Верный друг Оуена

Они сидели на полу в сарае, прислонившись к холодной бетонной стене. Сквозь окно вверху проникали лучи закатного солнца. Рядом, на полу, лежала тарелка с сэндвичами, к которым Мэтью пока не прикасался, потому что не чувствовал голода, а Артур – потому что брезговал. Тут же стоял магнитофон, выпрошенный у Блейков. Мэтью смотрел в пол, бессмысленно вращая в руках кассету. Ему казалось, что в его животе завязался огромный пульсирующий узел; ему приходилось ждать, и от необходимости ожидания он сходил с ума. - О господи, надеюсь, я не убил его, - прошептал Мэтью. - Пощупай пульс, - предложил Артур. - Точно, – оживился Мэтью, вскакивая. Ему потребовалось сделать несколько широких и торопливых шагов, чтобы достигнуть противоположной стены сарая, где к трем старым тракторным покрышкам, вертикально приставленным к стене, веревкой был примотан Фред Уотсон. Его рот был открыт, глаза завязаны, а голова свесилась на грудь. Из-под встрепанных каштаново-рыжих волос сочилась кровь, и капала на пыльную школьную рубашку. Мэтью почти нежно дотронулся двумя пальцами до шеи Фреда, а потом выдохнул с облегчением. - Все в порядке, - сказал он. – А то я боялся, что слишком сильно ударил его по башке. - Это было бы совсем некстати, – участливо заметил Артур. - О да, - сказал Мэтью, поднимая лежащую на полу мокрую тряпку и вытирая кровь с лица Фреда, как заботливая медсестра. – Еще и мистер Блейк. Я начал сильно в нем сомневаться. - Мда, - согласился его друг. – Просить его о помощи было неосмотрительно. - Я больше ничего не мог придумать, - словно извиняясь, сказал Мэтью. – Мне нужно было довезти Фреда до гостиницы, после того, как он свалится без сознания, а водить я не умею… Он начал беспокойно ходить по сараю. Еще утром Оуен вынес отсюда всю рухлядь, которая, по его мнению, больше не понадобилась бы Блейкам, а остальные вещи сложил по углам. Этот сарай стоял позади гостиницы, и редко кто заходил сюда, но все же Мэтью предусмотрительно поговорил с хозяевами насчет него, чтобы быть уверенным в том, что никто из них не решит сюда заглянуть, и не найдет ничего странного в шуме, который будет отсюда доноситься. Но беспокоиться об этом не перестал. - Блейки очень ненадежны, - пробормотал он. – Однажды я не сумею их удержать. И одним прекрасным утром они вызовут сюда патруль. Вдруг, без паузы, Мэтью яростно пнул старый стул, на котором стоял ящик с инструментами, отчего тот с грохотом свалился. - Почему он не просыпается?! – заорал он сквозь лязг, продолжая бить по ящику ногой. – Когда он проснется?! Когда, когда, когда, блять, когда?! Фред вдруг пошевелился и застонал. Мэтью вздрогнул и остановился, взглянув на него. Затем подошел к магнитофону, вставил кассету, не перематывая, и нажал на плей. - Любишь музыку шестидесятых? – обратился он к все еще находящемуся без сознания парню. – Эта группа… - он посмотрел на коробку, подписанную рукой Фреда. - … «Them». Не очень подходит под ситуацию, да? - Попробуй «Swans», - посоветовал Артур, протягивая другую кассету. Эта была совсем новой, похоже было, что Фред урвал где-то редкую новинку. Мэтью поменял кассету. - Хм, мне нравится, - сказал он через минуту. Затем снова подошел к обмякшему телу парня и с силой ударил его по щеке. – Давай, просыпайся! Ты слышишь? Фред снова застонал. Его плечо дернулось, затем он вдруг подтянул к себе одну ногу и быстро задышал. Мэтью ударил его по другой щеке. - Слышишь или нет? – заорал он. - Да, – вдруг полубессознательно заговорил Фред. – Но... Что и… Мэтью впихнул ему в рот тряпку, которой до этого вытирал кровь со лба и обернулся. - Артур… Его друг поднялся с пола. - Я понял, - сказал он. Кончик его губы изогнулся в усмешке. – Я пошел. Он вышел. Мэтью проследил за ним глазами и снова повернулся к Фреду, который, судя по всему, начал понимать, в чем дело, и задвигал ногами и завертел головой, пытаясь освободиться. Тракторные покрышки едва заметно задвигались из стороны в сторону. - Тише, - сказал ему Мэтью. – Сиди спокойно. Если хоть одно движение покажется мне странным, я для безопасности воткну нож тебе в шею. Он осторожно вытащил тряпку изо рта Фреда. - Не надо, - тут же торопливо забормотал тот, постоянно сглатывая. – Просто скажите, кто вы, и что вам нужно. Фред изо всех сил старался быть спокойным, что показалось Мэтью довольно забавным, потому как его руки и ноги тряслись. Немного подвинувшись в сторону, чтобы Фред мог осмотреть сарай, Мэтью снял с его глаз повязку, крепко держа руками его голову. - Что это за место? – весьма предсказуемо спросил Фред, щурясь и моргая. В его глаза попадали кровь и пот. Мэтью отпустил его голову и отошел немного, чтобы он смог его видеть. - Оуен? Это ты, что ли? – Фред попытался облегченно рассмеяться, но вдруг закашлялся. Пыль и грязь с тряпки попали ему в горло. Мэтью дал ему откашляться и сказать: - Блять, это правда ты? Блять… Блять! Мэтью снова подошел к магнитофону и перемотал назад, чтобы еще раз с начала послушать песню, которая играла до сих пор. - Love will save you, - начал подпевать он, подкидывая в ладони кухонный нож, одолженный у миссис Блейк. - When the ocean splits itself in two… Спасибо, что принес кассеты, Фред. Фред с усилием заставил себя успокоиться, закрыл глаза, открыл их, и все-таки выдавил смешок. - Ты что, совсем ебнулся, Оуен? – спросил он. - Ты не понял, - сказал Мэтью. – Иерархия немного изменилась. Ты не в том положении, чтобы выебываться. Фред снова закрыл глаза и глубоко вдохнул. - Хорошо, - сказал он наконец. – Хорошо, без проблем. Надеюсь, ты скоро развяжешь меня? - Скоро. Фред облизал губы, напряженно стараясь найти выход из ситуации. Мэтью казалось, что он видит каждую его мысль, словно они были написаны на испачканном кровью лице. Он дал Фреду еще немного подумать и поглазеть на него, затем подошел, опустился на корточки и провел рукой по его правой щеке. Большой палец коснулся влажных губ. Затем вдруг, без предупреждения, поднял этой рукой кухонный нож и медленно провел им по щеке парня. Острие глубоко впилось в мягкую плоть, и Фред закричал, откидывая голову назад, пытаясь отвернуться. - Блять! – снова крикнул он. - Да что ты хочешь? - Покричи еще, - попросил Мэтью, косо проводя ножом по другой щеке. Фред из чувства протеста хотел сдержать крик в этот раз, но не смог. Дрожь снова охватила его тело. - Потрясающе, - сказал Мэтью, возвращаясь к магнитофону и снова проматывая назад. «Love will save you» заиграла по третьему кругу, не успев доиграть до конца. – Человеческое тело так просто повредить. Ты, наверное, думаешь, что можешь контролировать свое тело и сознание, Фредди? Радуйся, если контролируешь хотя бы один процент. Тем более, сейчас… Он сел на пол рядом с Фредом. - Но как это произошло? – тяжело дыша, выдавил тот через минуту. - А? – откликнулся Мэтью. - Мисс Мэйсон… - А! – перебил его Мэтью. – Она хорошо сыграла свою роль? Она должна была найти тебя и привести к пикапу. - Она… но как?! - Все смешалось в голове, да, Фредди? – сочувствующе поинтересовался он. – Не беспокойся о технических сторонах. Мы с тобой здесь наедине, и это главное, - он засмеялся. Затем через паузу добавил злорадно: - Надо было привести эту шлюху медсестру. И выебать ее прямо перед тобой. - Лэйла! – не удержался от возгласа Фред. - Не бойся, - успокоил его Мэтью. – У меня на нее другие планы. Она поживет еще месяц или два, я думаю. В глазах Фреда мелькнула ненависть. - Попробуй только тронуть Лэйлу! – закричал он, совершенно теряя контроль над собой. – Говнючий псих! Что она тебе сделала, сволочь? Мэтью снова засмеялся, как будто услышал хорошую шутку, затем отошел, чтобы взять из опрокинутого ящика молоток. - Эй, что ты хочешь сделать? - Меньше разговаривай, - сказал Мэтью. – Больше пой. С этими словами он схватил правую ногу Фредди, снял с нее ботинок и носок, вытянул и прижал к полу, а потом с размаху ударил молотком по большому пальцу, следя за реакцией. Из губ Фреда вырвался нечеловеческий вой. - But it won't… save… me, - пропел Мэтью Оуен, по очереди разбивая всмятку каждый палец на ноге Фреда Уотсона. Аккомпанементом ему были животные, отчаянные крики боли, заглушающие музыку; крики, от которых в ушах звенело и кровь приливала в голову. Затем он опустил молоток и вгляделся в лицо парня. Фред продолжал издавать утробные звуки и корчиться. - Скажи, что тебе нужно, - полубессознательно заныл он. – Скажи, что тебе нужно, и оставь меня в покое! Оставь меня в покое… Что я сделал тебе?.. - Ты не помнишь? – почти искренне удивился Мэтью. – Что, серьезно? Еще один удар, на этот раз по лодыжке. - Господи, что я сделал? – ничего не слыша, продолжал Фред. - Что я сделал? - Хватит трястись! – заорал Мэтью, ударяя его по щеке. Фред резко замолчал, и его голова откинулась. Его красные, блестящие, полузакрытые глаза встретились с широко раскрытыми черными глазами Мэтью. - Ты мстишь? – спросил он полушепотом. – Просто мстишь? Мэтью помолчал, облизывая губы. - Думай как хочешь, - наконец сказал он, возвращаясь к магнитофону и переворачивая кассету на сторону А, хотя «Love will save you» так и не успела доиграть до конца. - Мэтью, - ему в спину забормотал Фред. – Послушай меня, Мэтью. В мести нет ничего хорошего. Тебе не станет легче. Лучше отпусти меня. Твоя совесть останется чистой. Клянусь, мы с парнями тебя больше не тронем. Я понял уже, как ты себя чувствовал. Я понял, что тебе было плохо. Теперь хватит. Серьезно. Ты слишком далеко зашел. - Фредди, неужели ты настолько тупой? – ухмыльнулся Мэтью. – Ты очень меня удивляешь, если не притворяешься, конечно. Под «Better Than You» он стянул ботинок и носок с другой его ноги и откинул их в сторону. - Значит, Тома и Найджела убил все-таки ты, - изменившимся голосом сказал Фред. Мэтью улыбнулся, замахиваясь. Еще пять минут непрекращающихся криков и звуков удара. - Уебок! – закричал Фред сквозь боль. – Это был ты! Да мы с самого начала это поняли! Сволочь! Говнючий урод! - О, я надеялся, что вы поймете, - признался Мэтью, снова отходя в сторону, на этот раз за гвоздями. – Это радует. - Да ничего ты не надеялся! – с отвращением выплюнул Фред. – Уебище! Да мы все видели тебя насквозь! - Да? Тогда почему ты здесь? Фред не смог ответить – он снова закричал, почти потеряв сознание от боли, потому что как раз в этот момент Мэтью ударил по головке гвоздя, приставленного к его стопе. Затем вбил еще один в другую ногу. Тракторные покрышки заходили ходуном. - Почти стигматы, - заметил Мэтью. Затем подобрался ближе к Фреду и грубо оттопырил пальцами его веки, заглядывая в глаза. – Больно? – сквозь зубы спросил он с внезапно прорвавшейся наружу ненавистью. – Больно, а? Больно? Затем ударил его в челюсть. Удар вышел слабым – впрочем, Мэтью никогда не умел драться. - Паршивое говно, - сказал он. – Ты знаешь, сколько времени я хотел тебя убить? Знаешь? И знаешь, с каким удовольствием я сейчас это сделаю? Но сначала ты еще покричишь от боли, громко, запоешь, как воют собаки на луну! Я отрублю тебе голову и ткну ее в лужу твоей мочи, блять, и выпотрошу тебя так, что ты будешь похож на что угодно, но не на человека. Я принесу все это к дому твоих родителей и развешу твои кишки на заборе, чтобы они смотрели на них, и твоей кровью испачкаю все вокруг. Ты превратишься в огромную гору вонючего дерьма, по тебе будут ползать белые черви, и на тебя будут садиться мухи. Сука. Я отдам твою голову твоей собаке, чтобы она сама принесла ее к тебе домой, и тело, чтоб полизала твои кишки и твои яйца. А твой член положу на стол этой суке-медсестре, чтобы она отсосала тебе, как всегда делала. Ты понял? Понял ты? Мэтью несколько раз ударил Фреда ногой и отстранился. Уже смеркалось, и он включил настольную лампу на батарейках, принесенную из номера, перетащив ее в центр помещения, а потом подошел к магнитофону. - А теперь расскажи мне кое-что еще, - сказал он спокойно, стоя спиной к окровавленному и постанывающему Фреду, вытянувшему вперед конвульсивно подергивающиеся ноги, похожие больше на какое-то мерзкое опухшее месиво. – Расскажи про своих друзей. Как они там? О чем думают? Сильно волновались из-за смерти Тома? Он, снова не дослушав кассету, перевернул ее обратно на сторону Б и перемотал назад. Фред захрипел, отворачиваясь. - Отвечай, когда я тебя спрашиваю! – грубо крикнул ему Мэтью. Затем добавил более мягко: - Не люблю монологи. Организуй мне диалог, Фредди. - Тимми… - Ну? Что с Тимми? – подогнал его Оуен, возвращаясь и садясь рядом. - Уехал… - Тимми уехал? Уже неплохо, у тебя начинает получаться, - поддержал его Мэтью. – Давай, не останавливайся. - Пока нет... Он хочет уехать в деревню, - выдохнул Фред. Мэтью подождал продолжения, потом подался вперед и коснулся пальцев на его ноге. Фред скорчился и сквозь зубы провыл: - Он боится, что ты хочешь убить и его тоже. Его… и Алана тоже… - Спасибо, это очень полезная информация, - поблагодарил Мэтью, продолжая прощупывать раздавленные суставы. – Теперь я знаю, где его искать. - Сукин сын, - сказал Фред, едва Мэтью отпустил его ногу. – Ты не убьешь его… Не сможешь… убить… - Уже смог, - сказал тот. – И смогу еще много раз. Я убью тебя, Тимми, Алана и эту суку-медсестру. А теперь будь добр, подскажи его адрес? - Иди нахуй… - застонал он. Мэтью дернулся, в злобе схватил молоток и ударил его по другой щиколотке. Фред закричал, а потом выдавил: - Нет! Иди нахуй! - Какое благородство! –издевательски протянул Мэтью, бросая молоток в сторону. С громким стуком он ударился о стену и упал в гору каких-то тряпок. – По-твоему, если ты мне не скажешь его адрес, я его не найду? Да если я захочу, Тимми сам ко мне придет, свяжет себе петлю из своих кишок и повесится на ней прямо передо мной! - Сука… - проныл Фред. – Сволочь… - Не больше, чем ты, Фред Уотсон, - сладко сказал Мэтью. – Мечта всех деревенских девочек и ебарь школьной медсестры. Да что там… Все будут просто рыдать, когда узнают, что ты умер. Вся школа будет жалеть, - Мэтью задумчиво обошел его и каблуком надавил на сломанную щиколотку. – Сильная личность. Харизмат. С необычными вкусами. С коллекцией музыки… Будем считать, что ее ты подарил мне на день рождения. И что все это? Качества, которые характеризуют гору мяса, крови и костей? Углеродные формы жизни… Простейшая биохимия. Простейшая в сравнении со вселенной! Разве это не абсурдно? Подумай, просто подумай, Фредди… - Он продолжал бить каблуком по его ноге, и вопли заглушали его слова. - Все, что считают важным люди – законы, качества, иерархии… Все, на чем строится их общество… Разве все это имеет значение? Это – не больше, чем игра маленьких детей в песочнице. Они играют, распределяют роли, пытаются ужиться друг с другом, найти общий язык, понять свое место среди других. Просто игра. Но детям никак не освободиться от своих законов, им не перестать играть, потому что игра есть вся их жизнь. Разве мир людей не абсурден, Фред? - И ты тоже… - выдавил Фред. – И ты тоже, как и все… Мэтью опять засмеялся. - Да, я тоже! – воскликнул он. – И я, и ты, и Тимми! Мы все в одной лодке. Мы все – одно и то же! В этот момент пленка в кассете закончилась, и в сарае стало непривычно тихо. Мэтью посмотрел на магнитофон, издавший тихий щелчок и открывший паз с кассетой, как будто приглашая сменить ее. Когда он снова посмотрел на Фреда, его глаза были совершенно черными – пугающе черными. - Все, - сказал он, подходя к Фреду и глядя на него сверху вниз. – Время кончилось. Приятно было с тобой поболтать, Фредди, хотя ты не особо участвовал в диалоге. Затем Мэтью Оуен резко наклонился, поднял с пола нож и размахнулся. Лезвие как будто светилось, отражая свет лампы. Фред изогнулся, и тракторные покрышки глухо застучали по полу. - Нет, нет, не надо! – в ужасе закричал он. – Не делай этого! Не надо! Нет! - Я же сказал, время кончилось! – Заорал в ответ Мэтью, и с силой вонзил нож меж его ребер. Затем упал на колени, цепляясь рукой за лицо Фреда и жадно впиваясь взглядом в его красные, усталые, полные боли глаза. Он выдернул нож, вонзил его снова, и снова выдернул. Тело Фреда свело судорогой, искалеченные ноги изогнулись под совершенно нелепым углом. Задержав дыхание, Мэтью смотрел, как мутнеют и как будто бы вваливаются его глаза. Агония была совсем недолгой. Мэтью запрокинул голову, глотая воздух. Нож выпал из его рук, и пальцы вцепились в обмякшие плечи Фреда. Его руки вдруг стали слабыми, и он чуть не упал прямо на мертвое тело, которым стал теперь Фред Уотсон, но вовремя отшатнулся и сел на полу, разглядывая его. Его сердце, бешено бьющееся, постепенно успокаивалось. Он вдруг вспомнил про сэндвичи, и про то, что очень голоден. Усталость навалилась на него. Поднимаясь на негнущиеся ноги, Мэтью рассеянно думал о том, что ему хочется в душ, а потом поваляться на кровати и посмотреть что-нибудь ненапряжное, прежде чем лечь спать. Тело Фреда стало для него частью интерьера, и он почти забыл про него – только где-то на краю сознания мелькнула мысль, что неплохо было бы избавиться от него и убраться здесь прежде, чем кто-нибудь решит сюда заглянуть. Но это Мэтью Оуен оставил на завтра – у него не было желания сейчас возиться с телом. Он выключил магнитофон и настольную лампу, поднял тарелку с подсохшими сэндвичами, а потом вышел из сарая и запер дверь на замок. Прохладный вечерний воздух освежил его лицо, и Мэтью понял вдруг, что он весь в крови, поте и пыли. И это заставило его поспешить наверх и принять душ.