Одержимость

Их третий поцелуй происходит в ангаре за обсуждением плана о спасении Минхо. Он снова спонтанный, но вместе с тем и долгожданный. Ньют, теряя себя из-за вируса и из-за непонятных отношений с Томасом, вновь целует брюнета, вжимая его в стену, не давая никаких шансов вырваться. Впрочем судя по вялым попыткам оттолкнуть блондина от себя, Томас не так уж и сильно рвется прерывать столь странный и, вновь выстраданный ими, поцелуй. Мысли Ньюта уже не путаются, как прежде, по правде говоря, запутаться сильнее, чем есть на данный момент просто не представляется возможным. Их отношения стремительно развиваются в никуда, и блондина страшно бесит эта неопределенность, которая никак не решается ещё с самого Глейда, раз за разом повторяя отработанный ими сценарий. Испуганный и запутавшийся во всем Томас, резко поддавшийся собственным эмоциям Ньют и, незримо присутствующая в каждом их поцелуе, и, случайно промелькнувшей мысли, Тереза. Этот порядок вещей настолько сильно приживается у парней, что нарушить его банальным разговором обо всем происходящим не представляется возможным. Сначала из-за страха собственных чувств к друг другу или их отсутствия со стороны Томаса из-за Терезы, затем из-за навалившихся проблем выживания, которые явно были важнее, а после из-за спасения их общего лучшего друга, который сейчас нуждался в них намного сильнее, чем они в друг друге. Но сегодня все было немного иначе. Недавно, полученный, вирус вспышки будто бы выворачивал наизнанку Ньюта, все его тайные мысли и желания, которые он так боялся озвучить или исполнить. Сегодня его мозг окончательно решил покончить со всем этим, разом разобравшись с проблемами, но прежде он хотел насладиться этим поцелуем сполна. Они целуются непривычно долго и жадно, прерываясь лишь на редкие секунды, чтобы набрать воздуха. Томас больше не желает отбиваться от Ньюта и таких уже знакомых губ, потому резко накрывает их своими, довольно грубо кусая, и цепляясь собственными пальцами за куртку блондина, который в свою очередь, одной рукой все еще опирается на стену, преграждая путь к отступлению брюнета, а другой жадно цепляется в волосы Томаса, хватая их немного грубее, чем следовало бы. Их языки встречаются раз за разом лаская друг друга, после чего Ньют позволяет себе вольность, перемещая губы на шею брюнета, оставляя маленькую влажную дорожку. — А теперь нам надо поговорить, — резко останавливается он, встречаясь взглядом с удивлённым Томасом. — Мы больше не можем притворяться друзьями, Томми. Брюнет рассеянно моргает, пытаясь осмыслить произошедшее. Его будто бы разом окатывают холодной водой, мигом лишая, приятно накатившей волны, пробирающей до мурашек. Томас громко вздыхает, пытаясь собраться с мыслями, и привести свои чувства в порядок. По крайней-мере так кажется Ньюту. «Слишком быстро, — мелькает мысль в голове брюнета. — Ньют слишком быстро поменял тему» — Мы не притворяется, — уверенно заявляет он, спустя пару минут не отводя своего взгляда от янтарных глаз Ньюта. — Мы друзья. — Друзья, которые переодически целуются? — поднимает свои брови вверх Ньют. — Знаешь, один раз случайность, два совпадение, а три закономерность. Блондин начинает загибать пальцы на свободной руке, вертя ей перед Томасом. — Это все равно не мешает нам дружить, — заявляет Томас. — А мешает ли это нам стать чем-то большим? Ньют поражается тому, как легко с его губ слетает этот вопрос, который мучил его ещё с самого далёкого Глейда, тогда их главной проблемой было выбраться из лабиринта, а позже и появившиеся Тереза, что усложнила без того непонятные отношения парней. — У нас нет на это времени, — уклончиво отвечает Томас. — Не время думать о таком, когда на кону стоит жизнь Минхо, и каждая секунда нашего бездействия отражается на нём. Полученная, информация явно не удовлетворяет блондина, и он начинает закипать от нерешительности Томаса взглянуть своим страхам прямо в глаза и наконец-то признать собственные чувства или сказать об их отсутствии. «Ну, же, Томми, — думает про себя блондин, — ты же храбрый мальчик» В свою очередь Томас просто отводит взгляд в сторону, пытаясь не смотреть в глаза Ньюту. «Неужели ему ещё нравится Тереза? — думает он, — Тогда почему он отвечает на мои поцелуи? Неужели я служу дешёвой заменой?» Последняя мысль резко выбивает из колеи и невольно заставляет Ньюта отступить на несколько шагов назад, освобождая путь Томасу. Брюнет пользуется предоставленной возможностью, быстро собираясь с мыслями, и, напуская на себя более сосредоточенный вид, и Ньют мысленно закипает в своей голове. «Неужели так трудно ответить?! — сокрушается он, чувствуя, как белеют костяшки его пальцев» Между тем Томас возвращается к столу, опираясь на локти, он вновь начинает рассматривать схему ПОРОКа, которую им каким-то невероятным чудом удалось добыть с помощью Галли, а Ньют все также остаётся стоять у стены, не поворачиваясь лицом к брюнету. В голове блондина тут же начинают мелькать неясные образы, вызванные то ли ревностью и обидой, то ли развившимся вирусом, который он так удачно получил. Разные картинки в голове вновь выворачивают Ньюта наизнанку. Ему видится Тереза, что нагло ухмыляется, целуя Томаса на глазах у Минхо в лаборатории ПОРОКа, где она и дальше продолжит издеваться над последним. Ему видится Томас, что заражён вспышкой. Он буквально чувствует на себе его учащенное дыхание и видит сеточку вен простурающих по всему телу. Ему видится то, как брюнет раз за разом отвергает его, называя это пристастие и поцелуи какой-то странной ошибкой, случайным стечением обстоятельств, а самого Ньюта совершенно больным и одержимым. Блондин усмехается этой мысли в своей голове, понимая как это слово подходит под его отношение к парню. Он и правда одержим. С самого первого появления Томаса в этом лабиринте он ощутил что-то похожее на данное чувство, и спустя время лишь убеждался в том, что это действительно так. Томас преследовал его во снах, наяву, в мыслях, за работой. Везде, где только можно. Он думал о нем каждую свободную секунду, в то время, как сам Томас ощущал тоже самое, но только к Терезе. «Пока он был одержим ей, я был одержим тобой, Томми», — думает Ньют, по особому мягко произнося его имя в своей голове Томми. Такое милое и простое сокращение значило для Ньюта куда больше, чем просто имя. Его «Томми» было всем. Он произносил его каждый раз, когда пытался достучаться до Томаса, образумить, вложить какой-то особой смысл в предложении, он использовал его всегда, когда хотел что-то донести, и этим словом будто бы выражал всю свою нежность и все эмоции, что были у него в голове. Его «Томми» было таким личным, и в тоже время совершенно не скрытым, у всех на виду, он произносил это сотни раз, и лишь Минхо понимал, как много это значило для Ньюта на самом деле, однако даже этот факт не отменял того, что каждый глейдер будто бы чувствовал, что так может говорить только блондин, потому никто и не осмеливался так обратиться к Томасу. Его «Томми» действительно было всем. Будто бы он каждый раз так выражал свою любовь. Так скрыто и в тоже время открыто он буквально кричал о том, что любит его. «Действительно люблю, действительно одержим, — думает парень, — Но ты одержим другой… Или нет?» Этот непонятный треугольник так долго будоражал мысли Ньюта, что он готов был взорваться. «Тереза, Тереза, Тереза, — раз за разом отдавалась в его голове, — все из-за тебя!» Если и Ньюта действительно кого-то ненавидел так сильно, как только это возможно, то только ее. Их отношения с ней не заладились с самого первого дня, и теперь ему так сильно хотелось ее убить, уничтожить, разорвать на куски за все, что она сделала с ними, за то, что она сделала с Томасом. — Ты ее любишь? — наконец-то решается спросить Ньют, спустя длительные минуты молчания. Он все ещё стоит спиной к брюнету, не называя имени той, кто и так не нуждается в представлении. С последнего признания любви к ней, тогда ещё в Жаровне, прошло уже больше трёх месяцев, а Ньют так и не смог разобраться в том, что же к ней чувствует Томас. Брюнет тяжело вздыхает. — Не знаю, — произносит он. — Мне казалось, что люблю, но с каждым новым днём, я все больше осознаю то, что она сделала, я вспоминаю весь тот хаос, что она оставила после себя и я вспоминаю то, как она забрала нашего друга. Это разрывает меня, Ньют. — А знаешь, что разрывает меня? — спрашивает парень, наконец поворачиваясь лицом и быстро приближаясь к брюнету. — Меня разрываешь ты! Я устал, понимаешь? Я не знаю, что думать, как понимать, что происходит между нами. Ты будто бы ставишь ее выше всего того, что происходит с нами! — Это не так! — резко взрывается Томас, повышая голос. — Тогда почему мы никогда не говорим о нас? Почему делаем вид, словно ничего не происходит? Словно этих поцелуев и не было? — спрашивает блондин, пристально смотря в эти карие глаза, пытаясь найти ответ. — Потому что я боюсь, — неожиданно выдает Томас, ставя Ньюта в ещё более непонятную ситуацию. — Ты боишься меня? — удивлённо поднимает брови парень. «Должно быть это не лишено смысла, учитывая то, как я себя веду сейчас» Однако теорию Ньюта быстро развенчивают, когда Томас начинает говорить. — Не тебя, — отрицательно мотает головой брюнет. — Я боюсь своих… — парень ненадолго запинается, и все же произносит, — чувств. Я боюсь своих чувств. Боюсь, что если признаю, что они есть все мигом пойдет к чертям. Ньют удивлённо моргает и осмысливает полученную информацию. Ему хочется засмеяться Томасу прямо в лицо. — А разве у нас и не так все идёт к чертям? — усмехается он, вспоминая о Терезе, о своих чувствах, Минхо, ПОРОКе, лабиринте, жаровне, смертях, вспышке, шизах… Обо всем. — Да, все и так довольно паршиво, — нехотно соглашается с ним Томас, отводя взгляд в сторону. — Но так все может стать ещё хуже… «И это ты ещё не знаешь о вспышке…» Томас замолкает, и Ньют погружается в собственные мысли, пытаясь понять возможно ли вообще ухудшить их положение, сильнее чем есть сейчас? — Хуже, чем сейчас не станет, — усмехается Ньют, спустя долгой паузы. — Ты так в этом уверен? — выгибает бровь Томас. — Все очень паршиво, Томми, я не стану спорить, но, — блондин останавливается, кладя свою ладонь на щеку Томаса, — мы можем попробовать. Брюнет рассеянно моргает, ощущая это непривычное, лёгкое прикосновение руки блондина. Ведь он никогда не прикасался к нему так. — Возможно, ты прав, — наконец-то соглашается Томас, слегка прикрывая глаза, касаясь собственной ладонью, руки Ньюта, что также находится на его щеке. — Тогда к черту, Томас. Если ты чувствуешь что-то ко мне, то мы справимся, — уверенно заявляет Ньют. — Ты же чувствуешь, верно? Воцаряется продолжительная пауза, во время которой парни не отрываясь смотрят на друг друга, и чувствуют прикосновения рук, будто бы изучая и цепляясь за них, как за друг друга, боясь нарушить момент, но все же Томас прерывает его. — Да, — коротко отвечает он. — Тогда мы справимся, — заявляет Ньют, убеждая в этом не только себя, но и брюнета. «Возможно мы даже будем немного счастливы, — улыбается Ньют. — Пока я не умру» И именно в этот самый момент блондин незаметно для Томаса кидает взгляд на свое запястье. Уже чёрное и медленно вздувающиеся от вен. «Я буду счастлив столько, сколько определенно судьбой», — думает парень