Пигмалион

— Чонгук? — Чимин удивленно воззрился на вошедшего в кабинет друга, так и не донеся лапшу до рта. Гук вошел внутрь и опустился напротив обедающего Чимина. Тот лишь продолжал с непониманием смотреть на него. Чимин не видел Гука с тех пор, как тот заявился к нему домой, чтобы найти Сэнваль. Прошло всего пару дней, но Чонгук не звонил и не давал о себе знать. Чимин прекрасно понимал, что ему сложно было перенести разговор с Сэнваль, поэтому тоже лишний раз не тревожил друга. И теперь, когда Гук собственнолично заявился к нему посреди рабочего дня, Чимин был крайне удивлен такому внезапному визиту.  — Ты разве не должен быть в офисе? — интересуется Чимин, наконец, продолжив есть свою лапшу.  — А ты разве не должен обедать в столовой? — хмыкает Гук, вопросительным взглядом окидывая накрытый стол перед собой.  — Йа, у меня времени даже в туалет сходить нет, а до столовой идти — тем более, — ворчит Чимин. Чонгук лишь усмехается. — Что? Что?  — Ничего, — качает головой Чонгук.  — Так, зачем пришел? — заинтересованно спрашивает Чимин, доев свой обед.  — Принес ее вещи, — Чонгук кивает на сумки, стоящие возле двери. Чимин мгновенно напрягается и откладывает палочки в сторону.  — Зачем? Я сам собирался за ними заехать…  — Так у тебя же времени нет, — Гук вскидывает брови, подловив друга. Тот лишь ворчит себе под нос что-то невнятное. — В любом случае я пришел не только за этим, — продолжает Чонгук. Чимин внимательно смотрит на друга, внимая его словам. — Мне нужна твоя помощь. Как полицейского.  — Как полицейского? — хмурится Чимин. — Что-то случилось?  — Нет. Просто хочу кое-что разузнать. На юбилее отца Джин проболтался о нашем дяде, который попал в аварию много лет назад. Мне кажется, что в этой аварии что-то нечисто, поэтому я хочу узнать об этом побольше.  — С чего ты так решил? Да даже если и так, зачем тебе это узнавать? — недоумевает Пак.  — Сказал же, что что-то нечисто, — вздыхает Чонгук. — Джин говорил, что я еще легко отделался, потеряв долю таким образом. Мол с нашим дядей случилось кое-что похуже.  — Все равно не понимаю, — качает головой Чимин.  — Тебе и не обязательно. Просто дай просмотреть записи о той аварии, — просит Чонгук. Чимин смотрит на друга внимательным взглядом, раздумывая над его словами, затем все же сдается и садится за свой компьютер, подзывая Гука к себе.  — Ты знаешь дату?  — Двенадцатое ноября. Пятнадцать лет назад. Его дата смерти.  — Чего? — возмущается Чимин. — Ты бы еще про прошлый век спросил. Это же до черта давно.  — И что? У вас же должны быть все записи, разве нет? — Чонгук наклоняется, заглядывая в экран компьютера. — Скажи, что тебе просто лень искать.  — Айщ, тебе заняться, что ли, нечем? — причитает Чимин, быстро набирая что-то на клавиатуре. — Вот. Была одна авария. Что? По этому случаю даже дело открыли? — Чимин кажется удивленным. — Машина вылетела с моста прямо в реку Хан. Водителем был твой дядя, а на пассажирском сидении — его жена. Наличия алкоголя в крови обнаружено не было. Он был абсолютно трезв, но не справился с управлением. Видимо, это показалось им странным, — задумчиво произнес Чимин, пробегая глазами по строкам на экране.  — Но это действительно странно, — согласился Чонгук. — Причину аварии выяснили?  — Тут не совсем ясно… — Чимин просматривает документ, пытаясь найти нужную информацию. — А, вот! В этот день господин Ким как раз забрал машину из автосервиса. Но почему-то… — Чимин замолчал, задумчиво нахмурив брови.  — Что? — Чонгук посмотрел на друга.  — Тут сказано, что тормоза оказались неисправны. Это и стало причиной аварии. Работника, который чинил этот автомобиль, привлекли к уголовной ответственности, но его оправдали за недостатком улик, — продолжал читать Чимин. — Позже дело закрыли, списав на несчастный случай.  — Тут даются какие-нибудь контакты того автосервиса? — спрашивает Чонгук.  — Гук, это было пятнадцать лет назад, — Чимин смотрит на Гука непонимающим взглядом. — Ты думаешь, что тот автосервис все еще существует?  — Я должен попытаться разузнать об этом больше, — уклончиво отвечает Чонгук.  — Почему тебя так интересует эта авария? — недоумевает Чимин. Чонгук молчит, задумчивым взглядом продолжая вглядываться в экран компьютера, а затем вздыхает, и, наконец, выдает:  — Мне кажется, она была подстроена. Возможно, моим отцом. Чимин округляет глаза от удивления.  — Гук, ты понимаешь, что это серьезное обвинение?  — Да. Именно поэтому я и хочу все разузнать, — Чонгук выпрямляется, смотря прямо на Чимина. — Так ты дашь контакты? Чимин с задумчивым видом поджимает губы. Он знает, что с Чонгуком бесполезно спорить, но его и самого заинтересовала эта ситуация. Не одному Гуку кажется, что в этой странной аварии что-то нечисто, поэтому почему бы не попробовать разузнать об этом побольше? Хотя бы ради интереса. И так всегда — у Чимина и так дел по горло, но он все равно лезет куда не стоит. Молча взяв стикер, Пак принялся записывать название, адрес и контакты того автосервиса, а затем протянул записи Чонгуку. Тот внимательно просмотрел написанное, а затем сунул стикер в карман.  — Спасибо, хён. Я в долгу не останусь, — говорит Гук, на что Чимин лишь раздраженно закатывает глаза.  — Сдался мне твой долг? Для начала с проблемами разберись, а уж потом долги раздавай. Чонгук лишь как-то грустно усмехается на слова друга. Чимин поднимается со стула и идет обратно к столу, намереваясь все-таки доесть свой обед, но именно в этот момент распахивается дверь в кабинет, и внутрь врывается Сэнваль. Она тут же замечает Чимина и с угрожающим видом направляется к нему. Пак лишь удивленно таращится на девушку. Видимо, сегодня день внезапных визитов. Только Чимин хочет спросить, что она тут делает, как получает по лбу бумагами, которые Сэнваль держит в руке. Парень с недовольным видом трет лоб.  — За что?!  — И ты еще спрашиваешь?! — возмущается Сэнваль, снова ударяя Чимина по лбу.  — Йа, Мин Сэнваль!  — Посмотрите на него — он еще и возмущается! — усмехается Сэнваль, всплеснув руками. — Как будто это он полтора часа прождал меня на морозе.  — В смысле? — Чимин недоуменно хмурится.  — В коромысле! Ты вообще-то обещал забрать меня после экзамена, но так и не приехал! Чимин с задумчивым видом чешет затылок, а затем выражение его лица меняется так, будто на него снизошло озарение.  — Черт, прости… — Чимин морщится, с сожалением глядя на Сэнваль. — Я так заработался, что…  — Только не говори, что ты забыл, — осторожно предполагает Сэнваль, и видя реакцию Чимина, вновь собирается врезать ему по голове, но Пак ловко уклоняется и в мгновение ока оказывается по другую сторону стола. — Йа! А ну иди сюда! — Сэнваль принимается бегать за Чимином вокруг стола, пытаясь вновь достать бумагами до его головы. Чонгук же все это время стоит в стороне, скрестив руки на груди, и безмолвно наблюдая за происходящим, дожидаясь момента, когда Сэнваль заметит его.  — Успокойся! — Чимин, наконец, останавливается, переставая мельтешить у Гука перед глазами. — Прости, я правда забыл, — Пак смотрит на Сэнваль извиняющимся взглядом. — У меня дел по горло…  — Я вижу, — Сэнваль кивает на стол с едой.  — Йа, я вообще-то только сел!  — Неважно, — качает головой девушка, опускаясь на ближайший стул. Чимин подходит к ней и незаметно выхватывает бумаги из ее рук. — Йа, отдай! — протестует Сэнваль, но Пак уже разворачивает их и пробегает взглядом по строкам.  — Надо же, семьдесят процентов, — Чимин корчит удивленную физиономию. — Не ожидал от тебя.  — Помолчал бы, — огрызается Сэнваль, возвращая бумаги себе. — Думаешь, я совсем тупая? Это был только предварительный экзамен. Вот увидишь, на вступительном я наберу все девяносто, — Чимин усмехается словам девушки, а та лишь показывает ему язык в ответ. Но затем ее взгляд скользит по кабинету, и она, наконец, замечает стоящего в стороне Чонгука. Выражение лица Сэнваль мгновенно меняется с возмущенного на растерянное. Мин тут же отводит взгляд. — Пойду скажу Юнги, — не совсем внятно лепечет девушка и прежде, чем Чимин успевает что-то сказать, вылетает из кабинета. Чимин поворачивается к Чонгуку. Тот стоит, с задумчивым выражением лица смотря на захлопнувшуюся за Сэнваль дверь.  — Что там с делом Юнги? — через какое-то время спрашивает Чонгук, переводя взгляд на друга.  — Все не так радужно, как хотелось бы, — Чимин тяжело вздыхает и с растерянным видом чешет затылок. — Я сейчас пытаюсь выбить для него нормального общественного адвоката, а то они все совсем обленились и работать не хотят.  — Оставь это мне, — вдруг говорит Гук, заставляя Пака с недоумением нахмуриться.  — Ты знаешь хорошего общественного адвоката?  — Не совсем общественного, но хорошего — это точно, — загадочным тоном говорит Чонгук и тоже выходит из кабинета следом за Сэнваль, не обращая внимания на окликнувшего его Чимина. Как только Гук оказывается в коридоре и собирается было направиться к выходу, он слышит голос Сэнваль со стороны камер. Девушка возмущается и, пожалуй, слишком громко для полицейского участка — что вполне в духе Сэнваль, но Чонгук все равно не в силах сдержать любопытства, поэтому идет на голос, осторожно подходя к камерам и стараясь не выдать себя.  — Как ты можешь?! Как ты можешь приходить сюда после того, что сделал? — восклицала Сэнваль, смотря прямо на стоящего спиной к Чонгуку парня. Чон Хосок. Гук сразу понял, что это он. — Зачем? Зачем ты явился? Посмеяться? Торжествовать? Радуешься, что за решеткой сейчас не ты?! — взгляд Сэнваль был полон искреннего гнева. И Чонгук почти понимал девушку.  — Дура, разве я похож на того, кто будет радоваться такому? — возмущается Хосок.  — Откуда мне знать? Я теперь ни в чем не уверена! Только недавно я поняла, что совсем не знаю тебя, Чон Хосок. Я считала, что ты спас мне жизнь, но в итоге оказалось, что ты чуть не засадил моего брата за решетку! — продолжала негодовать Сэнваль.  — Я уже сказал, что сожалею об этом! Я говорил об этом Юнги и, если надо, повторю и тебе…  — Мне к черту не сдалось твое сожаление! — прервала парня Сэнваль. — Я не верю тебе. Тебе плевать и на меня, и на Юнги…  — Если бы мне было плевать, как думаешь, был ли я здесь сейчас? — Хосок тоже не выдерживает и повышает голос. — Вытащил бы твою задницу из этого гребаного борделя, если бы не чувствовал вины? Стал бы я отговаривать Юнги мстить Намджуну, если бы не волновался о нем? — Сэнваль смотрит на Хосока с непониманием.  — Как ты можешь волноваться о нем, если собственнолично предал его? Если сам оставил его на произвол судьбы!  — Я совершил ошибку! — рявкает Хосок, заставляя Сэнваль замолчать. — Я не должен был так поступать, и я прекрасно осознаю это. Осознаю и раскаиваюсь, тупая твоя башка! Да, я не смог помочь Юнги, но зато помог тебе. Я знаю, что ты теперь будешь считать меня бездушным наркоманом, который бросил своего друга ради денег на очередную дозу, но я тоже умею чувствовать! Потому что я тоже, черт возьми, человек. Человек, который прямо сейчас пытается искупить свою вину, а ты продолжаешь сыпать в меня оскорблениями, даже не стараясь меня понять! Голос Хосока разнесся эхом по коридору, так что охранник с недоумением покосился в их сторону, а люди в соседних камерах недовольно заворчали. Чонгук посмотрел на Сэнваль. В ее взгляде читалось искреннее недоумение. Она не знала, как реагировать на слова Хосока. Девушка понимала, что он в чем-то прав, но не хотела этого признавать, потому что искала виноватых в этой ситуации. А если виноват не Хосок, то кто? Джин? Да, пожалуй, все беды только от него. Но есть человек и пострашнее Джина — сама Сэнваль. Она понимает это в тот момент, когда Хосок разворачивается и направляется по коридору в сторону выхода. Он проходит мимо Чонгука, даже не взглянув на него. Гук же смотрит вслед другу до тех пор, пока он не скрывается за поворотом. Сэнваль еще какое-то время продолжает стоять, тупо пялясь себе под ноги и пытаясь разобраться в собственных мыслях. Но все тщетно. Она не может понять себя.  — Сэнваль, тебе не стоило этого говорить, — наконец, слышится голос Юнги. Он подходит к решетке вплотную и тянет руку к сестре. Та поворачивается и смотрит на него недоуменным взглядом.  — То есть ты хочешь сказать…  — Я не держу на него зла, — заканчивает за Сэнваль Юнги, сжимая рукав ее куртки. — Уже не держу.  — Но как ты можешь? Он же…  — Знаю, — кивает Юнги. — Но это в прошлом. Он действительно сказал, что разобраться с Намджуном — это не лучшее, что я могу придумать, даже если на кону стоит твоя честь. Он предупреждал меня, но я все равно настоял на своем. Во всех своих бедах виноват только я сам…  — Хватит! Не хочу это слышать! — Сэнваль выдергивает руку из хватки брата и тоже идет в сторону выхода, совсем не замечая Чонгука. Гук провожает ее взглядом, а затем, недолго думая, подходит к камере Юнги.  — И ты здесь? — парень бросает на Гука хмурый взгляд и садится на свою койку. — Чего хотел?  — Ты действительно не злишься на Хосока? — интересуется Чонгук. Юнги какое-то время внимательно оглядывает его, затем переводит взгляд на стену напротив.  — Я же сказал, что нет, — Юнги молчит, а затем, будто вспомнив что-то, спрашивает: — Вы с ним не в ладах теперь?  — Я позволил Чимину запереть его здесь, чтобы он прошел через ломку, — отвечает Чонгук. Юнги поднимает на парня удивленный взгляд. — Должно быть, он ненавидит меня.  — Я тоже ненавидел тебя, — вдруг выдает Юнги. Чонгук вскидывает брови в немом вопросе. — Когда я в первый раз увидел сестру у тебя дома, то подумал, что ты очередной зажравшийся мажор, который решил развлечься с приглянувшейся игрушкой, — продолжил Юнги с задумчивым выражением лица. — И если бы не Чимин, поручившийся за тебя тогда, я бы навряд ли согласился оставить Сэнваль у тебя. Я доверяю Чимину, потому что один раз он помог мне избежать тюрьмы, и он всегда заботился о Сэнваль, поэтому я решил, что будет лучше, если она останется у тебя. Но теперь я задумываюсь, правильное ли решение принял.  — На самом деле у тебя в принципе не было выбора, — отвечает Чонгук. — Не хочу преувеличивать свою значимость, но если бы не я, она навряд ли бы сейчас была жива и здорова.  — Ты намекаешь на то, что я не в состоянии позаботиться о своей сестре? — Юнги скептически выгибает бровь. Чонгук молчит, не собираясь лгать, но и правду говорить особо не хочется. Мин видит замешательство Гука, поэтому сам же отвечает на свой вопрос: — Да, ты прав, — Юнги усмехается собственным словам, будто не веря, что сказал их. — Раньше я думал, что могу ее защитить, но у тебя это получилось гораздо лучше моего. Чонгук смотрит на Юнги удивленным взглядом, пытаясь понять, на самом ли деле он сейчас говорит эти слова и ему ли он предназначены. Ведь, зная Юнги, он вряд ли когда-нибудь позволил бы себе сказать подобное, тем более Чонгуку.  — Но не поэтому я задумываюсь над тем, правильно ли поступил, оставив Сэнваль с тобой, — после недолгого молчания продолжает Юнги. — Она через столько прошла. Жизнь потрепала ее не только физически, — парень делает паузу, с силой сжимая кулаки, — но и морально. Существование в детдоме сделало ее бездушной, но ее сердце все еще могло ощущать любовь. До тех пор, пока не оказалось разбито тобой. Именно поэтому я и задумался, стоило ли мне оставлять ее с тобой, ведь разбитое сердце гораздо хуже всех остальных ран, — Юнги поднимает на Чонгука усталый взгляд. Тот все еще не до конца понимает слова Мина. Чонгук не узнает Юнги. Этот парень выглядит сейчас совершенно иначе, говорит иначе и даже тон его голоса звучит иначе. Неужели изменения, произошедшие в его сестре, действуют и на него самого?  — С чего ты взял, что я разбил ей сердце? — спрашивает Чонгук и только потом осознает, насколько глупо прозвучал его вопрос. Укоряющий взгляд Юнги только подтверждает его мысли.  — Она сама сказала мне об этом. Пришла в тот вечер после юбилея вся в слезах и рассказала о том, насколько ужасно чувствует себя из-за того, что предала тебя, насколько сложно ей смотреть тебе в глаза. Она ненавидит себя за то, что сколько бы она ни пыталась сберечь меня от клетки, я все равно оказался здесь, но еще больше она ненавидит себя за то, что из-за меня ей пришлось врать тебе и пустить все твои труды коту под хвост. Поэтому она и отказалась от твоей помощи, от твоего обещания. И от тебя тоже, — голос Юнги звучит как-то чересчур обреченно, так что даже Чонгуку становится не по себе. — По сути ты не виноват в том, что ее сердце разбито. Было ожидаемо, что она влюбится в тебя, но то, что и тебе она станет не безразлична, — в это я не верил до тех, пока не убедился собственными глазами.  — Я не…  — Скажешь, что она тебе не нравится? — Юнги вопросительно вскинул брови, прервав Чонгука. Гук промолчал. — Если так, то зачем подпустил так близко? Зачем играл ее чувствами?  — Я никогда не играл ее чувствами, — отчеканивает Чонгук. — Если бы это было так, я бы выбросил ее на улицу, как только закончились эти два месяца. Я собирался помочь ей. И тебе. Но она сама ушла.  — И правильно сделала, — довольно резко бросает Юнги, косясь на Чонгука недовольным взглядом. — Вам однозначно не быть вместе. Это даже звучит как бред. Даже если ты желаешь ей лучшего, ты все равно остаешься тем, кто ты есть. Тем, кто не сможет быть с ней.  — Так она специально ушла… — задумчиво протянул Гук.  — А ты думал, что она почувствовала себя такой самостоятельной, что решила от балды отказаться от твоей помощи? — хмыкает Юнги. — Да, это в духе Сэнваль, но не при ее нынешних проблемах. Даже она понимает, что иногда нужно принимать чужую помощь. И если бы не Чимин, я бы не знаю, где бы она сейчас была, — Чонгук неосознанно сжимает кулаки, когда слышит эти слова. — Если Сэнваль кто-то дорог, она сделает все, чтобы уберечь этого человека, даже если ради этого ей придется переступить через себя.  — Ее никто не просил об этом, — отвечает Чонгук, поднимая взгляд на Юнги. — Я в состоянии позаботиться и о себе, и о ней тоже. Ей никто не давал права решать за меня.  — Ты же понимаешь, что твои слова звучат чересчур самонадеянно? — Юнги вопросительно вскидывает брови, внимательно оглядывая Чонгука. — Мой тебе совет — оставь все как есть и не трогай мою сестру. Она свой выбор сделала, а если попытаешься ее вернуть — будет больно и тебе, и ей. А я не очень хочу, чтобы она снова страдала, ясно тебе?  — Я никогда не причиню ей боль.  — Правда? — Юнги сделал вид, будто удивляется. — Уже поздно, Чонгук. Сделанного не воротишь. Надо было думать об этом раньше.  — Хочешь, чтобы я оставил ее на произвол судьбы? — спрашивает Чонгук, не совсем понимая Юнги. Тот лишь пожимает плечами.  — Если это не причинит ей боль, то да. Единственное, что ты можешь сделать для нее, — это разобраться со своими проблемами и жить счастливо. Поверь, этого будет достаточно, — Юнги в последней раз окинул Чонгука своим пронзительным взглядом и направился к койке, оставляя Гука размышлять о сказанных им словах.  — Адвокат Ли, к Вам посетитель, — сообщила секретарша, заглянув в кабинет.  — Клиент? Разве у меня назначена встреча? — адвокат с недоумением нахмурилась.  — Не думаю, что он пришел к вам по работе, — улыбнулась секретарша, заставляя девушку впасть в еще большее недоумение. В конце концов адвокат кинула что-то вроде «пускай войдет», и секретарша вновь скрылась за дверью. Через минуту Чонгук уже стоял перед адвокатом, оглядывающей его удивленным взглядом.  — Чонгук-ши? Не ожидала тебя здесь увидеть. Почему без предупреждения? — засуетилась девушка.  — И тебе здравствуй, Юджин, — сказал Чонгук, подходя к столу и опускаясь напротив Юджин.  — Что тебя привело? — поинтересовалась адвокат, внимательно оглядывая парня.  — Я здесь по личной просьбе, поэтому, пожалуй, сразу перейду к делу, — не церемонясь, начал Чонгук. Все еще немного удивленная Юджин лишь кивнула в ответ. — Мне нужно, чтобы ты защитила одного человека. Он обвиняется в покушении на убийство.  — А, что, его адвокат его не устраивает? — нахмурилась Юджин.  — У него его нет. Дорогого адвоката он себе позволить не может, а на общественных надеяться нет смысла. Лучшего адвоката, чем ты, я не знаю, поэтому пришел просить помощи у тебя.  — Ты же знаешь, что мои услуги очень дорогие? — Юджин наклонилась вперед, опираясь локтями о стол и смыкая пальцы у подбородка.  — Не волнуйся. Я расплачусь.  — От тебя мне деньги не нужны, — говорит Юджин, заставая Чонгука врасплох. — Я выполню твою просьбу, если ты выполнишь мою.  — Ладно, — неохотно соглашается Гук. — Что за просьба?  — Женись на мне, — без тени стеснения выдает Юджин. Чонгук вскидывает брови. — Наши родители как раз хотели этого. Я знаю, что ты так сразу не согласишься, но раз уже ты пришел за помощью, то за нее придется платить. Чонгук молчит какое-то время, переваривая слова девушки, а затем, подняв на нее взгляд, спрашивает:  — И ты согласна на это? Согласна жить с человеком, который тебя не любит?  — Я свыкнусь с этим, — пожимает плечами Юджин. — Подумай, Чонгук. Ты все равно не будешь с той девушкой. Отец не позволит тебе. Может, тебе она и нравится, но ваши отношения обречены. Посмотри правде в глаза.  — Тебе бы тоже не мешало открыть глаза на некоторые вещи, — говорит Чонгук. Юджин смотрит на него с искренним недоумением. — Джин был бы для тебя гораздо лучшим кандидатом в мужья, чем я. Он твой ровесник. К тому же, ты ему явно не безразлична…  — Но я выбрала тебя, а не его, — твердым тоном заявляет Юджин. — Твой отец предлагал мне выйти за Джина, но я согласилась на брак только при условии, что моим мужем станешь ты.  — Все равно я не понимаю твоих намерений.  — Их нет. Я просто хочу быть с тем, кто мне не безразличен. Возможно, и ты полюбишь меня. Со временем, — загадочным тоном заявляет Юджин.  — Это вряд ли, — бросает Чонгук. Юджин оглядывает его ничего не выражающим взглядом.  — Так ты согласен? Если да, то обещаю, что приложу все усилия для того, чтобы твой знакомый избежал тюрьмы. Чонгук молчит, с задумчивым видом поглаживая подбородок и смотря куда-то сквозь девушку. Он пытается принять очень важное для него решение. Казалось бы, он обречен и ему все равно не остается ничего, кроме как согласится на брак с Юджин, но что-то все равно мешает ему сказать простое «да». Что-то тянет его назад. Юджин, так и не дождавшись ответа от Чонгука, вздыхает и спрашивает дабы развеять повисшую в кабинете тишину:  — Кстати, кто он — этот человек, которого я должна защищать? Чонгук поднимает на девушку взгляд, прищуривается, будто пытаясь прочесть что-то в ее глазах, а затем негромко отвечает:  — Брат той, кто мне на самом деле не безразлична. На этом похождения Гука в этот день не закончились. Разговор с Юджин дался ему с трудом, и хорошо было бы после него забыть обо всех делах и провести вечер в одиночестве, размышляя над тем, что стоит делать дальше, но Чонгук не был бы собой, если бы оставил все на самом интересном моменте. Ситуация с аварией, в которую попал дядя Чонгука много лет назад, отчего-то очень волновала его. Возможно, он бы и продолжил жить спокойно, не зная об этом инциденте, если бы не проболтавшийся Джин, но теперь любопытство Чонгука нельзя было погасить вот так просто. У Гука было плохое предчувствие насчет этой аварии. Он сам не хотел верить своим предположениям, но мысли о том, что возможно его отец как-то причастен к этому случаю казались Чонгуку чересчур правдоподобными для того, чтобы так спокойно забыть о них. Чонгук всегда считал своего отца честным человеком. Да, он был черствым и скупым на эмоции, совершенно не мягкосердечным, но Гуку всегда казалось, что он вел свой бизнес справедливо, самостоятельно добившись того, что имеет сейчас. Вот за это Чонгук действительно уважал своего отца и поэтому сейчас ненавидел себя за подобные мысли, которые вынуждали парня ставить под сомнение добросовестность господина Кима. Даже сейчас, стоя перед тем злополучным автосервисом, Гук все еще сомневался, стоит ли копать дальше. Он сомневался, потому что в глубине души боялся, что правда может оказаться совсем не такой, на какую он надеется. Но Чонгук привык идти до конца, поэтому, даже учитывая собственный страх и риск, он не остановился, о чем потом непременно пожалел. На самом деле Чонгук сомневался, что найдет автосервис по адресу, который ему дал Чимин. В конце концов за пятнадцать лет с ним могло произойти все, что угодно. Но, к счастью или к сожалению Гука, по этому адресу теперь располагался престижный автосалон с таким же названием, как и у когда-то располагавшегося на этом месте автосервиса, поэтому у Чонгука не осталось выбора, кроме как зайти внутрь и, наконец, разузнать то, что его гложило.  — Здравствуйте, чем могу быть полезен? — как только Гук оказался внутри, к нему подоспел парень в гладко выглаженном костюме. Чонгук огляделся и перевел взгляд на говорящего. — О, так Вы же младший сын председателя «Исыль груп», я прав? — как только парень узнал Гука, он тут же оживился. Чонгук лишь кивнул в ответ.  — Я пришел кое-что разузнать. На этом месте ведь раньше был автосервис?  — Что? А, ну да, — вопрос Чонгука, казалось, озадачил парня.  — У вас случаем не работает кто-нибудь из тех, кто работал в том автосервисе пятнадцать лет назад? — Чонгук знал, что его вопрос, должно быть, прозвучал глупо, но даже если так, его собеседник не показал этого. Он глубоко задумался, будто что-то вспоминая, а затем покачал головой.  — Не думаю. Все, кто работал в том автосервисе либо отказались продолжить работать здесь, либо уже уволились. Разве что… — задумчиво протянул парень, заставив Чонгука тут же взбодриться. — Владелец этого автосалона вроде как работал здесь пятнадцать лет назад.  — Я могу с ним поговорить? — тут спросил Гук. Парень посмотрел на него с недоверием, но затем все-таки ответил:  — Вам повезло — он как раз на месте. Идите за мной. Владельцем автосалона был невысокий пожилой мужчина с довольно добродушным лицом. Он согласился выслушать Чонгука, хотя и был крайне удивлен его визитом. Гук же, не церемонясь, перешел сразу к делу.  — Значит, Вы работали здесь пятнадцать лет назад?  — Да, тогда я еще был обычным автослесарем, — кивнул мужчина. Но почему Вы интересуетесь?  — Может, Вы вспомните эту машину? Ее завезли к вам на починку пятнадцать лет назад, — Чонгук положил на стол фотографию дядиной машины. Мужчина надел очки и внимательно оглядел фотографию.  — Не думаю, что помню ее. Я видел столько машин каждый день, сами понимаете…  — Тогда, может, вы помните ее владельца? — не унимался Чонгук. Он положил на стол фотографию своего дяди. Мужчина долго изучал ее, а затем выражение его лица изменилось и стало каким-то растерянным.  — Я не хочу об этом говорить, — он отложил фотографию в сторону и посмотрел на Чонгука строгим взглядом.  — Значит, Вы узнали. Это мой дядя — младший брат моего отца, — увидев, как изменилось выражение лица владельца автосалона, Чонгук сразу все понял и перешел в наступление. — Именно его машину завезли к вам пятнадцать лет назад, а через пару дней после того, как ее забрали, мой дядя с женой попали в аварию и погибли.  — Я же сказал, что не собираюсь это вспоминать, — прервал Гука мужчина.  — Но Вы уже вспомнили, — отчеканил Чонгук. — Понимаете… Я просто хочу узнать, почему он погиб. Обещаю, что все, что вы сейчас мне скажете, останется между нами. Поэтому ответьте, Вы что-то знаете о той аварии? Мужчина молчит, оглядывая Чонгука внимательным взглядом и все еще будто колеблясь, решая сказать ли правду или соврать. В конце концов он сдается и с тяжелым вздохом откидывается на спинку своего кресла.  — Ладно. Раз уж это было пятнадцать лет назад, то я скажу… — начал мужчина. — Это я тогда чинил машину Вашего дяди. Через пару дней после того, как ее завезли к нам, ко мне пришел человек из офиса Вашего отца. Он предложил мне сделку, на которую я не мог не согласиться. Он сказал, что я должен сделать так, чтобы поездка на этой машине после того, как ее заберут из автосервиса, оказалась последней для Вашего дяди, — было видно, что ему было сложно вспоминать эту историю, поэтому Гук не перебивал мужчину, стараясь внимать каждому его слову. — Я сделал, как они просили. У меня просто не было выбора, мне нужно было кормить семью, поэтому я намудрил с тормозами так, чтобы они отказали в самый нужный момент. Почти сразу после этого инцидента меня вызвали в полицию, но дело быстро замяли из-за недостатка улик. И этот салон я получил сразу после того случая, если Вы понимаете, о чем я… Чонгук молчал, не веря своим ушам. Значит, это все-таки правда. Правда, что отец таким образом устранил своего брата, чтобы заполучить его долю в компании. Вот что имел в виду Джин.  — Поймите меня правильно, — видя замешательство Чонгука, продолжает мужчина. — Я очень сожалею о том, что сделал. И мне жаль Вашего дядю, но…  — Скажите, тем, кто заставил Вас сделать это… этот человек, его прислал мой отец? — задает вполне очевидный вопрос Чонгук. Владелец автосалона смотрит на парня с сожалением, потому что предполагает, что Гук уже знает ответ на этот вопрос.  — Не уверен, но думаю, что его прислал председатель. Чонгук встает с места и, не совсем внятно сообщив, что ему нужно идти, направляется к двери, но останавливается, уже собираясь открыть ее, и оборачивается через плечо.  — Вы что-нибудь знаете о его детях?  — Детях? — не понимает мужчина. — Ах да, кажется, я видел их один раз. Мальчик и девочка примерно одного возраста. Но я понятия не имею, где они сейчас. Мужчина убеждается в том, что машина Чонгука скрылась за поворотом, прежде, чем взять телефон и набрать номер с визитной карточки, что лежала у него в столе.  — Господин заместитель? Да, это я. Он приходил, как Вы и предполагали. Да, я рассказал ему все… О детях? Да, спросил.  — Спасибо за содействие, — слышится в трубке, а вслед — отбойные гудки.  — Мама, что происходит? — недоумевал Джин, пока госпожа Ким тащила его по коридору офиса. Это был один из немногих разов, когда Сокджин был действительно удивлен и застигнут врасплох. Его мать просто ворвалась в его кабинет и потащила за собой, толком ничего не говоря.  — Нужно поговорить. Это очень важно, — только и ответила Джувон, продолжая тянуть сына за собой. Джин больше не стал задавать вопросов, зная, что это бесполезно, и покорно следовал за матерью. Вскоре они с Джувон стояли возле кабинета председателя, ожидая, пока секретарь сообщит ему об их визите. Как только Джувон с сыном оказались в кабинете, господин Ким, выглядящий недоуменно, спросил:  — Что такое? Что за срочность, Джувон? — он перевел взгляд на женщину, но ее, казалось, вообще не волновало то, что она отвлекала председателя от дел.  — Сокджин, скажи ему то, что ты рассказал мне про Мин Сэнваль, — отчеканила она, взглянув на сына. Джин с недоумением нахмурился.  — Ты серьезно? И ты привела меня сюда из-за этого?  — Скажи! — чуть повысив тон, повторила женщина, заставляя господина Кима и Джина удивиться еще больше.  — Она из детдома «Ханыль», — чуть помолчав, наконец, сказал Джин, с опаской глядя на мать.  — Что? — господин Ким снял очки и посмотрел на сына с искренним удивлением. — Мин Сэнваль из детдома? И Чонгук знал об этом?  — Не в этом дело, — прервала его Джувон, махнув рукой. — Продолжай, сынок. Скажи, когда она попала в этот детдом?  — Осенью пятнадцать лет назад. Точную дату не помню, — отвечал Джин, все еще не понимая, чего добивается его мать.  — Какая разница, когда она туда попала? — рявкает господин Ким. — Так Чонгук соврал?  — Да причем тут Чонгук? Ты, что, не понимаешь? — Джувон смотрит на бывшего мужа взбудораженным взглядом. — Пятнадцать лет назад. Осенью. Авария, в которой погиб твой брат. И тут господин Ким, наконец, понял то, что имела в виду Джувон. Ручка выпала из его ладони, а на лице отчетливо отразилась растерянность. Только Джин все еще продолжал оставаться в неведении.  — Это невозможно, Джувон, — отчеканил председатель, казалось, сам не веря в свои слова.  — У нее есть брат, — парирует женщина. — Они двойняшки.  — Не может быть… — лишь выдыхает председатель, так и застывая на месте и отказываясь верить собственным ушам.