Огненный Феникс

      Максим каждый день вспоминал подробности их первой встречи с Лёшей, его улыбку и серо-голубые глаза, хоть из-за маски их плохо было видно. Сначала в них была настороженность, но постепенно появились заинтересованность, любопытство и спокойствие. И это радовало.       Единственное о чем жалел Миронов, так это о том, что не взял номер телефона. Но с другой стороны, рассуждал он, у Лёши будет время все детально обдумать без давления с его стороны.       Лёша все также ему снился. И теперь, зная его ближе, эти сны превращались совсем уж в порно. В них парень стонал своим мелодичным голосом, изгибался в немыслимых позах и вообще доводил Макса до сумасшествия. Все чаще его посещали мысли, что в следующую встречу он может не выдержать и накинуться на Алёшу. И это будет конец. Но Миронов не достиг бы всего, что у него есть, без умения жестко себя контролировать. Поэтому особо не нервничал, но пригрозил себе самыми страшными карами, если вдруг сорвется.       У Лёшки были похожие мысли: он тоже бесконечно прокручивал в голове подробности, вспоминал улыбку, серьезные карие глаза, крепкие руки. И тоже жалел, что они не обменялись телефонами. Его внутреннее состояние напоминало маятник, который колебался от «все будет хорошо» до «все будет ужасно», и никак не мог замереть в точке посередине «поживем-увидим». Не обошлось без фантазий на тему «А как с ним в постели?». И тут же одёргивал себя: «Какая постель? Уймись, убогий». Да, Новиков был для себя самым строгим критиком и надзирателем.       Он уже продумал номер на будущие выходные. И надеялся, что Миронов правильно поймет посыл песни и танца.       Максим же не мог дождаться выходных. Его переполняли волнение и нетерпение. Он даже к клубу приехал намного раньше, чем обычно, потому что сидеть дома просто не мог.       Вовка подошел к нему ненадолго и сказал, что Лёша придет в ту же комнату после выступления. А еще побухтел, что больше не будет посредником между ними двумя, и чтобы они уже как-то наладили связь друг с другом. Пожаловался, что работы привалило, и ушел.       Как всегда, когда объявляли номер Лёши, внутри Миронова разлилось предвкушение вперемешку с восторгом. Композиция называлась «Security» Joss Stone. Макс знал эту певицу, у нее нереальный голос с хрипотцой. Но песня была незнакома. В этот раз Лёша своим танцем просил о защите и помощи, о поддержке и понимании. И Миронов готов был дать ему все это в любых количествах. Снова он поразился невообразимой откровенности Лёшиного танца, как он передает свои чувства с помощью движения тела.       После окончания номера он сразу пошел в комнату. Там в тишине он задумался о том, почему Алёша не снимает маску. Вряд ли это только боязнь быть узнанным. Ладно во время танца, но не наедине с ним. Даже если он известная личность, Максим, вроде, не производит впечатления человека, который первым делом пошел бы рассказывать о них каждому встречному. Здесь что-то другое… А вкупе со словами Дворного про то, что с ним случилось несчастье, оставалось предположить, что это какие-то проблемы с лицом. Тогда все становилось на свои места: и эта таинственность, и то, что балетный танцор выступает в ночном клубе. Миронову от этих мыслей стало почти физически больно. Бедный Лёшка, нежный и ранимый. «Что же с тобой случилось, малыш?» - задавался Макс вопросом.       Он понимал, что может не дождаться, пока парень откроет свое лицо и свою личность. Он просто не хочет пугать Миронова. И тогда все их встречи так и будут проходить в этой комнате. А ему этого очень не хочется. Но последнее, на что Максим обращал внимание при знакомстве с людьми – внешность. За свою жизнь он чего только не видел: и некрасивых людей с чистейшей душой и добрейшим сердцем, и сказочно красивых с абсолютно гнилым нутром, способных на предательство, жестокость и бессердечность. Поэтому для Максима внешность была очень малозначительна. Надо дать понять Лёше, что он нравится ему таким, какой он есть.       Макс не успел додумать дальше, как открылась дверь, и вошел Алёша.       - Привет, - застенчиво улыбнулся.       - Здравствуй, - отзеркалил Макс улыбку. – Танец потрясающий. И песня в тему.       - Ты понял, о чем он? – с волнением спросил Лёшка.       Макс не удержался и подошел ближе к парню. Ему хотелось бы подойти еще ближе, но он боялся испугать его. У Лёшки же перехватило дыхание от могучей фигуры Миронова, той силы и мощи, что исходила от него. Внутри все задергалось от волнения. Дыхание сбилось, и он задышал чаще. Максим надеялся, что в его глазах Лёшка увидит уверенность и обещание защитить его от всего на свете.       - О поддержке, о помощи, о понимании, - ответил мужчина. – Ты же об этом просил?       Парень не в силах был ответить и, опустив взгляд, кивнул. Он, конечно, хотел, чтобы Максим понял, о чем танец, но особо на это не рассчитывал. Но тот, как всегда, очень чутко и правильно уловил послание. И от этого становилось даже немного боязно. Но панического страха не было. Он уже не боялся Миронова.       - Алеша, посмотри на меня, пожалуйста, - хрипло попросил Максим. Но Лёшка не смог поднять голову, и тогда мужчина осторожно дотронулся пальцами до его подбородка и слегка приподнял его, заставляя взглянуть на себя.       - Я обещаю тебе: я никогда тебя не обижу, - сказал Миронов. – Если ты решишь оставить наши отношения на стадии дружбы, так тому и быть. Я всегда смогу тебе помочь, поддержать, защитить если надо.       - А если я не хочу, чтобы между нами была дружба? – взволнованно сказал Лёша, взглядом умоляя: «Ну пойми меня!»       Максим продолжал удерживать подбородок Алексея и пристально смотрел ему в глаза. «Господи, пусть это будет то, о чем я думаю, на что надеюсь!» - мысленно просил Миронов.       - Я буду счастлив, если ты захочешь большего. Все, что ты захочешь, - голос подводил Макса, срывался от волнения и хрипел. Он начал медленно наклоняться к лицу парня, давая тому время осознать и принять его поцелуй.       Миронов не спешил, нежно и ласково прикоснулся своими губами к Лёшкиным. Правой рукой он продолжал удерживать голову, а левую положил на талию и аккуратно прижал к себе стройного парня, слегка поглаживая поясницу. У Лёшки от этой ласки тело наполнилось приятной истомой, налилось возбуждением. Чтобы прижаться еще ближе к могучему телу, он положил руки сначала на предплечья, а после закинул на шею Максиму. Поцелуй из нежного и томного, превращался в жадный и неистовый. Оба уже задыхались от желания, но остановиться не было никаких сил. Макс обнимал и гладил стройную, гибкую спину, постепенно опуская руки ниже к округлой попе. Её красотой Миронов сполна насладился во время всех Лёшкиных номеров, а теперь он очень хотел её погладить, понежить, насладиться её упругостью. От прикосновения к ягодицам Новикова как током ударило, возбуждение просто разрывало, и он тихо застонал. Для Максима этот стон прозвучал как музыка. Он, наконец-то, оторвался от Лёшкиных губ и начал целовать его шею. Ниже опуститься не позволяла разница в росте, а вот лёжа…       - Алёшка, - прохрипел Макс. Он начал двигаться в сторону кровати, не прекращая целовать шею и губы. В какой-то момент он потянулся к маске, и Лёшка дернулся в сторону.       - Нет! Пожалуйста, не трогай маску. Я прошу тебя. Не сегодня, - умолял он.       Лёшка боялся, что так приятно начавшийся вечер, закончится катастрофой. Он морально не готов был к омерзению и брезгливости в глазах Макса.       Мужчина не стал настаивать, продолжил целовать такие сладкие и нежные губы и двигаться к кровати. Он оторвался на пару секунд, чтобы сорвать покрывало и одеяло. А потом, глядя в глаза, начал снимать с Лёши тонкий джемпер. Максиму важно было не отпускать его взгляд, чтобы видеть все эмоции и понять, если нужно остановиться. Но взгляд Новикова умолял продолжать. Тогда Максим снял с себя рубашку и обнял Лёшу. Контакт кожи с кожей подарил запредельное ощущение тепла, единения, слияния двух тел. Хотелось постоять так и сполна насладиться всеми этими чувствами. Но еще больше хотелось сбросить с себя все, полностью отдаться возбуждению, насладиться ответным желанием партнера. Сознание, от переизбытка чувств, временами просто отключалось … В следующий момент Лёшка понял, что лежит полностью обнаженный на кровати, ощущая тяжесть тела Макса на себе. А Миронов вспомнил все те сны, в которых он целовал, нежил, облизывал и трогал Алекса. В реальности все было в тысячу раз лучше, ярче, слаще… Лёшкино тело, такое желанное, горячее, гибкое, сводило его с ума. Он прижался губами чуть ниже левого соска, чтобы почувствовать, как быстро бьётся его сердце.       - Максим, - хрипло простонал Лёша, – пожалуйста…       Терпеть дальше невозможно, нереально. Возбуждение настолько острое, что становилось больно. Тело покалывало изнутри, как будто легкие искры проскакивали под кожей.       Все это время Макс аккуратно старался подготовить Лёшу, чтобы уменьшить неизбежную боль. Он чувствовал, что у того очень давно никого не было.       Новиков не заметил короткой заминки, он вообще уже слабо соображал. И только боль немного привела его в чувство.       - Алёша, смотри на меня, родной, - прошептал Миронов. – Потерпи немного, милый.       Лёшка старался дышать медленно и пытался расслабиться. Тело, почти забывшее такие ощущения, сопротивлялось. Но возбуждение не спадало, держалось, а спустя несколько минут начало нарастать. Максим двигался медленно, аккуратно, сдерживаясь, чтобы не навредить. Он видел, как парень от удовольствия закрывал глаза и хрипло стонал. Кайф в чистом виде наблюдать, как твоему партнеру сносит крышу от удовольствия. Тела горячие, в испарине, двигаются в унисон, пытаясь поскорее получить желанную разрядку. Это танец страсти, чувственности, единения. Дыхания срываются, стоны все громче, еще, еще, еще… не хватает чуть-чуть, чтобы сорваться за грань, туда, где тело затапливает безумное удовольствие.       - Макс…Я… Боже! – вскрикнул Лёша, содрогаясь от оргазма.       Максим несдержанно рычит и ускоряется. Он чувствует дрожь Лёшкиного тела и срывается вслед за ним, проникая глубоко, чтобы максимально близко, чтобы заполнить собой.       Пару минут они лежали и приходили в себя, приводя дыхание в норму. Потом Максим приподнялся и поцеловал Лёшку. Заглянув в его глаза, увидел в них отголоски пережитого наслаждения на смену которому пришли беззащитность и страх. Он хотел как-то успокоить и обнадежить парня, но так, чтобы не напугать еще сильнее.       - Я вижу тебя, - прошептал Миронов. – Мой Огненный Феникс.       Лёшка с силой выдохнул и обнял его. Мысли в голове путались, в душе бурлила мешанина из чувств: страха, влюблённости, неопределённости. Но сил на то, чтобы разобраться и подумать, что делать дальше, не было. Одно он знал точно: сам он не сможет отказаться от Максима. Он уже впустил его в свою душу и сердце.