Пигмалион

Сэнваль с трудом преодолела всех этих людей, собравшихся в зале, и выбежала наружу. Забежав за колонну, девушка прислонилась к ней спиной и тяжело вздохнула, пытаясь выровнять дыхание. Ноги жутко гудели от каблуков, но Сэнваль не обращала на это никакого внимания. Девушка думала только о сказанных только что словах Джина, из-за которых у нее в глазах стояли слезы. В мыслях все перемешалось, слишком много произошло за такое короткое время. Сэнваль не должна была приходить сюда. Зачем она согласилась? Зачем, если Чонгук все равно проиграл? Зачем он привел ее сюда, зная, что это бессмысленно? Решил поиздеваться? А Джин? Решил добить ее своими насмешками? Сэнваль просто не в силах была терпеть его издевательств. Она думала, что может стерпеть все, что угодно, но теперь понимала, что глубоко ошибалась на свой счет. Она тоже не железная, и у нее тоже есть чувства, на которых в последнее время успешно играет семейка Кимов. Никто прежде не доводил Сэнваль до слез. Ни Мина с ее ругательствами, ни директор Кан, ни даже Намджун. Она никогда не плакала при ком-то, потому что не могла позволить себе казаться слабой. Потому что знала, что если кто-то увидит ее слезы, то посчитает ее уязвимой. Так случилось с Чонгуком, когда Сэнваль приснился кошмар. Она потом еще долго корила себя за ту минутную слабость, за то, что позволила ему успокоить и защитить себя. И вот во что это вылилось. Теперь она снова чувствует себя совершенно опустошенной, с трудом сдерживая слезы.  — Йа, Сэнваль! — послышался знакомый голос совсем близко. Сэнваль хотела убежать и спрятаться где-нибудь, чтобы никто не мог ее найти, но ноги просто не держали девушку, поэтому она даже не смогла сдвинуться с места. — Я видел, как ты выбегала из зала, — рядом появился тяжело дышащий Чимин. Он оперся рукой о колонну, приводя дыхание в норму, но как только парень увидел лицо Сэнваль, тут же засуетился. — Что с тобой? Что-то случилось?  — Чимин… — выдохнула Сэнваль, стараясь прийти в себя, но дрожь в голосе выдавала ее с головой. — Давай уйдем отсюда… Чимин с недоумением и искреннем удивлением оглядел Сэнваль.  — Но почему? Что не так? Сэнваль, ты… Ты плачешь?  — Увези меня отсюда, — Сэнваль неожиданно для Чимина и для самой себя оттолкнулась от колонны и схватилась за пиджак парня, смотря в его глаза умоляющим взглядом. Чимин застыл на месте от удивления. — Увези меня отсюда быстрее! — чуть громче повторила Сэнваль. Ее глаза были полны слез, но девушка все еще не оставляла попыток остановить их. — Я хочу к Юнги. Отвези меня к Юнги, — Сэнваль замолчала, продолжая смотреть на Чимина все тем же взглядом, а затем еле слышно добавила: — Прошу тебя… Пожалуйста. Чимин колебался еще какое-то время. Он смотрел в глаза девушки и не узнавал ее. Что такого могло произойти, что сама Мин Сэнваль умоляет его увезти ее отсюда? Что такого произошло, что так сломало ее? Почему она все еще страдает? Ничего не сказав, Чимин берет Сэнваль за руку, крепко сжимая ее ладонь, и тянет девушку за собой. Она следует за Паком на автомате, даже не различая дороги и совершенно не следя за тем, куда они идут. Перед глазами стоит пелена из собственных слез, но не они мешают видимости. Просто Сэнваль настолько устала, что сама не хочет ничего видеть. Сэнваль молчит всю дорогу. Чимин тоже не говорит ни слова. Он знает, что сейчас это бессмысленно. Видя состояние Сэнваль, парень понимает, что вряд ли сейчас добьется от нее членораздельных объяснений. Любопытство распирает его, но Чимин терпит, потому что знает, что рано или поздно все равно получит ответы на свои вопросы. Как только машина останавливается возле полицейского участка, и Сэнваль узнает местность, она тут же выскакивает наружу и мчится ко входу, не обращая внимания на оклики позади себя. В столь поздний час в участке практически никого нет, но несмотря на это возле камер с преступниками Сэнваль останавливает охранник, от которого девушка пытается всячески отмахнуться, но все тщетно. Подоспевший следом за ней Чимин что-то говорит охраннику, и тот покорно отступает, пропуская Сэнваль в коридор. Девушка лихорадочно оглядывала лица людей по ту сторону решеток, стараясь узнать в них своего брата. В конце концов Сэнваль останавливается у последней камеры в конце коридора и оглядывает мятную макушку парня, устроившегося на койке у стены.  — Юнги-я… — тихо зовет Сэнваль охрипшим голосом. Парень даже не шевелится. — Йа, Мин Юнги, просыпайся, мелкий засранец! — Юнги вздрагивает и приподнимается на локтях, оглядывая помещение сонным взглядом. Но как только он видит Сэнваль, его сон как рукой снимает. Мин вскакивает с места и подходит к решетке.  — Сэнваль? Ты чего тут забыла? — Юнги с растерянным видом чешет затылок, оглядывая сестру с ног до головы. — Откуда ты такая? — спрашивает он, имея в виду наряд Сэнваль. Затем парень видит ее глаза, и его недоумение мгновенно сменяется беспокойством. — Что случилось, Сэнваль? Девушка молчит, уставившись куда-то себе под ноги и не смея поднять на брата взгляд. И о чем она только думала? Зачем пришла к нему в таком состоянии? Чтобы заставить его еще больше волноваться за нее? Разве сейчас ему это нужно? Но ей не к кому больше пойти. Он — все, что у нее есть. Только он может выслушать и понять ее. Только он сможет вправить ей мозги, когда это нужно. Так к кому идти, если не к нему?  — Сэнваль, если ты продолжишь молчать, я…  — Я не могу больше терпеть, — говорит Сэнваль, наконец, поднимая на брата заплаканные глаза. По щекам уже вовсю текут слезы. Юнги смотрит на сестру с глубоким удивлением. — Я сделала достаточно, разве не так? Скажи, что я хорошо постаралась…  — О чем ты?.. — все еще недоумевая, спрашивает Юнги.  — Я предала его из-за тебя, Юнги, — всхлипнув, говорит девушка. — Джин шантажировал меня. Сказал, что если я не затащу его в постель, то ты попадешь за решетку. Я думала, что спасаю тебя, но сделала только хуже, — Юнги стоит, не смея пошевелиться и внимая каждому слову сестры. — Он проиграл из-за меня, Юнги. А я… Я лишилась всего. Сначала ты, а потом… Даже мой спаситель оказался предателем…  — Сэнваль, ты… Ты узнала про Хосока? — догадался Юнги, с трудом разбирая слова сестры.  — Неважно. Уже ничего неважно, — качает головой Сэнваль. — Я жалею, что два месяца назад сунулась в тот чертов клуб. Я ненавижу тот день, когда меня вытащили из борделя! Лучше бы я сдохла там тогда, чем терпела сейчас все это, — Сэнваль медленно опускается на колени и прислоняется лбом к решетке, уже не сдерживая свои рыдания. — Я никогда не чувствовала себя такой униженной, Юнги. Я ненавижу себя, потому что знаю, что это я виновата во всем этом. Я виновата в том, что не смогла уберечь тебя от тюрьмы, я виновата в том, что не смогла противостоять Джину, я виновата в том, что Чонгук проиграл, и я виновата в том, что страдаю сейчас из-за этого. Ты, наверно, думаешь, так мне и надо? — Сэнваль поднимает взгляд на брата. Тот молчит, продолжая смотреть на сестру удивленным взглядом. — Так и есть, — Сэнваль истерически усмехается сквозь слезы. — Твоя сестра — дура, которая влюбилась в того, в кого не должна была. Я знаю, что мне нельзя было этого делать, но почему мне так больно? Вот здесь, — Сэнваль несильно ударяет себя кулаком в грудь. — Почему от одной только мысли о нем, здесь все сжимается? Как? Как я могла допустить это? Я такая жалкая… Юнги опускается напротив сестры, берет ее за подбородок и поднимает ее лицо, заставляя посмотреть себе в глаза. Юнги никогда не видел сестру такой разбитой, но он не подает вида, что удивлен и обескуражен таким ее поведением, потому что знает, что не такой его реакции она сейчас ожидает. Она пришла за поддержкой и успокоением. И она их обязательно получит.  — Ты не виновата в том, что чувствуешь, — говорит Юнги, заставляя сестру затаить дыхание в ожидании его следующих слов. — Этот человек дал тебе все — уютный дом, вкусную еду, хорошую одежду и заботу, которой тебе так не хватало все это время и которой тебе не доставало от меня. Это было вполне ожидаемо — что ты в конечном итоге привяжешься к нему, поэтому тебе не стоит убиваться по этому поводу. В конце концов Ким Сокджин рассчитывал именно на это. Разве ты позволишь ему наблюдать свою слабость?  — Но я уже проиграла ему… Мы все проиграли, а он выиграл. Ты рассчитывал на то, что Чонгук позаботится обо мне и дальше, но у него самого в скором времени ничего не останется. И все из-за меня…  — Нет, — Юнги качает головой и аккуратно стирает слезы с лица Сэнваль. — Здесь нет твоей вины. Чонгук сам наверняка знал, на что идет. Он мог бы до последнего держаться подальше от тебя, но не стал делать этого. Он подпустил тебя к себе, даже несмотря на то, что мог лишиться всего, что имеет. Он дал мне обещание позаботиться о тебе. И что-то мне подсказывает, что ничто не помешает ему сдержать это обещание.  — Но я не хочу этого, — возражает Сэнваль, смотря на брата широко раскрытыми глазами. — Я не хочу, чтобы он держал это обещание. Что бы ты ни говорил, я все равно… Я все равно чувствую себя виноватой перед ним. И я не хочу больше обременять его. Прости меня, но я не могу рассчитывать на него. Губы Юнги трогает легкая полуулыбка.  — Узнаю свою сестру, — Сэнваль с непониманием хмурится на слова Юнги. — Ты в праве поступать как считаешь нужным. Я все равно знаю, что ты не пропадешь. Теперь я точно уверен в этом.  — Но… почему? — искренне удивляется Сэнваль. — Раньше ты и на шаг меня от себя не хотел отпускать, а сейчас говоришь такое…  — Может, Чонгук и проиграл, влюбившись в тебя, но зато он выиграл в самом основном, — отвечает Юнги. — Он смог изменить тебя. Изменить в лучшую сторону. Теперь ты видишь мир таким, какой он есть на самом деле. Ты не ненавидишь всех вокруг и не тратишь свое время впустую, проклиная жизнь за то, что она так несправедливо обошлась с тобой. Ты хочешь двигаться дальше. И это заметно.  — Неправда. Я все еще никчемная и ни на что не годна без тебя, — вздыхает Сэнваль.  — Айщ! — Юнги дает сестре легкий подзатыльник, заставляя ее поморщиться. — Я тут ее приободрить пытаюсь, а она опять за свое нытье. Неблагодарная девчонка!  — Ладно-ладно, я поняла! — ворчит Сэнваль, потирая ушибленное место. — Юнги, — уже окончательно успокоившись, продолжает Сэнваль. — Это правда? Правда, что это Хосок подставил тебя перед Намджуном? — Юнги тяжело вздыхает на вопрос сестры. — Но как? И… Почему ты не говорил мне? Поэтому… Поэтому ты злился, когда узнал, что я связалась с ним?  — Да, — кивает Юнги. — Так вышло, что Намджун поймал только меня, а Хосок слинял и не объявлялся, поэтому все дерьмо полетело на мою голову.  — Если бы я только знала, из-за чего вы рассорились и стали врагами, я бы никогда… Если я увижу этого ублюдка…  — Не говори так, — качает головой Юнги. Сэнваль смотрит на брата непонимающим взглядом. — Да, я был зол на Хосока. Готов был убить его, но только недавно я понял, что если бы не он, я бы мог больше никогда не увидеть тебя. Поверь, если бы Чон Хосок был плохим человеком, он никогда бы не вытащил тебя из этого… борделя, — Юнги с трудом удалось закончить мысль. Он снова тяжело вздыхает и продолжает: — В конечном итоге я все равно там, где должен был оказаться с самого начала, — Юнги обводит взглядом свою небольшую камеру. — Я ведь мог бы и не соглашаться на предложение Хосока, но я согласился. И поплатился за это.  — Хватит! — прерывает брата Сэнваль. — Ты выйдешь отсюда, слышишь? Я вытащу тебя… Юнги на слова сестры лишь вымученно улыбается.  — Ты же знаешь, что это практически невозможно, — с каждым словом Юнги глаза Сэнваль все больше наполняются слезами. Снова. — Тебе придется научиться жить без меня. Сэнваль прикусывает губу, чтобы подавить всхлип. Она не должна плакать. Только не снова. Только не перед Юнги. Она должна оставаться сильной ради него. Спустя какое-то время Сэнваль чувствует руки брата на своих плечах. Он притягивает ее к решетке, обнимая, только это навряд ли можно назвать объятьями. Прутья решетки ужасно мешают, становясь непреодолимой преградой, но Сэнваль все равно обнимает брата в ответ насколько это возможно. Проходит достаточно времени, когда Сэнваль чувствует, как руки начинают неметь от неудобства. Юнги осторожно отстраняется и смотрит на сестру своим обычным внимательным взглядом, которого так ей не хватало все это время.  — Что собираешься делать?  — Я же сказала. Хочу вытащить тебя отсюда, — уверенным тоном заявляет девушка. Юнги раздраженно закатывает глаза, не сдерживая усмешки.  — Помимо этого.  — А… — Сэнваль задумывается. — Не знаю, пока не решила. Но я не вернусь к Чонгуку. Наши дороги на этом расходятся.  — Как знаешь, — пожимает плечами Юнги. — Я верю в твои решения.  — Странно слышать это от тебя, — хмыкает Сэнваль. — Неужели клетка так меняет людей?  — Кажется, ты не поняла, — улыбается Юнги. — Это не я изменился. А ты.  — Ты все слышал, да? — спрашивает Сэнваль, когда Чимин выходит из участка следом за ней.  — Мне соврать или сказать правду? — остановившись возле девушки, отвечает вопросом на вопрос Пак.  — Вообще ничего не говори. Судя по тому, что ты стоял в нескольких метрах от камеры Юнги, все и так понятно, — Сэнваль вздыхает, стараясь подобрать правильные слова для продолжения диалога. После разговора с Юнги ей стало намного легче, и теперь девушка чувствовала себя спокойней, увидев брата. — Прости, что так внезапно заставила тебя сорваться с места. Мне просто нужно было увидеться с ним…  — Я знаю, — улыбается Чимин, а затем с заинтересованным видом спрашивает: — Ты ведь не расскажешь, из-за чего ты решила сбежать оттуда? Давай колись, кто именно из Кимов довел тебя до такого состояния? Я самолично побью его своей дубинкой.  — Уж точно не Тэхён, — усмехается Сэнваль, смотря на Чимина. — Я просто… не хочу никого из них видеть. Чимин глубоко вздыхает, смотря куда-то вдаль.  — Пошли.  — Куда?  — Отвезу тебя домой.  — Ты разве не слышал? — Сэнваль выгибает бровь. — Я же сказала, что не вернусь к Чонгуку. С него хватит…  — Ко мне домой, — перебивает Чимин, заставляя Сэнваль с удивлением воззриться на него.  — С чего бы это?  — Тебе же некуда идти, кроме как не к Чонгуку, так ведь? — Чимин вопросительно вскидывает брови, переводя взгляд на Сэнваль. Та продолжает смотреть на него с легким недоумением. — А к нему ты возвращаться не хочешь. Не оставлять же тебя на улице. Можешь пожить у меня.  — Это было бы слишком нагло с моей стороны, — качает головой Сэнваль, опуская взгляд на свои туфли.  — Странно видеть тебя переживающей о собственной наглости, — усмехается Чимин. — Хотя мне давно пора перестать удивляться. Твой брат прав — ты совсем изменилась.  — Йа, мне не нравятся эти разговоры, — ворчит Сэнваль. — Просто ты и так достаточно для меня сделал. Не хочу снова утруждать тебя. Я сама могу о себе позаботиться.  — Единственное, чем ты меня утруждаешь, — это тем, что тебя приходится уговаривать, — хмыкает Чимин, потрепав Сэнваль по волосам. Девушка недовольно надувает губы. — Поживи у меня, пока не закончится судебный процесс по делу Юнги, а потом сама можешь начать искать себе жилье, если самостоятельность в заднице играет, — бросает Чимин и, звякнув ключами, идет к машине, припаркованной возле участка. — Ты идешь? — бросает он через плечо, заметив, что Сэнваль не следует за ним. — А то я могу передумать…  — Айщ, вот же… И с каких пор ты сам-то стал таким наглым? — ворчит Сэнваль, все-таки семеня следом за довольным Чимином.  — Вау! Дэбак! — восклицает Сэнваль, стоя в гостиной Чимина и с восхищением оглядывая окружающее ее пространство. — Я и не знала, что ты в таких хоромах живешь!  — Ну… С домом Гука навряд ли сравнится, но я не жалуюсь, — усмехается Чимин, бросая ключи на тумбу возле входа. Сэнваль тем временем ходит по гостиной, разглядывая ее. Здесь светлее, чем в доме Чонгука. Вся мебель выполнена в пастельных тонах, а через большие окна днем наверняка в комнату попадает много света. Сейчас же перед Сэнваль из окна открывался потрясающий вид на ночной Сеул. Девушка остановилась у окна, завороженно глядя вниз. Она никогда не видела такой красоты. Все как на ладони. Смотря на огни города с такой высоты, Сэнваль чувствовала себя вознесенной над всеми земными проблемами. Ей здесь определенно нравилось.  — Вот, можешь надеть это, — Чимин бросает на диван футболку со спортивными штанами. Отрываясь от своих размышлений, Сэнваль оборачивается и отрешенным взглядом смотрит на вещи, оставленные на диване. — Завтра я съезжу к Чонгуку за твоими вещами, — продолжает Чимин, скидывая с себя пиджак и расслабляя галстук. — Твоя комната прямо по коридору, — Чимин показывает куда-то в сторону кухни-студии, смежной с гостиной. Там Сэнваль замечает узкий коридор, ведущий в глубину квартиры.  — Я могла бы и на диване поспать, — не совсем уверенно бурчит девушка, на что Чимин лишь усмехается. Затем он вытаскивает телефон и, посмотрев на экран, недоуменно хмурится.  — Айщ, одиннадцать непринятых от Чонгука. Наверно, тебя ищет, — говорит Чимин и уже собирается было перезвонить Гуку, но Сэнваль бросается к парню, вырывая телефон из его рук. Пак с недоумением смотрит на девушку.  — Не говори ему, что я здесь. Не хочу, чтобы он знал, — объясняет Сэнваль, кусая губу и отводя взгляд.  — Боишься, что придет и побьет меня? — хмыкает Чимин. — Не волнуйся, я могу за себя постоять. Я же все-таки полицейский.  — Айщ, посмотрите на него… — ворчит Сэнваль. — Горе-коп…  — Йа, это почему это «горе»? Сэнваль лишь вымученно улыбается в ответ на вопрос парня.  — Может, тебе стоит поговорить с Чонгуком? — через некоторое время молчания спрашивает Чимин. — Все-таки неправильно вот так убегать.  — Знаю, — Сэнваль тяжело вздыхает, переводя взгляд на окно. — Но я не думаю, что наш разговор закончится чем-то хорошим. Мне кажется, я не смогу больше смотреть ему в глаза после всего. Поэтому пусть теперь живет своей жизнью и забудет меня. Хотя после всего, что я натворила, он вряд ли когда-нибудь меня забудет. Будет ненавидеть до конца жизни.  — Ты же знаешь, что Чонгук не такой, — возражает Чимин. — Он не станет винить тебя…  — Зато я стану, — перебивает Пака Сэнваль.  — Ты просто боишься того, что он продолжает заботиться о тебе даже после всего, что было. Потому что Чонгук держит свое слово. А он дал слово, что не выкинет тебя на улицу и обеспечит чем сможет.  — Единственный, кого он должен сейчас обеспечить, — это он сам, — задумчивым тоном парирует Сэнваль. — Потому что из-за меня у него скоро ничего не останется.  — Не волнуйся о нем. Чонгук не пропадет, — заверяет Чимин. — Ты лучше о себе переживай.  — Я переживаю только о том, как бы вытащить Юнги из-за решетки, — вздыхает Сэнваль.  — Я сделаю все возможное. Обещаю, — чуть тише говорит Чимин. Сэнваль смотрит на Пака задумчивым взглядом, затем вдруг подходит к нему и заключает в объятья, обвивая руки вокруг его талии. Чимин слегка ошарашен действиями девушки. Он медлит около минуты, не совсем понимая, как ему реагировать, а затем неуверенно обнимает девушку в ответ.  — Спасибо, — шепчет Сэнваль так, чтобы Чимин не услышал дрожи в ее голосе. Глаза вновь наполняются слезами, и Сэнваль начинает презирать себя за такое поведение. Сколько раз она уже плакала за этот вечер? Она стала слишком слабой. — Правда. Я очень благодарна тебе. Вместо ответа Чимин аккуратно гладит Сэнваль по волосам, стараясь успокоить девушку и уверить ее в том, что теперь она в безопасности. С ним ей нечего опасаться. Возможно, немного эгоистично допускать подобные мысли в такой момент, но именно сейчас Чимин почему-то думает, что у него есть шанс на то, чтобы заполучить Сэнваль. Да, действительно глупо думать об этом сейчас, ведь буквально только что девушка сама говорила о том, что влюблена в Чонгука. Но ведь им все равно не суждено быть вместе? Как бы Чимин ни ценил друга, как бы ни хотел, чтобы у него все было хорошо, он прекрасно понимал, что Чонгуку лучше забыть о Сэнваль, как и Сэнваль — о Чонгуке. Чимин почти не удивился, когда на утро на пороге его дома появился Чонгук. Он был в своем вчерашнем костюме, но выглядел уже не таким опрятным: волосы взъерошены, пиджак и две верхние пуговицы рубашки расстегнуты, под глазами залегли тени, да и в общем Гук выглядел уставшим. Видимо, не спал всю ночь. — Где она? — был первый вопрос, который задал парень, проходя внутрь квартиры и оглядываясь. — О чем ты? — Чимин с недоумением нахмурился, хотя прекрасно понял, о ком говорит Чонгук. — Только давай без этого цирка, хён, — Чонгук вздохнул, переводя усталый взгляд на друга. — Я видел, как Сэнваль вчера садилась к тебе в машину. Дома ее нет, поэтому я пришел к тебе. — Я не… — Чим-Чим, я там взяла твой шампунь. Надеюсь, ты не убьешь меня за то, что я вылила на себя половину… — Сэнваль вышла в гостиную, протирая волосы полотенцем, из-за чего не сразу заметила Чонгука, с удивлением и непониманием воззрившегося на нее. Скинув с волос полотенце, Сэнваль шарахнулась в сторону так, будто увидела привидение. Девушка среагировала мгновенно: она рванула обратно в коридор, откуда вышла, и заперлась в своей комнате, хлопнув дверью прямо перед носом погнавшегося за ней Чонгука. — Йа, Мин Сэнваль! — Гук дергает ручку двери, но она не поддается. Сэнваль прижимается спиной к двери с обратной стороны. — Какого черта ты творишь? — девушка молчит, тяжело дыша и пытаясь унять колотящееся сердце. — Почему ты сбежала вчера? Отвечай! — властным тоном говорит Гук, чуть понизив голос. — Это из-за того, что сказал Джин? — Потому что я не хотела там больше находиться, — тихо отвечает Сэнваль. Гук немного успокаивается, услышав ее голос. — Почему ты не сказала мне. Почему сбежала? Какого черта я должен искать тебя хрен пойми где? — Вот именно. Ты не должен искать меня. Больше не должен, — говорит Сэнваль. Чонгук замирает, услышав слова девушки. — Что ты имеешь в виду? — Ты сам прекрасно понимаешь, Гук, — у Сэнваль начинают постепенно сдавать нервы, когда она понимает, что сейчас придется все ему объяснять. Сейчас придется отказаться от него навсегда. — Два месяца уже прошли. Нас больше ничего не связывает. Я… должна уйти. — Что ты несешь? — злится Чонгук. — Я сказал, что не оставлю тебя. Разве я не ясно выражался? — Брось, Чонгук. Ты ничем мне не обязан, — стоит на своем Сэнваль. — Скоро Джин заставит тебя отказаться от доли. Тебе нужно думать о себе и своем будущем. Я только буду обременять тебя. — Замолчи, — говорит Чонгук, с трудом сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Я сам решу, что для меня лучше. — А как же я? — вдруг спрашивает Сэнваль. — Я тоже способна принимать решения. И я свой выбор сделала. Даже несмотря на то, что нас уже ничего не связывает, ты должен уважать мой выбор, — глаза Сэнваль уже наполнились слезами, и ей стоит огромных усилий сдержать дрожь в своем голосе. — И это все? Ты вот так просто уйдешь? — слышится голос Чонгука из-за двери после нескольких секунд молчания. — Да. Я очень благодарна тебе за то, что ты сделал для меня за эти два месяца, но больше мы ничего друг другу не должны. Можешь забыть о своем обещании помочь. Я сама о себе позабочусь, — Сэнваль замолкает на какое-то время, прокручивая в голове свои следующие слова. Она чувствует себя ужасно, ведь все, что она говорит, — чистая ложь. Она вовсе не хочет уходить, вовсе не хочет отпускать Гука. Но так будет лучше для всех. Поэтому Сэнваль продолжает: — Твой отец был прав. Он желает для тебя только лучшего. Ты должен жениться на Юджин, иначе останешься ни с чем. — Ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю! — восклицает Чонгук. — Я лучше останусь ни с чем, чем буду следовать чьим-то указаниями. Разве не ты сама говорила мне, что мой отец не прав? Разве ты не была на моей стороне?! — Я ошибалась! — восклицает Сэнваль, кусая губу до крови. — Я ошибалась, ясно?! Я просто не понимала. А сейчас поняла. Я никогда не была на твоей стороне. — Открой дверь, — тихий голос Чонгука прерывает Сэнваль. — Зачем? — осторожно спрашивает девушка. — Открой дверь и скажи мне это в лицо. Иначе я буду считать, что ты врешь. Сэнваль застывает на месте как вкопанная. Она не может. Не может открыть дверь, потому что именно поэтому она ее закрыла — из-за того, что не может смотреть ему в глаза, говоря всю эту ерунду. Она не хочет снова ему лгать. Он не заслужил этого. Но, что, если другого выхода нет? Сэнваль ведь уже решила, что так будет лучше. Так будет правильнее. Но почему ей так тяжело? Она столько пережила, но именно сейчас ее сердце почему-то сжимается от боли, а жгучие слезы уже вовсю текут по щекам. Слишком быстро она сдалась. Слишком быстро привыкла к нему и теперь должна платить за это. Все честно. Все так, как и должно было быть. — Я так и знал, — Чонгук вымученно усмехается. — Ты врешь. Специально врешь, чтобы… И тут парень слышит щелчок, ознаменовывающий открытие двери. Он с недоумением пялится на дверь, будто не веря своим глазам. Дверь слегка приоткрывается, и Сэнваль медленно выходит из комнаты. Она пока не смеет поднять взгляд на Чонгука, скрывая свои покрасневшие от слез глаза. Парень же смотрит на Сэнваль, затаив дыхание, словно увидел перед собой призрака, а не девушку.  — Мне не за чем врать, — говорит Сэнваль. — Ты и сам это прекрасно понимаешь, просто не хочешь признавать. Забудь все, что было, и живи дальше. Потому что я собираюсь поступить именно так, — затем Сэнваль, сделав просто огромное усилие над собой, поднимает взгляд и смотрит Чонгуку прямо в глаза. Она старается не вглядываться в них, представить, что она смотрит сквозь его лицо, но омуты его темных глаз так и тянут заглянуть в них. Сэнваль кажется, что вот-вот и она расколется, сдастся и бросится Чонгуку на шею умолять, чтобы он простил ее за все эти слова. Но вместо этого девушка просто говорит: — Ты мне не нужен. И я тебе не нужна. Пойми это уже. В этот момент Сэнваль кажется, что внутри нее что-то безвозвратно и бесповоротно ломается. Ее тон звучит совершенно бездушно, но на самом же деле девушке хочется кричать от эмоций, распирающих ее, но ни капли не отражающихся на ее лице. Чонгук молчит, и его молчание убивает. Он смотрит в глаза Сэнваль, все еще не веря в то, что слышит. Что-то подсказывает ему, что девушка врет и ему, и самой себе. Но он не может опровергнуть ее слов. Здесь он бессилен. Гук понимает, что сейчас придется отступать. У него тоже есть гордость. И если Сэнваль говорит, что он ей не нужен, то пусть будет так. Вместо слов в стену возле головы Сэнваль прилетает удар кулаком. Девушка чуть вздрагивает, но не подает виду, что ее это волнует. Гук бросает на Сэнваль прощальный взгляд и, даже не взглянув на раскрасневшиеся костяшки пальцев, разворачивается, уходя восвояси. Только когда за ним захлопывается входная дверь, Сэнваль дает волю эмоциям.  — Сынок, вот ты где! Омо, что это с тобой?! — госпожа Ким, удивленно прикрывает рот рукой, когда видит Джина, зажавшего себе нос и пытающегося остановить капающую из него кровь. Парень злым взглядом смотрит вслед уходящему Чонгуку, казалось, даже не замечая своего разбитого носа. — Сокджин, что с твоим носом? Омо, как это произошло? — продолжает верещать Джувон, оглядывая лицо сына на наличие других повреждений.  — Все в порядке, — Джин, наконец, поворачивается к матери, стараясь принять непринужденный вид.  — В порядке?! И ты это называешь «в порядке»? — восклицает женщина, с недовольным видом уперев руки в бока. — Немедленно объяснись, Ким Сокджин!  — Просто мой младший братец снова показывает свой характер, — спокойным тоном выдает Джин, на что Джувон округляет глаза от удивления и негодования.  — Айщ, этот мальчишка… Как он посмел?! — громко возмущается женщина, всплеснув руками. — Что он вообще себе позволяет?  — Успокойся, мама, — Джин успокаивающе гладит мать по плечу. — Я победил его. Такая реакция была вполне ожидаема.  — Победил? — Джувон с недоумением хмурится. — Что ты имеешь в виду?  — Скоро сама все увидишь, — загадочным тоном выдает парень.  — Айгу… — Джувон дает сыну легкий подзатыльник, ворча себе что-то под нос. — Вечно намудришь что-нибудь — и вот до чего это доводит. Нужно быть осмотрительнее! — Джин лишь слегка усмехается словам матери. Парень вытирает остатки крови из носа, убеждаясь, что она больше не пачкает его лицо. Нос немного ноет, но Джин не обращает внимания на эту боль. — Кстати, я видела, что Чонгук притащил сюда эту девицу. Мин Сэнваль, кажется, да? — говорит Джувон, переводя тему. — Как он вообще додумался до такого? У этого мальчишки вообще нет манер. Неужели его отец еще не сказал ему про Юджин…  — Сказал, — отвечает Джин, заставляя мать с недоумением воззрится на него. — Иначе он бы так не реагировал. Джувон с недовольным видом поджимает губы.  — Надеюсь, у него хватит ума больше не водиться с этой девчонкой и хоть раз послушать отца.  — Не думаю, что он так просто ее оставит, но у него не будет выбора, — заключает Джин.  — Отец так печется о нем, а он ведет себя совершенно не благодарно, — Джувон глубоко вздыхает, стараясь держать себя в руках. — Не понимаю, почему Юджин выбрала именно его. Ты был бы для нее гораздо лучшим кандидатом…  — Не будем об этом, — прерывает мать Джин. Женщина осторожно косится в его сторону.  — Вот бы была возможность нарыть что-то на эту Сэнваль, — размышляет она вслух, задумчиво оглядывая группу гостей чуть поодаль. — Я просто уверена, что она не та, за кого себя выдает. Если это всплывет наружу… Пожалуй, я попрошу своего секретаря заняться этим.  — Не нужно, — вдруг заявляет Джин. Джувон с недоумением хмурится.  — Что?  — Не нужно ничего искать, — повторяет Джин, а затем, задумчиво ухмыльнувшись и посмотрев куда-то в сторону выхода, добавляет: — Я знаю достаточно…