Верный друг Оуена

На следующее утро он снова огибал гостиницу, чтобы вернуться в сарай. - Постой, Джейми! – закричала ему вслед миссис Блэйк. Мэтью обернулся с некоторым недовольством. - Да, мэм? - Вчера мне показалось… - обеспокоенно заговорила она. – В сарае я слышала какой-то крик. Что ты делал там? Ты не ушибся? - О, случайно хватил себе молотком по пальцу, - соврал Мэтью. – Не о чем беспокоиться, мэм. - А что ты там делал? Боб спрашивает, не нужна ли помощь, - передала она. - Нет, спасибо, - ответил он. – Я собирался немного прибраться в сарае, но я легко справлюсь в одиночку. - Ох, Джейми! – воскликнула хозяйка. – Не стоит! Я и сама приберусь там. Ты все-таки постоялец. Не нужно, лучше поднимайся к себе и отдыхай. - Все в порядке, миссис Блэйк, - ответил Мэтью. – На вас и на вашем муже итак прорва дел. Вам просто некогда заниматься еще и сараем. Вы, наверное, напротив, ужасно рады спихнуть это дело на меня… - Ну… в сарае и необязательно убираться, - упорствовала она. – Там один хлам. - Миссис Блэйк, - сказал Мэтью твердо. – Я хочу там убраться. А вы любите чистоту. Разве вам приятно знать, что есть место в вашем доме, где такая грязь? Я помогу вам. Я очень хочу чем-нибудь помочь вам, потому что… Вы и мистер Блэйк стали для меня как отец и мать. Я хочу как-нибудь выразить…свою привязанность. Понимаете? - Ох Джейми, - снова сказала она, касаясь рукой щеки и краснея. – Я очень тронута. Конечно. Конечно, убирайся, если тебе так этого хочется. Но там ведь столько работы… Я попрошу Лиззи принести тебе что-нибудь поесть. - Не нужно, мэм, - вскинул руки он. - Нет, как же – не нужно! – снова заупрямилась она. – Ты говори что хочешь, дорогуша, но я попрошу Лиззи принести тебе ланч. И никаких возражений! - О господи… - прошептал Мэтью устало, но подумал вдруг, что, в любом случае, успеет спрятать тело до обеда, а хороший ланч ему не помешает. Как бы то ни было, миссис Блэйк уже тяжело шагала по дорожке прочь, и Мэтью не стал ее окликать. Солнце освещало восточную стену сарая, где не было окон, и у стены до сих пор лежали старые кресла, коробки, запчасти и прочий хлам, вынесенный Мэтью оттуда накануне. Среди всего этого его ждал Артур, без интереса листающий старые газеты. Они открыли дверь, и оттуда сразу же потянуло отвратительным смрадом. Мэтью отвернулся, сморщив нос. В сарае было прохладно, влажно, темно, и под потолком, в слабом свете, кружились пылинки. В глубине угадывался уродливый, скрюченный силуэт тела, примотанного к тракторным покрышкам. - Больше никогда не буду тянуть с уборкой до утра… - пробормотал Мэтью, делая шаг внутрь. Когда его глаза привыкли к полумраку, он увидел бурое от высохшей крови тело Фреда. Его лицо и ноги были черными, открытые глаза глубоко ввалились и засохли, он словно навис над полом, с неестественно вывернутыми назад руками и судорожно сведенными ногами, по которым ползало несколько мух. - Блять, - сказал Мэтью Оуен, закашливаясь от пыли и смрада. Затем зажал пальцами нос, и, стараясь не дышать, попытался согнать мух с тела. - Ты хорошо его помучил, - заметил Артур. - Я хотел засунуть его в бочку и сжечь, - сказал Мэтью сквозь зажатый нос. – Но не знаю, как у меня теперь получится даже просто поднять его. - Там, на улице, есть пара перчаток, старый фартук, и топор. Скажи мне спасибо. Мэтью удивленно оглянулся на него. - Спасибо, - повторил он и поспешил на улицу. - У тебя не получится запихнуть его в бочку просто так, - сказал его друг, глядя как он натягивает перчатки. – Полностью расчленять необязательно, конечно, но некоторые суставы придется разрубить, иначе он просто не влезет. Закатывай рукава, Мэтью, потому что придется потрудиться… Эта туша – не кукла Барби, ее сначала поднять нужно. И он, как всегда, оказался прав. Когда Мэтью перерезал ножом веревки, привязывающие тело Фреда к покрышкам, то не успел вовремя отодвинуться, и оно упало прямо на него – мерзко пахнущее, расслаивающееся, все в засохшей крови и слизи. Мэтью охнул, вывернулся из-под него и поспешил на улицу. Его стошнило. - Черт, - проныл он. – Почему я не некрофил?.. - Мне жаль, Мэтью, - посочувствовал его друг, - что я никак не могу помочь. Кое-как собравшись и смирившись с необходимостью общения с трупом, Мэтью прикатил в сарай железную бочку, кое-как снял с тела одежду, затем взял топор, и разрубил труп в тех частях, где показал ему Артур. Пока он это делал, отвращение куда-то исчезло – Мэтью сам удивился тому, как быстро это произошло. - На нем почти нет трупных пятен, - вдруг сказал он. - Потому что он умер от кровопотери, - недовольно объяснил сидящий рядом на корточках Артур. Сейчас он казался еще младше. – Трупные пятна это кровоизлияния в ткани, вроде синяков. Нет крови – нет пятен. - Забавно, ведь на атомном уровне трупы ничем не отличаются от живых людей, - сказал Мэтью. - Не больше, чем живые люди не отличаются от любой другой органики. - Верно, - он вгляделся в высохшие глаза Фреда с легкой улыбкой. - Начинаешь привыкать к запаху? – спросил Артур. - Уже привык, - Мэтью разогнулся. – Я даже…сходил бы в морг. - Это было бы познавательно, - согласился Артур. – Хотя, на мой вкус, трупы – не самая занимательная вещь на земле. Следующие двадцать минут Мэтью пыхтел, пытаясь поднять тело Фреда и запихнуть его в бочку. Когда он наконец смог это сделать, поставив бочку на бок, то весь был в поту, и чувствовал себя таким грязным, словно полежал в крематории среди мертвецов. - Господи, - спохватился он, едва привалившись к стене, чтобы передохнуть. – Миссис Блэйк сказала, что после обеда пришлет Лиззи принести мне ланч… - Время есть, - успокоил его Артур. – Ты хотел его сжечь, верно? Так вынеси на улицу и подожги. Если до тех пор не догорит, скажешь Лиззи, что это горят старые тряпки. Мэтью не оставалось ничего, кроме как так и сделать. Не без труда перетащив бочку на улицу и поставив ее к стене, он залил тело бензином и поджег зажигалкой Тома, которую взял специально для этого. На улице было хорошо; свежий ветер доносил запахи клена и липы, по небу плыли облака, и по-прежнему грело солнце. Мэтью смотрел, как в бочке разгорается пламя, и оттуда столбом начинает валить удушающий серый дым. Запахи паленых волос и плоти отравили приятный весенний ветерок. Пока оно горело, Мэтью вынес из сарая почти все остававшиеся там вещи, протянул с заднего двора гостиницы в сарай длинный шланг для поливки клумб, и водой из него начал смывать со стены и пола кровь. Он так же окатил как следует тракторные покрышки, внимательно вымыл оттуда всю кровь. Магнитофон крутил старую пленку «Forever changes» группы «Love», и Мэтью даже начал получать удовольствие от уборки. Он оставил двери сарая нараспашку, чтобы немного проветрить внутри, собрал груду настоящих старых тряпок и газет, среди которых оказалась и одежда Фреда, наполнил ими другую бочку и поджег их. Спустя пять минут, заглянув в соседнюю бочку, он решил, что тело в ней уже догорело. Насвистывая под музыку, Мэтью залил водой эту бочку, а сверху плотно закрыл крышкой. - Советую тебе заварить ее, - сказал Артур. - Не хочу рисковать и просить у мистера Блэйка сварочный аппарат… - ответил он. – Может быть, потом, но не сейчас. Он устало опустился на старый табурет, стоящий среди рухляди. - В твою школу сегодня приехали журналисты из Пула, - рассказал Артур. – Это будет довольно скандальная статья. - Похуй, - сказал Мэтью. – Через неделю каникулы. - Лучше не суйся туда, - посоветовал Артур. – Там сейчас еще опаснее, чем было после смерти Тома. - Я и не собираюсь, - ответил он. – Фред рассказал мне, что Тимми собрался уезжать в деревню. - Он уедет уже вечером. - Правда?... Тем лучше. Я узнаю, где он живет, и переселюсь из гостиницы к нему домой, - Мэтью взглянул на Артура и добавил: - …На время. - Ты больше не боишься, что остальные разъедутся? – поинтересовался тот. - Кто? Алан и шлюха-медсестра? – переспросил Мэтью. Затем с улыбкой покачал головой. – Я найду их, куда бы они ни отправились. Но они подождут. У меня здесь еще пара дел. Поднявшись, он заглянул в сарай. Пожалуй, влажное пятно только на одной стене выглядело довольно странно, поэтому он решил вымыть заодно весь пол целиком, который был более чем грязным. Занимаясь этим, он не заметил, как сзади подошла Лиззи. - Эй! – крикнула она с улицы. Мэтью резко обернулся и окатил ее водой из шланга. - Ох, прости, Лиззи, - поспешил он извиниться, отводя шланг в сторону. – Я не заметил тебя. Она была вся мокрая, и поднос с едой в ее руках теперь был полон воды. Лиззи осторожно поставила его на пол и откинула волосы с лица. Ее одежда прилипла к телу и Мэтью слегка смутился. - Эмм… - Господи! Я вся мокрая! – воскликнула она, встряхивая руками и морща нос. - Прости, я случайно, - без особого раскаяния сказал Мэтью. Она вдруг выхватила у него шланг и окатила водой и его, а потом неожиданно засмеялась. Мэтью еще ни разу не видел, как она смеется – эта грубоватая деревенская девушка с длинными, забранными за уши волосами пшеничного цвета. Впрочем, у нее была хорошая фигура и гладкая, слегка загорелая кожа. Мокрая одежда облегала ее, подчеркивая плавные изгибы тела и стройные ноги. Лиззи подошла к нему ближе. - Твой ланч пропал, - сказала она. – Сам виноват. - Нужно выключить воду, - сказал Мэтью, думая совсем о другом. - Нет, не уходи… Джейми, - позвала она, потом коснулась его плеча, и встала почти вплотную к Мэтью. На ее лице появилось какое-то взволнованное выражение. – Можно задать один вопрос? «Господи, Мэтью, ты ведь не совсем идиот, - сказал в его голове Артур. – Неужели ты не заметил, что перестарался с этой девочкой, когда разговаривал с ней о сарае?». - Что? – не понял Мэтью. Он спросил это у Артура, но Лиззи решила, что он обратился к ней. - Один вопрос, - повторила она. – Как ты ко мне относишься? Ее щеки немного покраснели. Мэтью чувствовал ее соски сквозь ткань рубашки. Его рука непроизвольно взяла ее за талию. - Ты так смотрел на меня, - прошептала она, подаваясь вперед. - Прости, не мог отвести глаз, - наконец понимая, что имеет ввиду Артур, перескочил на ее волну Мэтью. Лиззи была старше его года на четыре, и он бы ни за что не поверил в то, что она могла в него влюбиться. Он не знал, какие метаморфозы он вызвал в сознании девушки, и кем был сейчас в ее воображении. Но факт оставался фактом. Поэтому, тут же адаптировавшись под ситуацию, Мэтью Оуен обвил ее талию и второй рукой и впился в ее губы своими.