Indifeso.

— Что ты наделал? — отчаянный крик Рейвен пробился сквозь шумы падающих от взрыва кусков арматуры. Гокудера не обернулся, лишь ускорил шаг, дабы как можно скорее покинуть разрушенный коридор. — Ты должна знать, как отсюда выйти, — спустя несколько секунд процедил Хранитель урагана. — Но Ямамото… — С ним все будет в порядке, — безжалостно оборвал он ее. — Взрывом я создал ему поле битвы. Думаешь, он настолько слаб? — Я думаю, что ты отрезал нам путь в туннель, — огрызнулась итальянка, отвергая помощь Хаято; она оперлась руками на стену, прижавшись к ней всем телом.       Рейвен терялась в чувствах, в безумном контрасте между холодной стеной и собственным горячим телом. Присутствие Гокудеры невообразимо било лезвием по сердцу, оставляя рваные раны, тут же наполняющиеся смертной и гнетущей тоской по временам, когда все казалось таким простым. Тогда Магнаго почти забыла о несчастье, касающемся семьи, и отдалась всем прелестям подростковой жизни. Но обычным подростком ей быть никогда не было суждено, тому препятствовало принадлежность к мафиозной семье. Ведь, случись что со старшим братом, то пост главы придется занять именно ей. Это пугало и, одновременно, придавало больше решительности и уверенности в важности своего существования. — Мы его затопили, — глядя куда-то в сторону, холодно сказал Гокудера.       Его голос. Такой любимый и ненавистный. Рейвен вяло повернулась, пытаясь поймать на себе взор красивых зеленых глаз, но Хаято лишь тихо фыркнул. — Молодцы, — Рейвен тяжело вздохнула и едва удержалась от падения. — Ты своим упрямством только время тянешь, пока Ямамото прикрывает нам задницы, рискуя жизнью, — разозлился Хаято, видеть несчастные попытки передвижения Рейвен которому было уже не по силам. — Лучше бы на его месте был ты! — Магнаго хотела рыдать, ощущая неприятный холодок, исходящий от предмета симпатии. Она вмиг состроила гримасу раздражения, нахмурив брови, и оторвалась от стены, которая какое-то время служила ей поддержкой и опорой, и сделала несколько тяжелых шагов, закрывая глаза на испытываемую боль и слабость. — Я сильная, и смогу справиться со всеми преградами, возникшими на моем пути. Когда ты уяснишь, что я больше не беззащитная выскочка, какой была до… — Задолбала орать, — вновь перебил подрывник, что больно ударило по самолюбию, и зашагал вперед, схватив едва переставляющую ноги Рейвен за руку и, в последствии, перекинув руку на плечи. Ее слова в некой степени ранили, и чувство это было неприятным, заставляющие задуматься снова и снова о поступке, о совершении которого Гокудера стал сожалеть.       Они долго плутали по коридорам, которые теперь казались нескончаемыми. Когда Ричард вывел их в очередное подземелье (поиски выхода, наконец, доверили ему, ибо Магнаго вновь неожиданно стала терять сознание), Рейвен заметно напряглась и стала бороться со своим состоянием. — Тюрьма, — хрипло протянула девушка, ошарашенно воззрившись на лестницу, ведущую вниз, словно в бездонную пропасть. — О чем ты? — поначалу не понял Хаято, проследив за ее встревоженным взглядом. — Какая тюрьма, Рейвен, мы находимся на базе врага! Магнаго снова предприняла попытку держать равновесие самостоятельно, но запнулась и упала прямо перед лестницей вниз. Пес тихо заскулил и боднул ее в плечо. — Раньше это здание принадлежало моей семье, планировка осталась нетронутой, — казалось, недавнее падение нисколько не доставило ей дискомфорта. — Тюрьма…камеры для нарушителей…они там, внизу. Понимаешь? Мои родители могут быть там.       Гокудера настороженно осмотрелся по сторонам, опасаясь внезапного появления врага, однако в округе было также пугающе пустынно. Подозрительно. Затем он перевел серьезный взор на Рейвен, что едва уловимо подрагивала в предвкушении встречи. — Рейвен, нам надо уходить… — И оставить их там? — горько усмехнулась итальянка. — А если их убьют? Ты понимаешь, что я чувствую в данную минуту, бессердечный ты придурок?!       По ее щекам потекли слезы, которые до этого она старательно сдерживала.        Хаято ощутил укор вины, видя, как девчонка страдает. А разделить и действительно понять, что она испытывает было практически невозможно, ибо воспоминания о родителях он давно зарыл глубоко в себе. И строил он из себя безжалостного придурка, тем самым пытаясь оттолкнуть от себя не только Рейвен, но и других. Зачем? Он уже и сам этого не понимал. —  Мы не можем быть уверены, что твоих родителей держат конкретно в этом месте, — нахмурившись, предположил подрывник. — Может быть, это очередная западня, а их перевели в другое помещение. — Нет же! — возразила Рейвен. — Я верю чутью Ричарда больше, чем собственным знаниям и интуиции, и, тем более, тебе. — Запах мог остаться там, а родителей твоих действительно перевели в другое помещение. Там опасно, — настойчиво парировал Гокудера. — Я знаю, — Магнаго собралась с силами и встала, убрав за ухо мешающую прядь красных волос. — Как будто раньше тебя это останавливало. — Поскорее бы все это закончилось, — безнадежно протянул Хранитель урагана, наконец, сдавшись.       Он первым встал на ступени и тихим шагом спустился в темноту. Мурашки пробежали по спине от неизвестности. Предвкушая опасность в лице очередного хранителя Барбереи, Хаято медленно выудил из кармана старую зажигалку, потрепанную временем, и резко чиркнул. Слабый свет наполнил комнату, отражаясь от стен блеклым свечением. Камеры были пусты. — Дальше, еще немного, — жалобно прощебетала Магнаго и, опираясь на холодную бетонную стену, поднялась на ноги, стремясь подойди как можно ближе к источнику света. — Здесь никого нет, — раздраженно ответил Хаято. — Мы только зря теряем время. Поднимайся.       Рейвен не хотела ничего слышать. Желание, не дающее покоя, сводило с ума, заставляя девчонку делать необдуманные поступки. Она не знала, живы ли ее родители, поэтому малейшую возможность узнать терзающую правду так просто упустить было невозможно.       Хаято что-то крикнул, но Рейвен пропустила его слова мимо ушей. Найдя в себе силы, Магнаго, прихрамывая, зашагала следом за Ричардом, который опасливо разглядывал камеры и пытался уловить хотя бы тонкую нить родного запаха.       Ее тяжелые шаги глухим эхом отражались от пропитанных сыростью и тревогой стен. Вдали было слышно, как капает вода. Магнаго вцепилась в первую попавшуюся решетку руками и прислонилась к ней лбом, пытаясь разглядеть глубины камеры. — Черт, как же темно, — протянула Магнаго, сдувая прядь волос с лица. — Здесь есть кто-нибудь? Эй!       В самом дальнем углу камеры что-то зашевелилось. Рейвен удивленно вскинула бровь и, в последствии, обрадовалась, полагая, что заключенный сможет рассказать ей нечто важное. Хаято резко отдернул ее за шиворот, отчего она упала на пол. Обезображенное существо, смутно напоминающее гиену, лязгнуло когтями по металлическим ставням, глухо рыкнув.       Существо вцепилось зубами в ржавый металл в попытке сломать преграду, затем заскулило и принялось царапать когтями пол. — Что за хрень? — рявкнул Гокудера, уставившись на Магнаго. Та была не в состоянии ответить что-то внятное. — Слушай, ты прав, пойдем отсюда, — когда в других клетках послышалось такое же рычание, клацанье когтей и звериные вопли, Магнаго нервно сглотнула и, опираясь на Ричарда, встала на ноги.       Завизжала сирена. Красные лампочки рядом с каждой камерой бешено замигали, казалось, что через несколько мгновений они просто-напросто полопаются. Выход был отрезан; поверх арки появилась решетка. Замки на камерах щелкнули, и двери со скрипом отворились. Странные животные, враждебно настроенные против нарушителей, медленно выходили из своих клеток.       Гокудера грубо толкнул Рейвен в спину, тем самым призывая перейти на бег, пускай ей это давалось категорически сложно. Когда хочешь выжить, ты, невзирая ни на что, превозмогая боль, сможешь совершить, казалось бы, невозможное. — Хаято, взорви здесь все! — задыхаясь от быстрого бега, закричала Рейвен. — Умоляю, взорви! — Ага, сейчас, еще нас с тобой камушками приплющу, — раздраженно процедил хранитель урагана и снова толкнул ее в спину. Нежданно в голову пришла мысль, которая, возможно, могла быть единственным шансом на спасение.       Он поджег фитили взрывчатки и швырнул в сторону толпы зверей, почти их нагнавших. Сам завернул влево, сбивая, как кеглю, Магнаго и уволакивая в одну из открытых камер. Они упали на влажный пол, больно отбив конечности. Рейвен проехалась по шершавому бетону щекой.       Раздался взрыв, а за ним отчаяные вопли чудовищ. Рейвен медленно приподнялась на руках, морщясь от боли, но Хаято прикрыл ее рот ладонью, дабы она не издавала никаких звуков. Наступила тишина. Магнаго испуганно металась взглядом по стенам, словно ожидая появления монстра с любой стороны, пускай они и находились в камере, где проход был только один. Даже Ричард затих, его дыхание еле слышалось, отчего находится в таком положении стало еще невыносимее. — Что это было? — через пару минут Гокудера нарушил гробовую тишину, потому что интерес к произошедшему, который в какой-то мере пугал, не мог никак побороть. Тем более, следовало знать, с чем имеешь дело.       Рейвен трясло от ужаса, адреналин так и шалил в крови. Она уставилась сквозь подрывника, из ее глаз потекли слезы. — Очнись же, дура! — громче сказал Хаято и принялся трясти ее за плечи. — Нам конец, — прошептала Магнаго и медленно перевела взгляд на Гокудеру. — Ты понимаешь? Это все. Не надо было за мной идти. Ни тебе, ни остальным. В вашей гибели буду виновата я. Боже, почему я всегда противоречу самой же себе? Говорю, что изменилась, а внутри все такая же беззащитная идиотка… Надо было не уезжать из Италии. Тогда, возможно, мы бы никогда не пересеклись… — Я люблю тебя, — оборвал он ее. Слова были сказаны с холодом, голос был стальным. Однако в их правдивости Хаято больше нисколько не сомневался.       Рейвен шокированно уставилась ему в глаза, но Хаято сразу же прервал зрительный контакт и поднял ее на ноги. Та еле держалась, не будь у Рейвен опоры, она бы повалилась на пол и больше не встала. Вся в синяках и ссадинах, мокрая и грязная. На грани сумасшествия от пережитого кошмара. Она действительно больше не та, какой была раньше.       Гокудера тихонько свистнул, призывая пса следовать рядом, и медленно вывел Рейвен из камеры. Лампочки все так же горели, визжание сирены больше не давило на уши, раздражая барабанные перепонки. Коридор, ведущий ко входу в подземелье, был местами завален рухнувшим потолком. Выжившие звери попрятались в целые камеры и больше оттуда не высовывались. — Если вскарабкаться по камням, можно выбраться на первый уровень здания, откуда мы сюда пришли, — Хаято указал на бреши в потолке, откуда пробивались слабые лучи света. — После взрыва сюда сбежится вся охрана, — прохрипела Рейвен, все еще тронутая признанием хранителя урагана. — Химеры могут в любой момент на нас наброситься, пускай даже взрыв их испугал и оглушил. — Химеры? — хмыкнул подрывник. — Алхимией забавляетесь?       Рейвен закашлялась. — Я ничего о проведении опытов не знаю. Видела только, как заключенных отводили в лабораторию и слышала их вопли. Отец говорил, что это во благо человечеству. И для нашей защиты.       Хаято снова хмыкнул, решив, что не будет осуждать взгляды мистера Магнаго на всю эту ситуацию. Сейчас важнее было выбраться из подземелья. Ричард громко залаял и рванул по каменной горке к предполагаемому выходу. Тогда показалось, что время замедлилось. Рейвен услышала щелчок предохранителя и закричала во все горло. С выстрелом, чей звук отразился от каменных стен, причиняя огромное количество боли своим лишь существованием, безжизненное тело Ричарда рухнуло на острые камни. Он был мертв.       Хаято закрыл глаза, пытаясь побороть свои эмоции. Рейвен схватилась за голову и громко заревела.       По камням плавной и вальяжной походкой спустился один из хранителей Барбереи. Это был молодой парень с белыми, скорее поседевшими, волосами. В одной руке он держал белого цвета револьвер, а в другой сжимал ремни, обвивших шеи двух химер. Они бешено перебирали лапами и пускали слюни, видя мертвое тело добермана и еще живых подростков. — А я думал, что эту псину можно будет скрестить с твоим героем братом. Однако, она слишком громко и мерзко тяфкает. Не люблю, когда мои питомцы так себя ведут, — надменно проговорил хранитель. — Ну что, Рейвен-тян, продолжим нашу развлекательную программу? Она будет называться «Я и моя семья». Мистер и миссис Магнаго проголодались, — он надул губы и что-то тихо прошептал двум химерам. — Мы бы начали играть в другой обстановке, если бы ты не сбежала…       Дагон, а так звали юношу, отстегнул поводки от ошейников, и химеры бросились к телу Ричарда, принявшись рвать его на куски. Рейвен смотрела на весь этот процесс, прикрыв рот руками, сдерживая отчаяный крик и рвоту в себе. Первая химера, по размерам довольно крупная, даже величавее повстречавшихся химер в подземной тюрьме, имела темный окрас. На правой лапе в некоторых местах у нее не росла шерсть, в целом напоминая некий рисунок, так похожий на татуировку мистера Магнаго, набитую еще в молодости, как он рассказывал, во время служения в военно-морском флоте Италии. Вторая химера, по сложению хрупкая, имела чисто женское тело, покрытое рубцами. Из звериного у нее было только морда, да лапы с хвостом. Главной особенностью ее была копна волос, отдающих рыжим на свету. Она рвала плоть добермана зубами, словно переступая через себя. Глаза у нее были жалобные, красивого зеленого цвета. — Не верь ему, Рейвен, он хочет сломать тебя, — запинаясь, проговорил Хаято. Осознание случившегося было ужасно. Во всем он стал корить себя, ведь, если бы он вовремя остановил Магнаго, они бы давно выбрались, и Ричарда бы не убили. — Это они… — Рейвен чувствовала, как ярость наполняет ее душу. Как внутри все загорелось пламенем. Боль утихала, а на ее место встала жестокость и хладнокровие. — Я вижу, что это они.       Лицо Магнаго стало каменным, хоть и поток слез не переставая лил из глаз. В таком образе она выглядела пугающе. При таких обстоятельствах любой сломается.       Рейвен отпрянула от Хаято и мгновенно рухнула на колени. Внутри у нее все переворачивалось, там словно царил угаран или водоворот из чувств, воспоминаний, осознания действительности. Она провела ладонями по лицу, стирая слезы, больно обжигающие раны. — Магнаго… — Мы сдаемся, — громко оповестила девчонка и подняла руки вверх. — Я скажу код от прибора, который запустит бомбу.       Хаято с ужасом уставился на Рейвен, не желая верить в услышанное и в увиденное минутой ранее. Лицо Магнаго было непоколебимым. Но если бы она не сщурилась и не натянула на лицо ядовитую, алчную усмешку, пока хранитель Барбереи созывал охрану, Гокудера стал бы сопротивляться.       Мужчины в форме вражеской мафиозной семьи выбежали из-за спины Дагона. Один из них повалил Гокудеру на колени и, заломив руки, надел наручники. Терпя унижение, Гокудера надеялся, что Магнаго знает, что делает.