешанная с чем-то еще, но с чем, Сэнваль понять так и не удалось.  — Кого-то напоминает, не так ли? — Чонгук вопросительно вскинул брови. До Сэнваль не сразу дошло, что парень имеет в виду ее. Сэнваль промолчала, не найдя, что ответить, и посмотрела в сторону не в силах больше вынести его взляда. Они простояли в молчании около минуты, каждый думая о чем-то своем до тех пор, пока Сэнваль не нарушила повисшую тишину.  — Чонгук?  — М?  — Спасибо. Чонгук был явно удивлен услышать подобное от Сэнваль, но старался не подать виду, чтобы не смутить девушку еще больше. Хоть ему и было приятно, парень понял, что не стоит заострять внимание на этом, поэтому он, чуть улыбнувшись уголком губ, лишь сказал:  — Давай уже закончим то, что начали. Сэнваль еще издалека заметила крупное строение, которое Чонгук назвал резиденцией своего отца. Дом, если это огромное здание в принципе можно было назвать домом, стоял на небольшом холме, возвышаясь над раскинувшейся перед ним равниной. Место было поистине красивым, как и сам дом, построенный в соответствии со всеми новейшими технологиями и материалами. Отсюда открывался вид на приличную часть Сеула, в котором уже начинали загораться первые ночные огни. Сэнваль была не в силах оторваться от окна, разглядывая всю эту красоту, по мере того, как они приближались к зданию. Надо же, девушка и подумать не могла, что город настолько велик и настолько прекрасен, особенно в такое время. Сэнваль заметила, как к дому подъезжают разные на вид дорогие автомобили, следом за которыми вскоре встала и машина Тэхёна. От осознания того, что через каких-то пару минут она войдет в это роскошное строение, сердце Сэнваль буквально вырывалось из груди. Хотелось бросить все, прямо сейчас выпрыгнуть из машины и убежать как можно дальше от этого пугающе непривычного места. Сэнваль вздрогнула от прикосновения на своей руке и, отвернувшись от окна, посмотрела на Чонгука растерянным взглядом. Видимо, девушка настолько сильно переживала, что ее напряжение чувствовал даже Гук, сидящий рядом. Он сжал ладонь Сэнваль в своей руке, но даже не улыбнулся, как обычно делают в таких ситуациях. Они просто какое-то время смотрели друг на друга, а Чонгук будто пытался взглядом заставить Сэнваль прекратить волноваться. И только потом девушка поняла, что его прикосновение и этот взгляд действительно помогли ей прийти в себя. Он рядом. Значит все в порядке. Тэхён затормозил машину прямо напротив входа, перед которым расположилась площадка с фонтаном в центре. Площадка была полна людей, которые не спеша направлялись ко входу в здание. Поняв, что пора выходить, Сэнваль вдруг запаниковала еще больше, но быстро одернула себя, чтобы не показать никому и в первую очередь — Чонгуку своего беспокойства. Он уверен в ней, а значит она не может его подвести. Хотя бы не здесь и не сейчас. Чонгук вышел и, обойдя машину, открыл перед Сэнваль дверь, помогая ей выйти следом. Стоило девушке только ступить на землю, как ей уже стало неприятно находиться здесь. Это место было совершенно чужим и таким огромным, что Сэнваль никогда не смогла бы назвать его настоящим домом. Неужели кто-то, находясь здесь, чувствует тот самый домашний уют и теплоту, которые Сэнваль ощущала в доме Чонгука? Девушка взяла Гука под руку и направилась с ним вперед — ко входу. Краем глаза Сэнваль заметила, как Тэхён кинул кому-то ключи от машины и пошел следом за ними. Не успела девушка оглядеться, как ее ослепила какая-то вспышка, сверкнувшая прямо перед глазами. Придя в себя, Сэнваль заметила репортеров, собравшихся неподалеку, которые так и норовили запечатлеть всех, кто попадется им на пути. Девушка перевела недоумевающий взгляд на Чонгука. — Мой отец весьма публичный человек. Это вполне в порядке вещей даже на его собственном юбилее, — тихо сказал он, отвечая на ее немой вопрос. — В последнее время они начали меня порядком доставать, — добавил Тэхён, видимо, услышавший брата. — Ким Тэхён-ши, можно задать вам пару вопросов? Когда вы планируете следующий показ? — Чонгук-ши, почему вы вернулись из Америки так скоро? — Это ваша девушка? Ответьте нам, Чонгук-ши. — Идите. Я вас догоню. Пойду угомоню их, — Тэхён незаметно закатил глаза, кивая на репортеров, и, сверкнув своей белозубой улыбкой, направился в их сторону. Чонгук, последовав совету брата, потянул Сэнваль за собой. Девушка не успела как следует оглядеться, как они уже вошли внутрь дома через большие стеклянные двери. Они оказались в просторном (даже слишком) холле. Двери напротив входных вели в зал, где и будет проходить празднование. В холле было много народу. Некоторые уже направлялись в зал занять свои места, другие же все еще переговаривались друг с другом, пока, к счастью, не замечая Сэнваль с Чонгуком. — Это гостевая часть, — объяснил Гук, отвлекая Сэнваль от разглядывания интерьера. — Отец устраивает здесь всякие приемы. Жилая часть в другой стороне, — он неопределенно кивнул куда-то вправо. Прошла, казалось, целая вечность с того момента, как Сэнваль вышла из машины Тэхёна, до тех пор, как они с Чонгуком вошли в просторный зал, где собрались гости. Чонгук с Сэнваль успели как раз к началу празднования: зал был почти полон. В середине зала проход вел к небольшой сцене. Вдоль прохода стояли уже накрытые столы для гостей. Слева и справа от входа лестницы вели на второй этаж. За столами теряющиеся во всей этой роскоши колонны подпирали верхний полуэтаж, расположившийся по периметру зала. Сэнваль пару раз чуть не споткнулась и не подвернула ногу, вцепившись в руку парня как в спасательный канат. Беззвучно выругавшись на саму себя за собственную неосторожность, Сэнваль постаралась взять себя в руки, но все тщетно, потому что именно в этот момент девушка заметила, что взгляды почти всех присутствующих устремлены прямо на нее. Сэнваль старалась не обращать на них внимания, смотря перед собой и гордо вздернув подбородок, но как назло краем глаза замечала, как люди тихо переговариваются, бросая беглые взгляды в ее сторону. Неужели она привлекает так много внимания?  — У меня рука от тебя онемела, — голос Чонгука отвлек Сэнваль от лихорадочного оглядывания по сторонам. Девушка не сразу поняла, что он имеет в виду, но затем, додумавшись, что от напряжения слишком сильно вцепилась в руку Чонгука, поспешила ослабить хватку.  — Почему они смотрят на меня? — тихо спросила Сэнваль, будто опасаясь, что кто-то может ее услышать.  — Как им не смотреть на главное развлечение сегодняшнего вечера? — Чонгук пожал плечами. Они как раз подошли к одному из столов, располагавшихся ближе к сцене.  — Развлечение?  — Ну надо же им о ком-то посплетничать, — тон Чонгука звучал все так же непринужденно, но Сэнваль он ничуть не обнадежил, а напротив — заставил заволноваться еще больше. Чонгук галантно отодвинул для Сэнваль стул, приглашая сесть, и затем опустился рядом. Вскоре подоспел Тэхён, налево и направо отвешивающий приветствия и лестные комментарии гостям по поводу их нарядов. Чего у Тэхёна хоть отбавляй — так это обаяния. Отец Чонгука был прав: средний Ким действительно умел нравиться людям. Сэнваль озиралась, вглядываясь в толпу и высматривая в ней хоть одно знакомое лицо. Ей было некомфортно от того, что она абсолютно никого здесь не знает, поэтому старалась найти среди людей Чимина или хотя бы Джина, но ни того, ни другого нигде не было видно. Как только Сэнваль хотела спросить о них Чонгука, весь зал мгновенно замолчал, потому что на сцену поднялся мужчина средних лет и, подойдя к микрофону, стукнул по нему, проверяя звук. Мужчина был одет в гладко выглаженный официальный костюм, его короткие черные волосы с легкой проседью были зачесаны назад, а точеные черты лица делали его похожим на аристократа, сошедшего со страниц книг, которые недавно читала Сэнваль. Девушка сразу поняла, что на сцену вышел виновник торжества — отец Чонгука. Хоть он и держался так же отстраненно и статно, как и его сыновья, Сэнваль успела отметить про себя, что сам Чонгук был совершенно не похож на своего отца. Во взгляде господина Кима не чувствовалось ничего, кроме хладнокровной пустоты и расчетливости, Чонгук же смотрел пронзительно, будто заглядывая тебе в душу. Но не только во взгляде были их отличия. Если приглядеться, Джин гораздо больше походил на своего отца, чем Чонгук. Господин Ким поприветствовал гостей и сказал пару слов благодарности за их визит. Его речь была правильно поставленной и приятной на слух — так что в нем сразу можно было узнать не только владельца крупной компании, но и хорошего дипломата. Закончив с речью, господин Ким под аплодисменты покинул сцену и спустился к гостям. Но, как оказалось, одним из первых к кому решил подойти господин Ким, был Чонгук. Сэнваль уже сто раз успела пожалеть о том, что Гук выбрал стол, который находился почти ближе всего к сцене, когда господин Ким уже направлялся к ним. Ладонь Чонгука скользнула к руке Сэнваль и приободряюще сжала ее запястье. Девушка подняла на Гука растерянный взгляд, Чонгук же посмотрел на нее так, будто сейчас от нее зависела его судьба. В принципе отчасти так и было.  — Чонгук, рад тебя видеть, — Сэнваль и не заметила, как господин Ким оказался прямо перед ними. Гук отвел взгляд от Сэнваль, но ее руки не выпустил. Он поздоровался с отцом и поздравил его с юбилеем, а затем вновь обратил свой взор к девушке.  — Отец, помнишь, я обещал познакомить тебя со своей девушкой. Это она — Мин Сэнваль. Сэнваль, мой отец, — Сэнваль после слов Чонгука чуть склонила голову и пробормотала что-то вроде «приятно познакомиться», про себя надеясь на нормальное выражение лица. Господин Ким оглядел Сэнваль внимательным взглядом, будто оценивая ее. Сэнваль же еле сдерживалась, чтобы не прикусить губу от волнения. Она натянула на лицо легкую полуулыбку, стараясь выглядеть непринужденно, будто она совсем не переживает, стоя сейчас перед этим мужчиной.  — Что ж, очень приятно, Мин Сэнваль-ши, — откашлявшись, произнес господин Ким. — Чонгук много рассказывал про Вас. Сэнваль кинула на Чонгука опасливый взгляд, но выражение его лица оставалось непроницаемым.  — Надеюсь, только хорошее, — девушка с трудом подавила истерический смешок.  — Ну, а как иначе? — мужчина улыбнулся, но его улыбка показалась Сэнваль совершенно не искренней. — Надеюсь, Вы не будете против, если я украду у Вас Чонгука ненадолго.  — Я? — по началу Сэнваль растерялась, не зная, что сказать, но, почувствовав, как Гук вновь сжал ее запястье, быстро пришла в себя. — Нет. Конечно, нет… Господин Ким вновь улыбнулся и, развернувшись, направился в противоположную сторону. Сэнваль снова посмотрела на Чонгука. Он казался озадаченным, смотря вслед своему отцу.  — Найди Чимина, — сказал он, наконец, отпуская руку девушки. — Я скоро подойду, — и прежде, чем Сэнваль успела возразить, отправился вслед за отцом. Поэтому девушке не оставалось ничего, кроме как последовать совету Чонгука и найти Пака. Сэнваль огляделась, изучая территорию. Гости в основном сидели за столами, некоторые же ходили по залу, общаясь друг с другом, или в поисках своих знакомых. Сэнваль выпрямилась, вздернув подбородок и стараясь выглядеть внушительно, глубоко вдохнула и направилась вдоль столов, по проходу между ними, вглядываясь в лица гостей и пытаясь узнать в одном из них Чимина. Но не прошло и минуты, как Сэнваль, заглядевшись на какого-то парня, очень напомнившего ей Пака, врезалась в кого-то прямо перед собой. Мин чертыхнулась про себя, ругая свою невнимательность трехэтажным матом и подняла взгляд на человека, с которым ей удосужилось столкнуться. Девушка, стоящая к ней спиной, повернулась и посмотрела на Сэнваль удивленным взглядом. Затем она нахмурилась, вглядываясь в лицо Сэнваль, так, будто сразу же узнала ее.  — Йа, ты же та девушка, которая была с Чонгуком на показе Тэхёна, да? — Сэнваль вгляделась в лицо незнакомки, недоумевая, откуда она может ее знать. — Мин Сэнваль, кажется? — Мин осторожно кивнула, не зная, как правильно намекнуть на то, что они навряд ли знакомы, но как только девушка хотела открыть рот, незнакомка сама ответила на немой вопрос Сэнваль: — Я Ли Юджин. Мы виделись вскользь… Как только прозвучали эти слова, Сэнваль наконец вспомнила эту статную брюнетку с правильными чертами лица и красивыми длинными волосами. Также она вспомнила, как эта девушка обрадовалась при встрече с Чонгуком. Естественно, первой на ум пришла именно эта сцена.  — Да, я помню тебя, — наконец, подала голос Сэнваль, чтобы не выглядеть некультурной. На самом деле разговаривать с малознакомыми людьми ей сейчас совсем не хотелось, поэтому девушка уже прокручивала в голове план того, как побыстрее отделаться от Юджин.  — Ты ведь девушка Чонгука, да? — с каким-то непонятным сомнением в голосе спросила Юджин. Сэнваль неуверенно кивнула. Вообще, в этот вечер вся ее уверенность, которая, казалось, уже въелась ей в кожу, куда-то резко испарилась, заставляя девушку чувствовать себя не в своей тарелке. — Про вас во всех новостях трещат. Странно, что сам Чонгук про тебя ничего никому не говорил.  — Ну, судя по твоей реакции, он не говорил об этом только тебе, — пожала плечами Сэнваль. Юджин как-то странно покосилась на нее.  — А, может, просто не посчитал нужным распространяться? — предположила девушка.  — Если бы это было так, он навряд ли бы пригласил меня прийти с ним сюда, — ответила Сэнваль, наблюдая за реакцией Юджин. Ту, казалось, ее ответ вовсе не устроил.  — На самом деле это было немного некорректно — приводить тебя сюда.  — Это почему же? — не поняла Сэнваль. Юджин посмотрела на девушку так, будто она задала совершенно неуместный вопрос, но Сэнваль не подала виду, что ее это как-то задело.  — Чонгук скоро женится. Ты разве не знала? У Сэнваль от такой новости чуть глаза на лоб не полезли. Чонгук даже вскользь не упоминал ни о какой женитьбе, так с чего это какая-то его знакомая вдруг заявляет об этом прямо Сэнваль в лоб? Сказать, что девушка была обескуражена, — практически ничего не сказать.  — С чего бы ему жениться, если у него есть я? — чуть усмехнувшись, спрашивает Сэнваль, стараясь перевести все в шутку. Но Юджин явно было не до смеха.  — Ты, видимо, не совсем понимаешь… — осторожно начала Юджин, заставляя Сэнваль впасть в еще большее недоумение. — Здесь не мы решаем вопросы по этому поводу…  — Не вы? — перебила Сэнваль, удивленно выгнув бровь.  — Ну да, — кивнула Юджин. — Наши родители виделись недавно и как раз обсуждали эту тему.  — То есть Чонгук должен жениться… на тебе? — чуть помедлив, спрашивает Сэнваль, не веря собственным словам. Но молчание Юджин лишь подтверждает ее предположение.  — Отец, ты с ума сошел? — Чонгук смотрит на господина Кима широко раскрытыми от удивления глазами, мужчина же остается непреклонным. — Я только что представил тебе свою девушку, а ты зовешь меня сюда, чтобы сказать, что я должен жениться?! Господин Ким тяжело вздыхает, даже не смотря на сына, будто тот не заслужил его взгляда. Они с Чонгуком стоят в примыкающем к залу помещении, где нет народу и их никто не может услышать. Но Гук настолько громко возмущается, что кто-то из персонала удивленно обернулся на его голос.  — На самом деле я надеялся, что тебе хватит ума не приводить ее сюда сегодня, — с тяжелым вздохом выдает господин Ким, заставляя Чонгука удивиться еще больше.  — О чем ты? Я же еще два месяца назад говорил, что познакомлю тебя с девушкой на юбилее. И, насколько я помню, ты сам этого хотел…  — Недавно я пересмотрел свое мнение насчет твоих отношений и понял, что и в них мне тоже придется вмешаться, — господин Ким, наконец, переводит взгляд на недоумевающего Чонгука.  — Отец!  — Что, Чонгук? Я не хочу, чтобы ты встречался с кем-то со стороны. Тебе нужен надежный проверенный человек.  — А, может, я сам решу?..  — Нет, не решишь, — господин Ким не дает Чонгуку даже договорить. — К тому же, Ли Юджин — отличный вариант.  — Юджин? — Гук еле сдерживает себя, чтобы не повысить на отца голос. — Ты серьезно? И что за «вариант»? Такое ощущение, что ты мне обувь подбираешь, а не девушку…  — Прекращай! — рявкает господин Ким, смотря на сына присмиряющим взглядом. — Я недавно виделся с родителями Юджин. Ты прекрасно знаешь, что они состоятельные люди, и этот брак пойдет на пользу не только тебе, но и компании.  — Кто бы сомневался, — хмыкает Гук. — Тебя как всегда интересуют только деньги.  — Я в миллионный раз повторяю, что прежде всего я забочусь о тебе, но ты, видимо, этого никогда не поймешь, поэтому я больше не буду уговаривать и предлагать, а начну действовать.  — Ты не заставишь меня, — с вызовом бросает Чонгук. — Может, этот вариант прокатит с Джином или Тэхёном, но я не намерен ни жить, ни жениться по твоей указке.  — У тебя нет выбора, Чонгук, — отец смотрит на Гука исподлобья совершенно серьезным взглядом. Чонгук молчит, поэтому господин Ким продолжает: — Не думал, что скажу это, но иначе я лишу тебя твоей доли в компании. Гук не сдерживает нервный смешок, из-за чего отец смотрит на него с недоумением.  — Да пожалуйста! Господин Ким смотрит на сына со смесью искреннего удивления и еле заметного разочарования.  — Ты серьезно готов променять компанию на какую-то девицу?  — Знаешь, после твоих слов я, пожалуй, пересмотрю свои приоритеты, — совершенно серьезным тоном говорит Чонгук. — Если тебе больше нечего сказать, я пойду. Удачного празднования.  — Чонгук! Но Чонгук уже не слушает отца, разворачиваясь и направляясь обратно в зал. Господин Ким смотрит Гуку вслед и удивляется тому, насколько он упрямый и непокорный. Но ведь и он сам не собирается уступать. Ситуация между отцом и сыном начинает постепенно накаляться. Сэнваль не помнила, как отвязалась от Юджин. Возможно, она просто-напросто наплевала на нее и пошла своей дорогой, а, возможно, бросила что-то напоследок, но это было совершенно не важно по сравнению с тем, что сообщила эта девушка. Сэнваль знала, что не должна так реагировать, она в принципе даже удивляться не должна, ведь это было вполне ожидаемо… Для кого угодно, но не для нее. Отчего-то Сэнваль не хотелось верить в эти слова. У нее просто в голове не укладывалось то, что Чонгука могут на ком-то женить. Да и разве он согласится? Это же, черт возьми, Чонгук! Он упертый баран, который всегда добивается чего хочет. И Сэнваль тому подтверждение. Но как бы то ни было, после этой новости внутри Сэнваль поселилось какое-то гадкое чувство, заставляющее все органы сжаться от одной только мысли о Юджин и Чонгуке. Сэнваль хотела уйти отсюда подальше, чтобы не видеть всех этих людей, которые искоса поглядывают на нее, думая, что она не замечает их взглядов. Ей противно просто находиться в этом обществе. И только сейчас, кажется, девушка поняла слова Джина о том, что ей никогда не стать его частью. Сэнваль отошла под балконы, ближе к стене, где практически не было людей. Чимина она так и не нашла. Она и думать о нем забыла после слов Юджин. Они просто не шли из ее головы. Сэнваль прокручивала их вновь и вновь, надеясь, что она просто неправильно поняла девушку, но затем сама же злилась из-за собственной наивности. Сэнваль прекрасно понимала, что просто пытается себя обмануть.  — Надо же, кто тут у нас, — девушка вздрогнула, услышав знакомый голос и обернулась на него. Сокджин стоял в паре метров от нее. Как всегда в дорогом костюме и с идеально уложенными волосами — кажется, Сэнваль ни разу не видела его в обычном повседневном виде. В принципе, скорее всего, это и есть его обычный вид. Сэнваль настолько не хотела сейчас никого видеть, а в особенности его, что просто собиралась развернуться и уйти, но крепкая хватка Джина на ее запястье не позволила ей этого сделать. Девушка обернулась и посмотрела на него непонимающим взглядом.  — Куда-то спешишь?  — Подальше от тебя, — огрызнулась Сэнваль, вырывая свою руку.  — Не торопись, — Джин довольно ухмыляется, пока Сэнваль смотрит на него с недоумением. — Смотрю, ты уже слышала радостную новость.  — О чем ты?  — Я видел, как ты разговаривала с Юджин, — Джину явно нравится играть с эмоциями Сэнваль.  — И что? — девушка пытается выглядеть непринужденной, но ее воротит от одного только вида Кима.  — Надеюсь, он пригласит тебя на их свадьбу, потому что я прямо-таки жажду увидеть твое лицо, — усмехается парень.  — Поверь, ничего нового ты не увидишь, — огрызается Сэнваль, с вызовом глядя на Джина.  — Правда? Как жаль, — Джин наигранно вздыхает. — А я надеялся увидеть боль, разочарование и самое главное — ревность, — Сэнваль смотрит на парня немигающим взглядом, будто надеясь сжечь его на месте силой мысли. — Только не отрицай, что тебе не плевать на Чонгука. У тебя было столько возможностей соблазнить его, но ты все время медлила. Знаешь, почему? — Джин выдерживает паузу, будто давая возможность Сэнваль ответить, но девушка продолжает молчать. — Потому что тебе не хотелось предавать его. Ты не могла выбрать между братом и Чонгуком, но в конце концов решилась. А знаешь, почему ты все-таки решилась? — Сэнваль не могла поверить собственным ушам. Этот человек будто читал ее мысли и эмоции как открытую книгу. Девушка чувствовала себя перед ним совершенно беззащитной. — Потому что ты сама этого хотела. Пока ты пыталась завоевать сердце Гука, ты сама влюбилась в него.  — Заткнись, — шипит Сэнваль. — Это все вранье. Джин лишь вновь довольно усмехается.  — Твоя реакция лишь подтверждает мои слова. Знаешь, я открою тебе секрет. В большинстве случаев я в основном лишь предполагаю. Ты сама выдаешь себя с головой.  — Тебе недостаточно? — вдруг говорит Сэнваль, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в кожу. — Недостаточно того, что ты несправедливо упек моего брата за решетку, отнял у Чонгука долю в компании, а меня оставил без ничего? Тебе этого недостаточно? Тебе обязательно приходить и поливать меня грязью? Чего ты добиваешься, черт возьми?!  — Ничего, — Джин с беспечным видом пожимает плечами. — Всего лишь наслаждаюсь триумфом.  — Что ж, иди делай это в другом месте, потому что я не хочу видеть твою наглую физиономию ближе, чем в ста метрах от себя. Джин смотрит на девушку, внимательно оглядывая ее лицо и явно думая о чем-то своем. Сэнваль отворачивается, не желая видеть этого человека, разрушившего всю ее жизнь и продолжающего рушить ее снова и снова.  — Посмотри на себя, — говорит Джин вдруг резко посерьезневшим тоном. — Чонгук сделал из тебя человека, и ты могла бы быть благодарна ему и прожить нормальную жизнь, но вместо этого попала в ловушку собственных чувств и теперь страдаешь из-за этого, — парень взял Сэнваль за подбородок, поворачивая ее лицо и заставляя посмотреть ему в глаза. Девушка даже не сопротивлялась. У нее просто уже не было сил. Она чувствовала себя разбитой. Полностью разбитой. — Неужели ты настолько наивна, что надеялась, будто Чонгук после всего этого останется с тобой? Ты все больше разочаровываешь меня, Мин Сэнваль. Пожалуй, я тебе скажу, как все будет на самом деле, — Джин хмыкнул, и в его взгляде вдруг проступил оттенок презрения. — Чонгук откажется от своей доли в компании, его клуб погрязнет в долгах, и он будет вынужден продать все, что у него есть и жениться на Юджин. Ты выпустишься из детдома и окажешься на улице, потому что без своего брата ты и шагу ступить самостоятельно не можешь. А Мин Юнги… — Джин сделал паузу, будто его рассказ достиг самого кульминационного момента. — Он проведет за решеткой свои лучшие годы, и ты ничего, совсем ничего не сможешь с этим поделать. Именно в тот момент, когда Сэнваль подумала, что больше не сможет это терпеть, что вот сейчас она либо разревется на месте, либо задушит Джина собственными руками, пальцы парня соскользнули с ее подбородка, а его самого отбросило куда-то назад. Чонгук возник перед Сэнваль совершенно внезапно. Казалось, даже Джин был удивлен такому повороту событий. Но больше он был удивлен, естественно, тому, что назад его отбросил именно удар по лицу, прилетевший от Чонгука.  — Кажется, я уже достаточно терпел, — сказал Чонгук, сжимая и разжимая ладонь в кулак. Джин выпрямился. Его обычно сдержанно бесстрастное лицо исказилось в плохо скрытой гримасе ярости. Парень коснулся носа и глянул на испачкавшиеся в крови пальцы, а затем на брата.  — И за что же, позволь спросить? — Сокджин нервно усмехнулся, с трудом сдерживая эмоции.  — За все хорошее, — сквозь зубы процедил Чонгук. — Мне следовало бы сделать это гораздо раньше. Джин обернулся, проверяя нет ли поблизости людей, затем подошел к Чонгуку, который загородил собой Сэнваль. Он потянулся было к нему, чтобы ухватиться за лацканы его пиджака, но в последний момент остановился, передумав, и одернул руку.  — Пожалуй, не буду уподобляться тебе, — фыркнул Джин, поправляя пиджак, а затем кивнул на Сэнваль. — С ней ты совсем растерял свои манеры.  — Тебе не хватило? — шипит Чонгук.  — Что ты! Мне достаточно. А вот тебе, я смотрю, все мало, — Джин вынимает из кармана пиджака платок и подносит к носу, пытаясь остановить кровь. Чонгук хмурится, не совсем понимая слова брата. — Скажи спасибо, что я заполучил твою долю таким образом, а ведь мог выбрать менее лояльный способ.  — О чем ты? — Чонгуку совершенно не хочется говорить сейчас с братом, но слова парня вынуждают его заинтересоваться.  — Разве ты не слышал, что случилось с нашим дядей? — Джин вопросительно вскинул брови. Чонгук промолчал. — Ах, ну да, ты же тогда под стол пешком ходил, откуда ж тебе помнить? Так вот они с отцом должны были разделить компанию между собой, но затем дядя вдруг попал в аварию.  — То есть ты хочешь сказать…  — Я ничего не хочу сказать, — Джин не дает брату договорить. — Я лишь говорю, что ты легко отделался. Сам посуди, если ты женишься на Юджин, тебе и компания не нужна будет. Сколько бы я ни старался, ты не останешься ни с чем.  — Ты… — Чонгук делает пару шагов к Джину, останавливаясь прямо перед ним. — Ты возомнил себя не пойми кем, пытаясь контролировать всех вокруг. Может, я и проиграл тебе, но это не дает тебе никаких преимуществ, я все еще презираю тебя и буду презирать до конца жизни. Кого бы ты из себя ни строил, ты все так же низок, каким был всегда.  — Это я-то низок? — хмыкает Джин, усмехнувшись, а затем кивает в сторону Сэнваль. — Разве я вру себе и всем вокруг о своих чувствах? Разве я боюсь признаться в этом, потому что знаю, что это ни к чему не приведет? Разве это я влюбляюсь в детдомовских оборванок?  — Закрой рот…  — Он прав, — наконец, подает голос Сэнваль, заставляя обоих братьев повернуться в ее сторону. Казалось, они вообще забыли об ее присутствии. — Да, я стала хорошо выглядеть, может, даже изменилась в поведении, но в душе я все та же детдомовская оборванка, которой должно быть стыдно показываться на люди. Куда уж мне до Юджин? — Сэнваль глубоко вздыхает, стараясь держать себя в руках, и переводит взгляд на Сокджина. — Знаешь, я все могу стерпеть, но жалею я только об одном — что такой ублюдок как ты разрушил жизнь моего брата.  — Это не я ее разрушил, дорогая, — отвечает Джин, заставляя Сэнваль с недоумением нахмуриться. — Если бы он не пошел на поводу у Хосока и своего желания заполучить легких денег, то Намджун никогда бы не стал точить на него зуб…  — У Хосока? Причем тут Хосок? — не поняла Сэнваль.  — Ты не знаешь? — Джин вопросительно вскидывает брови. — Считала его своим спасителем, да? Если бы не он, ты бы померла в том борделе, не так ли? Джин не успевает сказать что-то еще. Чонгук несильно бьет его под дых, заставляя согнуться пополам. Он оглядывается через плечо, смотря на Сэнваль, но та уже несется к выходу, не видя никого на своем пути.