Верный друг Оуена

Мэтью Оуен ввалился в маленькую комнатку на третьем этаже общежития, в углах которой собиралась вечерняя мгла. Он тут же запер за собой дверь, запер на ключ, несмотря на то, что его сосед по комнате пока не вернулся, а потом, привалившись к двери спиной, медленно сполз на пол. Его взгляд уперся в белый потолок, где вокруг лампы скопились мошки. Впереди, в светлом проеме окна, неслись по небу тучи, и ветер гнул ветки деревьев. Снаружи внезапно похолодало, несмотря на то, что середина мая выдалась необычайно теплой, и лес, окружавший закрытую школу для мальчиков, успел уже позеленеть. Усталые черные глаза Мэтью глядели из-за толстых стекол уродливых очков, одно из которых треснуло. Школьная форма была изрезана, помята, и вся в грязных пятнах, от нее исходил крайне неприятный запах. Волосы Мэтью повисли грязными сосульками вокруг усыпанного прыщами лица. Но сам Мэтью Оуен, похоже, был равнодушен ко всему этому – его ушибы болели, но внутри засело еще более мерзкое чувство – опустошенности, слабости и ненависти. Немного погодя, Оуен встал и подошел к окну. Внизу, у входа в общежитие, четверо парней курили тайком, явно кого-то поджидая. Мэтью знал, что ждут они его. Увидев этих четверых, он поспешно отошел в тень, чтобы они, случайно кинув взгляд наверх, не заметили его. Сердце Мэтью помимо его воли забилось чаще. Развернувшись, он собирался кинуть разорванную сумку с учебниками на кровать, но что-то вдруг отвлекло его внимание, рука дернулась, и сумка полетела на пол. Несколько тетрадей вылетели из нее, скользнув под тумбочку. На соседней кровати кто-то сидел. Это был не сосед Мэтью по комнате, а совершенно другой мальчишка, которого тот никогда прежде не встречал. Оуен кинул взгляд на дверь, в которой по-прежнему торчал ключ, а затем снова на мальчишку. Потом сощурился, чувствуя, как внутри него медленно растет чувство тревоги, грозящее в конце концов наполнить до самых кончиков пальцев, захлестнуть, сбить с ног и…сломить. - Не стоит так пугаться, Мэтью, - сказал мальчишка необычно высоким и спокойным голосом. Он был, пожалуй, не самым приятным ребенком, которого когда-либо встречал Мэтью. Во всем его виде было нечто отталкивающее: мясистое, полноватое белое тело, слабые руки и расхлябанные движения, его сутулость и некрасивое лицо с большим ртом. На вид ему было около десяти лет, и он производил впечатление изнеженного мальчика из богатой семьи, одетый в беленькие носочки, аккуратные кеды, выглаженную толстовку и джинсы, а вовсе не в школьную форму. У него были по-детски легкие и редкие светло-рыжие волосы, чем-то напоминающие пух, белесые ресницы, и странно притягивающие, пронзительные зеленые глаза. В этих глазах словно отражалась вечная насмешка, они то искрились, как снег на солнце, то, казалось, бледнели, почти сливаясь с ресницами. В руках мальчишки был большой пакет с чипсами, судя по всему, тот самый, который Мэтью еще три дня назад спрятал у себя в тумбочке, но так и не успел открыть. Мэтью почувствовал, что его сердце начинает биться ровнее, но беспокойство все же не исчезало. Это было странно, отчасти потому, что мальчик словно выбивался из окружающей обстановки. Щурясь, Мэтью глядел на него, пытаясь ухватить какую-то мысль и понять, что в нем не так, но никак не мог. То ли тени падали неправильно на этого мальчишку, то ли кожа его была слишком белой, то ли складки на одежде лежали не так. - Они еще там? – поинтересовался мальчишка. Мэтью кивнул. Потом подошел к тумбочке и выдвинул ящик. - Я взял твои чипсы, - подтвердил мальчик. – Ты не против? Мэтью промолчал, выпрямляясь. Его мысли разбегались, и он никак не мог собрать их воедино. Мальчик насмешливо наблюдал за ним. Затем протянул мягкую ладонь, глядя Мэтью прямо в глаза: - Артур. Приятно познакомиться. Мэтью Оуен сделал несколько шагов вперед и пожал протянутую ему руку. Мгновение ни один из них не разжимал пальцев. Мэтью смотрел в глаза Артуру, и морщина на его переносице разгладилась. - Мэтью Оуен. - Я знаю, - сказал Артур. Потом снова запустил руку в пакет с чипсами. – Тебе бы стоило по крайней мере умыться, Мэтью. Он покачал головой. - Они еще там. Если я выйду на лестницу, они заметят меня. - Ты боишься их, - констатировал Артур. - Понятное дело! – воскликнул Мэтью. - …А между тем, они такие же, как и ты, - продолжал Артур. Мэтью легко ухмыльнулся и покачал головой. - Ну нет, - сказал он. – Я не такой. - Ошибаешься, - улыбнувшись в свою очередь, сказал Артур. – И эта ошибка только сегодня стоила тебе школьной формы и очков. - Почему? – Не понял Мэтью, снова подойдя к кровати. Артур вдруг встал на матрасе, так, что теперь возвышался над Мэтью. Его рука потянулась и сняла треснувшие очки с переносицы Оуена. - Они не нужны тебе, - сказал Артур, а затем, не давая Мэтью опомниться и сделать что-нибудь, швырнул их на пол, после чего спустил одну ногу с кровати, с силой наступив. Стекло хрустнуло под чистеньким кедом. - Что ты делаешь? – ошарашенно воскликнул Мэтью. - Они не нужны тебе, -повторил Артур, затем снова сел, поджав под себя ту ногу, которую не спустил на пол. В осколках отражался вечерний свет, идущий из квадрата окна. На улице начался дождь. Мэтью Оуен вдруг понял, что прекрасно видит, так хорошо, как не видел и в очках. Его черные глаза, полные странного испуга, снова остановились на рыжей голове мальчишки. Он попятился и плюхнулся на свою кровать. - И правда, - пробормотал Мэтью с горькой усмешкой. – Какая разница, в очках или без очков? Все равно ничего не изменится. - Ты зря так думаешь, - заметил Артур. - Я ничего не могу сделать, - возразил тот. – Моя жизнь никогда не станет лучше. - Ты ошибаешься, - все с той же полуулыбкой сказал мальчишка. – Ты можешь сделать. И даже больше, чем думаешь. - И что же? – поинтересовался Оуен. Тот поднял вторую ногу на кровать и вздохнул. - Ты думаешь, что ты особенный и никогда не поймешь своих обидчиков, - растягивая слова, лениво сказал Артур. – Как и многие другие. И это большая ошибка, Мэтью. Выскочки вроде тебя даже больше зависят от общества, чем остальные. Общество создает личностей, а не скопление личностей - общество. - Почему? - пробормотал Мэтью. Артур слегка наклонил голову. - Все люди связаны между собой. Ты никогда не задумывался, Мэтью, почему тебя так расстраивает то, что ты не можешь ни с кем поладить? Что у тебя нет друзей… Эта связь необходима для каждого. Ты – это другие, и другие – это ты. Чем больше ты будешь отрицать это, тем дольше останешься слабым. - Я… -…Ты никогда об этом не думал, верно? – поинтересовался Артур, набивая рот чипсами. – Ты вообще редко думаешь. Тебе стоит заниматься этим почаще. - Видимо, ты совсем меня не знаешь, – недовольно сказал Оуен. – Я учусь на отлично. Читаю книги. Я же сказал, не сравнивай меня и всякое быдло. - Ты зубришь. Но совсем не думаешь, - сочувствующе сказал Артур. – А еще держишь порно-журналы под подушкой. Советую тебе выкинуть их, и вместо того, чтобы дрочить, начать думать. Мэтью начало злить все это. Он рывком откинул одеяло с застеленной кровати и отшвырнул подушку. Под ней и правда лежали два глянцевых журнала понятного жанра. Мэтью сгреб их рукой, подошел к окну, раскрыл его и выкинул журналы прямо под дождь. - Доволен? – огрызнулся он.- Мне насрать, откуда ты столько знаешь обо мне, но я совсем не такой, как тебе кажется. Слушая его, Артур засмеялся. - Ты мне нравишься, - сказал он. - Очень рад, - сказал Мэтью, возвращаясь на кровать. – А теперь уебывай отсюда. - Тебе бы не понравилось, если бы я вдруг ушел, - сказал Артур. – Еще пару дней назад ты бы не стал так злиться, а начал бы жалеть себя. Ты ведь умеешь плакать и просить о помощи, когда тебя бьют? Полезное умение. - Уебывай, - хмуро сказал Мэтью. - Другая твоя ошибка в том, что жалеть тебя не за что, - продолжал тот. – Ты намного сильней, чем любой из тех парней за окном. - Я? – издевательски переспросил Мэтью. – А, ну да. Конечно. Подтягиваюсь на турнике один раз. Отжимаюсь от пола два раза. Ну конечно, ты все про меня знаешь. - Не все, но многое, - мягко поправил Артур. – Мышечная сила имеет значение, но она проигрывает в сравнении с тем, что у тебя внутри. Они могут бить тебя, сколько угодно. Есть кое-что, что им никак не изменить. Выражение лица Мэтью вдруг изменилось. Артур откуда-то знал то, о чем он думал уже давно. - Ненависть, - пробормотал Мэтью, глядя на него округлившимися глазами. - Вот именно, - подтвердил тот. – Ты и сам все знаешь. Мэтью рассеянно подошел к окну, осмысливая все это. - Они давно ушли, - сказал Артур. Внизу и правда не было никого – вероятно, парни ушли из-за дождя. Упавшие в лужу журналы раскрылись, и на сморщившихся страницах размокали откровенные фотографии грудастых девиц. Но Мэтью смотрел мимо. Ему почему-то вспомнились лица обидчиков – он увидел их ясно перед собой, нависающими, злорадствующими, мерзкими. - Ты не должен больше терпеть их, Мэтью, - сказал ему Артур. - Но я ничего не могу сделать, - пробормотал тот. - Мэтью, - чуть громче позвал Артур, и он обернулся. На губах рыжего мальчишки играла ухмылка. – Сколько раз ты пытался покончить с собой? - Только однажды, - озадаченно ответил тот. Артур продолжал смотреть. - Ты слишком труслив, чтобы сделать это, верно? – поинтересовался он. - Но я часто думал о том, чтобы со мной случился какой-то несчастный случай, - мрачно добавил Оуен. – Я был бы рад, если бы Алан или Том случайно убили меня однажды. Но они бы не смогли этого сделать. Поэтому я никогда не сбегал от них. - Ты не должен бояться смерти, - сказал Артур. – Вопреки распространенному мнению, для самоубийства требуется гораздо больше отваги, чем для жизни. Жить можно, бездействуя. Чтобы умереть, нужно приложить усилия, переступить через себя, причинить себе боль. Редкие единицы способны на это, – он скомкал пустой пакет от чипсов и кинул его к осколкам, по-прежнему лежащим на полу. - Я давно ее не боюсь, - сказал Мэтью с горечью. – Быть может, такому биомусору, как я, и правда лучше умереть. - В этом нет необходимости, - легко улыбнулся Артур. – Вот еще кое-что, в чем ты сильнее тех, кто издевается над тобой. Пусть это и так, ты биомусор настолько же, насколько они. Потому что все люди – одно целое, Мэтью. Разница лишь в том, что те ребята очень боятся смерти. Людей заставляет унижать других только непреодолимое желание жить. Но люди не понимают, что они – это ты, а ты – это они. Бедняжки, - вдруг произнес Артур, и его глаза снова впились в глаза Оуена. – Так они очень уязвимы. Мэтью пораженно опустил взгляд в пол. Ему казалось, что он начинает понимать, к чему клонит этот странный мальчишка. Повисло молчание, и тиканье будильника на тумбочке казалось грохотом в этой тишине. Артур терпеливо ждал, пока Мэтью мучительно медленно обдумывал мысль, появившуюся откуда-то. Или нет, она появилась не сейчас – гораздо, гораздо раньше, просто он никогда не воспринимал ее настолько всерьез. - Но что мне делать? – пробормотал он. - А чего ты хочешь? – в свой черед поинтересовался Артур. - Я…хочу убить их, - произнес наконец Мэтью. Он впервые сказал это вслух, и эти слова показались ему неожиданно материальными. От этого кровь прилила к голове Мэтью, и зубы плотно сжались. Только сейчас он понял, как долго хотел этого. И почувствовал, что рыжий мальчишка прав. Во всем. - Ты хочешь убить их, - нарочито медленно повторил Артур. – Если ты можешь убить себя, то сможешь убить и их. Мэтью отвернулся и машинально начал заправлять постель. Он чувствовал себя иначе, чем всего десять минут назад. Раздумывая, Мэтью включил лампу, аккуратно собрал с пола осколки в пустую пачку от чипсов, затем нагнулся, чтобы поднять упавшую сумку. Ныряя под кровать за вылетевшими тетрадями, он подумал, что до сих пор не сделал уроки. - Забудь про уроки, - вдруг сказал Артур, словно прочитав его мысли. – Спускайся лучше вниз, вымойся и переоденься. От тебя за километр несет мочой. - Это был мой единственный целый костюм, - растерянно ответил Мэтью. - У твоего соседа их целых два, - заметил тот. – Несправедливо, правда? Мэтью непонимающе посмотрел на Артура. Затем в его глазах мелькнуло что-то, и он ухмыльнулся в ответ.