Бельгийский демарш

В любом случае присутствие Холмса в Локридж-холле никак не должно было отразиться на Греге. Он планировал провести дни до бала в своем поместье, возвращаясь уже поздно вечером. У себя оставаться он не собирался: после разрыва с ним отец перебрался в Лондон окончательно и, пытаясь экономить, распустил прислугу. Во всем поместье остались действующими только конюшни, и Грегу предстояло оценить их состояние и узнать, как обстояли дела с тремя последними арендаторами. Вернулся он в Локридж-холл в состоянии «поскорее напиться». Уиллоу-парк представлял собой жалкое зрелище. Подъездная аллея заросла сорняками, знаменитые ивы у пруда засохли, в доме по мебельным чехлам затейливыми узорами был рассыпан крысиный помет. В счетных книгах творилось черт знает что, управляющий явно подворовывал и при этом с наглой улыбкой лгал в глаза. Грега трясло от ярости, но он сдерживался, потому что не имел представления, что будет делать, если уволит эту скотину прямо сейчас. Вдобавок машины из Локридж-холла все не было, и Грег решился ехать на лошади. Управляющий предложил остановиться у него во флигеле, но Грег опасался, что так дело дойдет до рукоприкладства. Вымокнув до нитки, он добрался до Локридж-холла, когда уже стемнело. В столовой было накрыто на одного. Дворецкий сообщил, что мисс Арден в кабинете адмирала. Лили и вправду была там — сидела в кресле, грызла сахар и смотрела в толстенный справочник, разложенный на коленях. Молли ходила по комнате взад-вперед, вдохновенно рассказывая про типы полостных операций. Грег помахал им сквозь приоткрытую дверь и удалился ужинать в гордом одиночестве. Только выходя из столовой, он вспомнил про Холмса. Интересно, насколько весело, учитывая особенности сегодняшнего гостеприимства, тот провел день? И к слову о дьяволе — тут же у парадной лестницы натолкнулся на него: Холмс выходил из коридора, который вел к кабинету и библиотеке. — Граф. — Мистер Холмс. — Слышал, вы провели день в своем поместье?.. — начал тот. — Совершенно верно, мистер Холмс, — быстро подхватил Грег. — А сейчас прошу меня простить, я обещал мисс Арден помочь кое в чем, и она меня уже заждалась. — О, в таком случае не буду вас задерживать, — Холмс посторонился, пропуская его. В коридоре было тихо. Грег подошел к закрытой на этот раз двери кабинета, хотел было постучать, но передумал. Сходил в дальний конец в буфетную и со стаканом вернулся к началу коридора, где располагалась малая гостиная. В ней было пусто. В камине трещал огонь, и, судя по стакану на каминной полке, Холмс проводил свой вечер именно здесь. Грег обшарил комнату глазами и наконец нашел бутылку виски, притаившуюся на краю ломберного стола. Щедро плеснул себе жидкого янтаря и, чтобы не садиться в кресло у камина, оставленное Холмсом, примостился на краю дивана. Выпил залпом и протяжно вздохнул. Вчера Холмс ему не понравился, как мог не понравиться неприятный человек, встретившийся в обществе. Сегодня в отношение Холмса к нему словно вкралось что-то личное. Цепкий взгляд задержался на Греге лишь на секунду, но тот чувствовал себя так, будто его раздели и обшарили с ног до головы. Впрочем, не сказать, чтобы этот взгляд не был знаком ему раньше — по Шерлоку. И, в конце концов, он, Грег, может все преувеличивать из-за усталости. И если он собирался выехать рано утром, прямо сейчас следовало идти спать. Он встал, поставил стакан на каминную полку рядом с холмсовским, выровнял их и пошел к себе. На следующий день вновь зарядил дождь, прошедший только к вечеру. В преддверии бала режим в Локридж-холле сбился, кухня была заставлена припасами, и Грегу не удалось получить на завтрак даже вчерашней еды. В итоге в Уиллоу-парк он был вынужден принять приглашение и пообедать с управляющим и потом до пяти часов мучился неловкостью, не представляя, как начать разговор. В пять часов неловкость прошла, когда управляющий принес корзину с едой, «приготовленную для господина графа старшей дочерью». На этом месте Грег все-таки сорвался, ударил так, что управляющий мешком свалился на пол, и обозвал его «мошенником и подлецом, обкрадывавшим беспомощного старика». Потом, подавив приступ бешенства, коротко и четко объяснил, что увольняет без рекомендаций и предлагает собирать вещи прямо сейчас. Еще четверть часа управляющий стоял на коленях и заклинал Грега не встающей уже который год с постели женой и младшим сыном, потерявшим ногу после несчастного случая в лесу. Клялся, что все исправит, просил вспомнить, как учил Грега вместе со своим покойным старшим сыном, своим дорогим мальчиком, и охотиться, и сидеть на лошади, и про дела в имении рассказывал и показывал, что к чему. Конечно же, Грег его оставил. Вернувшись в Локридж-холл, он все еще ругал себя на чем свет стоит. Обед из-за суматохи обещали только через два часа, и Грег налил себе виски и пошел в адмиральский кабинет. Он знал, что Лили сегодня там не было — она бегала по дому, командуя подготовкой к балу, — и Молли занималась у себя. Но кабинет был местом, хранившим абсолютный покой, и мягкие кожаные кресла с высокими спинками идеально подходили для того, чтобы отрешиться от напряженности дня. На столе страницей с объявлениями вверх лежала вчерашняя газета. Грег потянул было ее к себе, потом решил, что, если там есть что-то важное, Лили все равно расскажет. Он окунулся в кресло, подставляя лицо последним лучам сентябрьского солнца, но расслабиться не удавалось. Грег вновь и вновь перебирал стычку с управляющим. Он понимал, что им манипулировали, и это было унизительно, но он не мог ничего с собой поделать. Он и в армии порой закрывал глаза на нарушения устава, если только это не было чем-то совсем вопиющим, а уж дома «будь добр к тем, кто от тебя зависит» впитал от матери еще с младых ногтей. Джефферсон не раз и не два говорил ему, что надо быть тверже, и Грег понимал, что это необходимо, но в то же время боялся уподобиться отцу. И вот куда его это в очередной раз завело! Он снова все испортил! Поддавшись жалости, простив управляющего, он уже не мог его выгнать; подсунуть его еще кому-то, то есть рассчитать с рекомендациями и сделать так, чтобы проворовавшийся человек нашел где-то хорошее место — а управляющего, который прослужил у самого графа Лестрейда более двадцати пяти лет, неужели не возьмут? — не позволяла совесть; назначить пенсию и взять другого управляющего — помилуйте, за что же ему назначать пенсию? За то, что и вправду обкрадывал умирающего старика? И это еще Грег боялся разбираться, как много управляющий действительно украл и не было ли его вины в том, что дом теперь под закладной. Застонав, он ударил кулаком по подлокотнику. Отколовшаяся щепка ткнулась в ковер и застряла в нем. Грег уставился на сбитые костяшки и чуть не подскочил, услышав мягкий, вкрадчивый голос: — Вам стоит поберечь себя, граф. Это был Холмс. Опершись о косяк в дверном проеме, со стаканом виски в руке, он продолжил: — Редкая женщина стоит страданий, и мисс Коулман не исключение. Теперь вы знаете, что ей недостаточно было титула, необходимо было, чтобы к титулу прилагалось большое богатство. Умри ваш отец неделей раньше, ваше предложение не было бы отвергнуто, и вы оба всю жизнь страдали бы от неискренности и неудовлетворенности. «Что за?!» Грег вскочил с кресла, дошел до двери и встал напротив Холмса. — Во-первых, мы с вами не являемся настолько близкими людьми, чтобы вас касались мои отношения с мисс Коулман, мистер Холмс. Во-вторых, уверяю вас, мне нет до нее никакого дела. Он оттер Холмса плечом и вышел, гадая, не померещилась ли ему радость в серых глазах. Казалось, Холмс не мог быть уже более раздражающим — и все-таки мог. В холле на Грега едва не налетела Лили с вазоном, с которого свисало растение, похожее на плющ. — Ох, дорогой, как все это не вовремя, — сказала она. — Что не вовремя? — Грег подхватил длинные плети, грозящие упасть на пол. Лили остановилась. — То есть ты не видел? — Что не видел? — Грег покачал плетьми, как бы спрашивая направление. Лили кивнула в сторону коридора, ведущего к залам. Они водрузили растение на табурет около помоста для музыкантов. Лили вытерла руки о фартук и замерла, отведя глаза. — Лили? — спросил Грег. — Ну что я сделала не так? — вздохнула она, все еще не глядя на него. — Я положила газеты всюду, где только могла. — Ясно. И что было в газетах? — Помолвка мисс Коулман из Йоркшира и графа Карлайла, — голос Лили сочился ядом. — И поскольку он протеже папы, то завтра они будут здесь. Это становится уже неприличным, в конце концов! — О! — Грег застыл, осознавая, в какой неловкой ситуации они все оказались. Лили выпрямилась. — Нет, я не позволю тебе уехать к себе или провести весь вечер в спальне! Я пять лет ждала, чтобы снова танцевать с тобой здесь! И, — Лили сняла фартук и, торжествующе усмехаясь, взяла его под руку, — она должна в полной степени понять, что она потеряла.