Верный друг Оуена

Спустя несколько часов Мэтью лежал в канаве под холмом, на котором располагалось футбольное поле. Он был одет в старый спортивный костюм, а в руке сжимал одно из яблок, взятых Артуром в столовой. Небо успело расчиститься, и приятно грело весеннее солнце. С этого места Мэтью прекрасно видел большую часть поля, на котором проходил урок физкультуры, и был уверен, что никто из парней оттуда не увидит его. Слегка рассеянно жуя яблоко, Мэтью наблюдал за передвижениями Тома по полю. По обыкновению, тот стоял в защите. С каким-то хищным удовольствием Мэтью вглядывался в это белое пятно, отмечая постановку ног, выдающую в Томе бывшего боксера, небрежность, с которой тот проводит по короткому ежику волос, его тяжелые руки и грубые движения. Он не мог сдержать навязчивый образ, рождающийся в его голове. Мэтью всюду чувствовал кровь, кровь, и снова кровь: она пропитывала насквозь белые майки футболистов, воздух словно сочился красной жидкостью. Здесь, в канаве, воздух был чист и прозрачен, но там, наверху, становился все гуще, словно тучи, готовые пролиться на землю дождем. Мэтью Оуен перевернулся на спину и посмотрел в небо. Он влюблялся в это ощущение. - Если мир вас ненавидит, то знайте, что меня прежде вас возненавидел, - появляясь откуда-то, задумчиво процитировал Артур. – Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое, а как вы не от мира, но я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир. - Это откуда? – закрывая глаза, спросил Мэтью. - Это Библия, - улыбнулся его единственный друг. – Неужели не читал? - Я не верю в бога… - В какого? – тут же отозвался Артур. Мэтью открыл глаза и перевернулся обратно на живот, выплевывая косточки от яблока. - В христианского, - через паузу нашелся он. - И почему же? Мэтью подпер голову руками. - В детстве я был хорошим мальчиком. Но христианскому богу на это оказалось абсолютно плевать. И я решил, что не верю в такого бога. - А в какого веришь? Мэтью наконец повернулся, не представляя, что от него хочет услышать Артур. - Хорошо, - наклонил голову тот. – Тогда спрошу иначе. Что ты считаешь богом? Мэтью снова не смог сообразить, что на это ответить. - Иисус Христос… - хмыкнул он, пожимая плечами. – Будда. Аллах. - Иисус и Будда не были богами, - недовольно поправил Артур. - Тогда это создатель мира. - Интересно, - сказал Артур. – И что из себя представляет создатель мира? Кто он? Что он может? - Без понятия, - буркнул Оуен. - Зачем ты так уверенно говоришь о том, о чем не знаешь практически ничего? – насмешливо поинтересовался он. – Ты говоришь, что не веришь в то, о чем не имеешь никакого представления. - Тогда иметь представления о боге невозможно, - понемногу втягиваясь в разговор, сказал Мэтью. – Ведь их невозможно проверить. - Вот именно, - согласился Артур. – Именно поэтому любые предположения, касающиеся бога, глубоко субъективны. - Тогда какой смысл говорить об этом? - Любая истина субъективна, - поправился Артур. – Иметь представления о боге невозможно, потому что у нас нет фактов, подтверждающих его существование, и невозможно получить никакого опыта, связанного с ним. Единственное, что может человек – строить предположения на основе опыта. Если опыта нет, то предположения бесплодны. Это учитывая, что любой опыт, полученный человеком, субъективен. - Почему? – не понял Мэтью. – Если ты углубишься в физику… или в любую другую науку, то рискуешь дойти до грани, после которой тебе покажется, что настоящий мир не такой, каким воспринимает его человек. А какой он – представить это выше твоих возможностей, - он взглянул на Мэтью и счел нужным пояснить: - К примеру, цвет вещи зависит от длины волны кванта света. Ты ведь знаешь, что такое квант, не так ли?.. Сетчатка глаза улавливает электромагнитное излучение, отраженное вещью, и в зависимости от длины волны этого излучения ты видишь определенный цвет. - Значит, цвета существуют только в мозгу человека? Ты это хочешь сказать?.. - Почти, - миролюбиво сказал рыжий мальчишка. – С поправкой на то, что многие виды животных тоже различают цвета. Это самый простой пример, который я могу тебе привести. - Выходит, что истины нет… - пробормотал Мэтью. - Истина всегда относительна, - сказал Артур. – Относительна цели, которую ты преследуешь. Нет никаких оснований для моих убеждений, если они не служат достижению цели. Если установка помогает достижению цели, то она верна. Они замолчали. Мэтью о чем-то размышлял, наблюдая за тем, как Том на футбольном поле стягивает майку с потного тела и обмахивается ей. - Может, бог – созидательная сила этого мира? – вдруг спросил он. - Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Артур. - Та сила, которая заставляет вещи меняться. - Интересно, - снова сказал тот. – Ты Канта не читал? - Нет, - ответил Мэтью. – А почему ты спрашиваешь? Тот ничего не ответил, обрывая пальцами травинки вокруг себя. - Что тебя интересует? – спросил он. - В плане? – снова не понял Мэтью. - Сфера твоих интересов, - перефразировал Артур. Мэтью покусал ноготь на большом пальце. Ему отчего-то мало что приходило в голову. - Все ясно, - сказал Артур. – Прочти Библию, Мэтью. Оттуда можно вынести много полезного для себя. - Мне казалось, Библия немного не о том... - Конечно, - согласился тот. – Там ничего не сказано про то, как убить огромного парня, который издевается над тобой вот уж несколько лет. Но не стоит мыслить так плоско. Из любой книги можно извлечь нечто полезное, надо просто смотреть глубже того, что лежит на поверхности. Главное знать, что ищешь, и ты всегда найдешь. Урок физкультуры подходил к концу, и Мэтью, проводив глазами до раздевалки широкую спину Тома, встал и отряхнулся. - Куда собрался? – поинтересовался его друг. - Не хочу пропустить еще один урок. В жизни столько не прогуливал, - поежился Мэтью. Ему отчего-то было не по себе от этого. – Сейчас естествознание. Том и остальные решат, что я прячусь от них… - Пускай думают что хотят, - неприязненно сказал Артур. – Школу придумали для тех, кто не может самостоятельно понять, что ему нужно. Стандартная общеобразовательная программа не может дать тебе того, что ты можешь дать себе сам, если подойдешь к этому с умом. Бросай зубрить, Мэтью, в этом нет никакого смысла. Подумав, Мэтью решил переждать время уроков в библиотеке, как он делал иногда, чтобы пропустить физкультуру. Он был голоден, ведь так и не смог позавтракать, но до обеда оставался еще час, а других возможностей поесть больше не было. Стараясь не попасться на глаза никому из учителей, Мэтью Оуен вернулся к зданию школы и пересек задний двор. Он собирался войти в библиотеку через заднюю дверь, но, завернув за угол, обнаружил там нескольких тайком курящих парней, после чего поспешно вернулся обратно и все-таки зашел через главный вход. Несколько секунд назад прозвенел звонок, и библиотекарша очень косо взглянула на Мэтью. Недолго думая, он тут же свернул в проход между книжными шкафами, где стояли книги от З до Л и от М до П. Эта сухопарая женщина с острым и тонким, словно клюв фламинго, носом и вспушенными седыми волосами не особенно любила Мэтью. Впрочем, его мало кто любил – даже те учителя, уроки которых он знал на отлично, испытывали по отношению к нему чувство некоторого омерзения. Глядя на эту женщину в щель между книжными полками, Оуен кусал губу. Он знал, что если попытается задержаться здесь, то она непременно донесет на него кому-нибудь из учителей. И тем не менее, идти на естествознание желания так и не появлялось. Ища какую-нибудь книгу, на которую можно сослаться, сказав, что она ему срочно понадобилась, Мэтью наткнулся на единственный томик избранных сочинений Канта, который нашелся в школьной библиотеке. Какая-то мысль мелькнула в его голове, и он, сняв книгу с полки, вышел из прохода и подошел к столу библиотекарши. - И для какого урока это тебе нужно? – едко спросила та, вынимая формуляр. - Естествознание, - не подумав, ответил Мэтью. - Очень интересно, - подняла брови та. – А какой урок ты прогуливаешь, ища книгу для естествознания? «Его же» - чуть не сказал правду Оуен, но сдержался. - Меня учитель послал, - сказал он. - Да? А что, если мы спросим у учителя? Мэтью поморщился. «Какая тяжелая ситуация, - саркастически усмехнулся в его мозгу голос Артура. – Не будь идиотом, Мэтью. Ты можешь убедить ее не делать этого. Ты такой же, как она, и она – часть тебя». - Вообще-то я соврал, мэм, - неожиданно для себя виновато сказал Мэтью. - Я поняла, - высокомерно ответила женщина. - Но я никак не могу сейчас идти на урок. - Почему же? Мэтью с грустным выражением лица потупился. - Если честно… если честно, я боюсь Тома и Фреда. Они издевались надо мной на физкультуре, мэм, - жалобно сказал он. - О! – воскликнула она, впрочем, уже не так сердито. – Так давай скажем об этом учителю. - Прошу вас, не нужно, - сказал Мэтью. – Они всегда бьют меня, когда кто-нибудь из учителей узнает. Библиотекарша явно смягчилась. - Ну и как же, я не могу оставить тебя здесь на целый урок… - пролепетала она. - Вы можете, - сказал Мэтью, удивляясь своей уверенности. – Вы помогли бы мне, если бы разрешили остаться, очень помогли. - Ну… ну хорошо. «Уже лучше, - похвалил Артур. – А теперь пусть она разрешит тебе приходить всегда, когда ты захочешь». «Но как…» - вслух чуть было не удивился Мэтью, но вместо этого сказал: - Вы знаете, мэм, я лучший в классе по всем предметам. - О, как же, знаю, - ответила она, роясь в коробке с карточками. Ее тон снова слегка похолодел. Мэтью начал паниковать. Обычно он просто сбегал из таких ситуаций. Но в его мозгу вдруг необычайно твердо прозвучали два слова: «Не отпускай». Эти слова были как тиски, которые силой удержали его на месте. «Не отпускай ее. Продолжай». - Школьная программа скучная, - пожаловался Мэтью. – Я знаю ее наизусть. - То-то ты берешь Канта, - снова смягчаясь, заметила та. - О да, - согласился Мэтью, внезапно улыбаясь ей. – Просто я подумал… если бы вы разрешили мне приходить почаще… до обеда… - Если ты действительно читаешь такие книги… - Задумалась она. - В школе очень скучно. Мне хочется чего-нибудь нового, - сказал Мэтью. – Расширять кругозор… - Мне придется поговорить об этом с твоими учителями. - Не нужно, - улыбнувшись и заглянув ей в глаза, твердо сказал он. – Они не позволят. Руки библиотекарши замерли в коробке с карточками. Она пожевала губами, глянула на него, и внезапно улыбнулась в ответ. - Ну ладно, мальчик. Пусть это будет исключением для тебя. Только потому, что ты круглый отличник… Она вышла из-за стола, по-прежнему улыбаясь, и когда проходила мимо Мэтью, провела рукой по его голове, как будто в подтверждение своего одобрения. Мэтью не мог поверить, что она так легко согласилась – он всегда считал ее самой непреклонной и строгой из трех женщин, работавших в этой библиотеке. Кроме того, как уже было сказано, эта женщина откровенно его недолюбливала. «Я не ошибся в тебе, - тихо сказал Артур. – У тебя большие перспективы, мальчишка». Библиотекарша скрылась в задней комнате, и Мэтью остался в зале один. Он немного медлил, оглядывая помещение, словно думал, к каким стеллажам идти. Его губы двигались, словно он что-то шептал себе под нос. - В чем дело? – спросил появившийся откуда-то Артур. - Посоветуй мне что-нибудь, - неуверенно попросил Мэтью. - А что тебя интересует? – снова спросил тот. - Что-нибудь, что было бы полезно прочесть, - сказал Оуен. Артур вздохнул, но на сей раз оставил свои мысли при себе. - Ладно, - сказал он. Через двадцать минут Мэтью уселся в читальном зале, где по-прежнему был один. Он пока не прикасался к стопке книг, аккуратно лежащих на краю стола, и, чтобы скоротать время до обеда, листал художественные журналы, что делал часто. - Тебе нравится живопись? – спросил Артур. - Наверное, - сказал Мэтью. - Тинторетто, - отметил он, глядя через стол в раскрытый журнал. – А у тебя есть вкус. - Мне всегда казалось, что в ней что-то не так, - сказал Мэтью. - Ты про «Рождение Иоанна Крестителя»? – переспросил Артур. Тот кивнул. На другой из страниц была фотография «Сусанны и старцев», и под обеими картинами – краткое их описание. - Если женщина в постели – мать Иоанна, Елизавета, то почему кормит его другая женщина, а нимб вокруг головы третьей? – пробормотал Мэтью. – И что с этой кошкой?.. - Боюсь, кошка похожа на раздавленный труп только из-за некачественной печати, - заметил Артур. - Интересно было бы увидеть, какая она на самом деле, - сказал тот. - «Рождение Иоанна» - не самая показательная картина Тинторетто, - сказал Артур. – «Сусанна» гораздо более похожа на него. Кажется, сейчас она находится в Лувре. - Хотел бы я оказаться сейчас в Париже. В Лувре, а не здесь, - с отвращением признался Мэтью. - Ты хочешь туда? - Я же сказал… - Так почему не уедешь? – с едва заметной ухмылкой поинтересовался тот. Мэтью закусил губу. - Я не могу, - сказал он через несколько секунд. – Меня не держит тут ни моя ебнутая мамаша, с которой я не общался с десяти лет, ни друзья, которых нет… Но я чувствую, что не могу оставить все просто так. Мне нужно убить их. Их и эту шлюху-медсестру. В этот момент прозвенел звонок. Мэтью тут же закрыл журналы и сгреб рукой книги, лежащие тут же. - Начну читать их за обедом, - сказал он едва слышно, потому что библиотекарша спешно возвращалась к своему столу, захлопнув дверь в глубине зала. «Хорошо, - сказал голос Артура в его голове. Мэтью непроизвольно обернулся – его друг снова исчез. – Но когда будешь читать, помни, что ни в одной из этих книг нет абсолютной истины. Все они написаны людьми – а люди это ты, и они так же субъективны, как ты. Но ты должен осмысливать все, что прочтешь, отсеивая ненужное, и превращать их субъективность в свою субъективность». - Я понял, - прошептал Мэтью и пошел к столу оформлять книги, дружелюбно улыбаясь.