Верный друг Оуена

Детектив Николас Лебран стоял в окружении толпы студентов перед маленьким черно-белым телевизором, и с некоторым раздражением смотрел на экран. Туда передавалось видео из комнаты для допросов, и он только что заменил кассету, на которую писалось это видео. Мимоходом Лебран думал, не взять ли ему стул и не сесть ли, потому что необходимость стоять, да еще рядом с перешептывающимися юнцами, откровенно выводила его из себя. В то же время он боялся, отлучившись, пропустить что-нибудь, но не потому, что, как эти «дети» (так детектив про себя называл первокурсников), впервые видел допрос и сгорал от интереса, а затем, чтобы не оказаться позже в невыгодном положении, пропустив какую-нибудь важную деталь. - Да я говорю вам, что ничего не знаю! – в который раз повторяла женщина-врач на экране. – Ничего я не слышала странного, и этим больным не занималась. - Постарайтесь успокоиться, - шаблонно отвечала ей Корнели Дюваль, которую, по обыкновению, приставляли допрашивать женщин. – Кристоф Колле был записан среди ваших пациентов. Палата пятьдесят четыре. Попытайтесь вспомнить. - Ну хоть убей, - протестовала женщина. – Не было у меня такого пациента. И в палату эту я не заходила. Не знаю, кто и как его туда записал, возможно, это какая-то ошибка… - Вы понимаете, что все, что вы утаите, будет на вашей совести, - говорила Корнели. – Вы не могли не знать об этом человеке, он был во всех списках, ему носили завтраки, обеды и ужины, и уборщица убиралась в его комнате, как во всех. Или не так? - А еду носили, - вдруг вспомнила врач. – Да-да, я точно вам говорю… Но я думала, этим парнем занимается мсье Рош. - А Рош говорит, что им занимается Люка, - прокомментировал кто-то из студентов по ту сторону экрана. Детектив Лебран прикрикнул на него, чтобы он замолчал. - Хорошо, - вздохнула Корнели Дюваль. – В книге записей написано, что Кристоф Колле болел паратиреоидной остеодистрофией. Вы не замечали, что у него нет никаких симптомов этой болезни? - Я почти его не видела, - снова сказала женщина. - А когда видели? Вам не показалось, что он не выглядит больным? - Остеодистрофия не всегда ярко проявляется внешне, - отмахнулась женщина. – К тому же, я говорю вам, что не присматривалась. - Вы видели видео, - упрямо продолжала Корнели. - Что можно сказать по видео? – закричала женщина, теряя самообладание. – Вы, мадам, полицейский, и само собой, что вы не имеете никакого представления о симптомах костных болезней. Да, они есть, но это вам не лимфогранулематоз или анорексия, которые за версту видно; а вы сейчас хотите, чтобы я поставила мальчику диагноз по видео! Вы в своем уме? - Насколько мы поняли из рассказа вашего коллеги, мсье Роша, остеодистрофия подразумевает нарушение координации движений, слабость, - холодно сказала Корнели, крутя в пальцах шариковую ручку. - Если мальчик попал в санаторий с таким диагнозом, то значит, у него реабилитационный период после интенсивного лечения, - прервала ее женщина. – Это значит что все, он вылечен. Симптомы должны пропадать. Тем более, по видео не скажешь, расхлябанная у него походка или нормальная. Ваше видео очень…эээ…замедляет изображение, ничего не понятно. Лебран услышал, как девушка рядом прошептала: - Но это же чушь… - Мадам Люка, - жестко одернула ее Корнели. – Это дело об убийстве. Вы понимаете, что то, что вы говорите, звучит, как будто вы пытаетесь оправдать Кристофа? Женщина вдруг вздрогнула, и ее взгляд заметался. - Нет, нет, - испуганно заговорила она. – Мне очень жаль Лэйлу, она была сама прелесть, и это ужасно, то, что случилось… Но, мадам, неужели я должна врать только ради хорошего исхода этого дела? Я люблю правду, я говорю вам правду, а вы вынуждаете меня лгать? - Хорошо… - слегка стукнув ручкой по столу, сдалась Корнели Дюваль. – И вы ни разу с ним не встречались? Он не говорил с вами, не приходил к вам? - Нет. - Когда и где вы впервые увидели Кристофа Колле? Женщина задумалась. Студенты вокруг Лебрана затаили дыхание, и он снисходительно подумал о том, что, должно быть, сам был в их годы так же увлечен следствием. К несчастью, сейчас весь его энтузиазм пропал, и он даже серьезно жалел, что в свое время не пошел в инженерный колледж, хотя у него была на то возможность. - В коридоре… да, должно быть, - ответила она чуть погодя. - Когда? - Дней восемь тому назад. - А точнее? - Точнее не могу! Думаете, я запоминаю каждого, кто ошивается по коридорам? Николас Лебран в который раз подивился самообладанию Корнели. Ее лицо было таким же спокойным и непроницаемым, как в самом начале допроса. Она отхлебнула из чашки, стоявшей перед ней. Ее взгляд остановился на шариковой ручке. - А когда последний раз? Еще несколько секунд напряженного молчания. Женщина почему-то забеспокоилась, пожала плечами. - Не могу вспомнить, - наконец сказала она. - Да она же явно что-то скрывает! – воскликнула студентка рядом. - Мадемуазель Шнейдер, - призвал ее к порядку Лебран. - Кристоф Колле пробыл в санатории неделю, - отчеканила Корнели в комнате для допросов. – Неужели за все это время вы ни разу не заглядывали в книгу записей, не смотрели карты своих пациентов? - Отчего же, смотрела, - возразила женщина. – Но фамилии Колле там не было. Должно быть, ее добавили после… - Кристоф Колле значился во всех списках, начиная с семнадцатого числа, - сказала Корнели. – После него вписаны другие пациенты, включая прибывших девятнадцатого утром. Его не могли добавить после. - Мадам, - категорично тряхнула волосами женщина. – Если бы я знала, что произошло и как это могло случиться, я бы сказала вам. Но я, ей-богу, сама ничего не пойму. - Ладно, - Корнели Дюваль откинулась назад на стуле и перевернула страницу блокнота, лежащего перед ней. – Перейдем непосредственно к… К нашей главной теме… Детектив Николас Лебран все-таки не выдержал, вышел и принес себе стул. Пока он занимался этим, Корнели задавала врачу стандартные вопросы, которые он знал наизусть, и ответы на которые были так же стандартны – она не помнила, не знала, не могла сказать однозначно. Студенты сгрудились плотнее вокруг монитора, напряженно следя за диалогом. - Я слышала только, что в коридоре началась сутолока, - рассказывала врач. – Когда вышла, кто-то из медсестер уже вызвал полицию. Нет, я не заходила в комнату, на меня сразу навесили прорву других дел. - Почему Лэйла Бэйли оказалась в вашем кабинете? Женщина вздохнула, как будто ей приходилось втолковывать очевидное. - Лэйла всегда переписывала результаты анализов в карты пациентов, пока я совершала обход. Я никогда не боялась ее оставлять, потому что, во-первых, возможность подобных случаев в санатории для детей казалась абсурдной, во-вторых, я знала, что в кабинете есть камера наблюдения, и кнопка вызова охраны, для крайних случаев. - Насколько мы знаем, Лэйла использовала эту кнопку в тот вечер, - сухо сказала Корнели. – Но охрана никак не отреагировала. И, судя по всему, изображение с камер никем не просматривалось. - Вы должны понимать, эти камеры вообще никто никогда не использует, - затараторила врач. – Их поставили у нас по кабинетам после случая с педофилом, когда один мальчик сказал родителям, будто бы врач-педиатр домогался до него. Это оказалось неправдой и процесс прервали, мальчик сам признался, но рисковать снова никто не хотел. Но вы поймите, это было пять лет назад, и с тех пор здесь не происходило решительно ничего из ряда вон. Камеры стоят и пишут, это верно, но никто не следит за ними. А что до кнопки вызова охраны – так я не имею ни малейшего представления, где околачивались эти детины, вам лучше с ними и поговорить, а не со мной. Выражение лица Корнели Дюваль теперь было довольно кислым. Похоже, сейчас, пока она быстро записывала что-то в свой блокнот, самообладание все же начало понемногу изменять ей. Тем не менее, отметил детектив Лебран, Корнели была просто находкой для их отдела. - Постойте, - вдруг сказала женщина-врач, и Корнели подняла на нее глаза. – Еще кое-что. - Да, мадам? - Я помню во дворе незнакомую машину. После…того, как это случилось с Лэйлой… эта машина исчезла. Корнели явно насторожилась. Ее рука замерла в воздухе. - Вы помните марку, номер, или хотя бы цвет? - Дайте подумать… Это была Ауди 80, цвет синий или темно-зеленый. К номерам я не присматривалась. - Это не могла быть машина кого-то из персонала или родственников, приехавших навестить больных? Женщина слегка сощурилась. - Не думаю, - сказала она наконец. – Родственники обычно паркуются снаружи, а машины докторов всегда стоят одни и те же, ведь весь персонал живет в санатории по полгода. - Спасибо, это очень важная информация, - поблагодарила Корнели. - Ну а теперь, полагаю, я могу идти? – нетерпеливо поинтересовалась женщина. - Да, конечно, - вздохнула та. – Можете идти. Если вспомните еще что-нибудь, позвоните. Мы будем ждать вашего звонка. Она оглянулась на камеру и махнула, показывая, что допрос окончен. Николас Лебран с готовностью выключил магнитофон. На экране телевизора появился белый шум, и студенты выразили некоторое разочарование, но Лебран был непреклонен. - Можно хотя бы запись с камеры наблюдения посмотреть? – спросил кто-то из них. - А, берите, - снисходительно кинул им детектив. Затем достал из ящика под телевизором кассету и протянул этому студенту. – Только потом все выключить, мсье Ренуа, понятно вам? - Конечно! – заверил студент, выхватывая кассету из его рук. Николас Лебран уже видел эту запись, и потому не интересовался дальнейшим. Он вышел из комнаты, намереваясь встретить Корнели, и, возможно, выпить с ней кофе. Группа первокурсников осталась наедине с видеомагнитофоном. Парень, получивший кассету, поскорее перемотал ее на начало. - Отойди немного, Гюстав, - сказали ему, едва на мониторе телевизора появилось изображение пустой приемной. - Что здесь? Склейка? – спросил кто-то. - Наверное, записали на одну кассету все нужные фрагменты, - предположили за его спиной. – Ну, перемотай… Студент снова подкрался к магнитофону и промотал вперед, пока ему не закричали остановить. - Все, все! – недовольно отодвинулся он. Это было черно-белое видео без звука, снятое камерой в верхнем правом углу большой чистой приемной. Здесь все было светлым – в интерьере угадывались белые и кремовые оттенки, но кресло и диван были темного цвета – обитые темно-серой или коричневой кожей. По светлому кафелю расхаживал взад и вперед человек. Это был парень, не особенно высокий, и его фигура казалась мрачной на фоне окружающей его чистоты. Этот парень был одет во все черное; его волосы тоже были черны. - «Расхлябанная походка»?! – вспомнил кто-то. – То-то он так живенько двигается! На миг парень остановился, глядя в угол, затем его перевел взгляд в сторону. От этой мрачной фигуры исходило какое-то странное, внутреннее чувство волнения. Мгновением спустя парень поднял голову на камеру, его лицо было смазано, но на нем угадывалась появившаяся улыбка. Он поднял руку в знак приветствия и снова опустил голову. - Он увидел камеру, – констатировал кто-то. - Он, наверное, знал, что сейчас убьет ее, - прошептала одна из девушек. – Смотрите, он смеется… Для него это забавно. - Не драматизируй, Шнейдер, - отмахнулся стоящий рядом студент. Парень на экране подскочил к двери и взялся за ручку, замерев и слегка склонив голову. Его рука медленно опустилась вниз, затем он рывком открыл дверь и скрылся за ней. В приемной снова стало пусто. - Промотайте, - нетерпеливо сказал кто-то. Некоторое время экран показывал пустую приемную, затем он мигнул черным, и студенты увидели Лэйлу Бэйли, сидящую в таком же чистом и белом кабинете за большим столом. Она что-то прилежно писала, сидя спиной к окну. У стены стоял еще один обитый кожей диван, а напротив стола, в глубине комнаты, стояла небольшая ширма, и рядом был умывальник. Лэйла не отвлекалась, только изредка поглядывая на часы, но вдруг подняла голову и взглянула на дверь. С этого ракурса дверь было плохо видно, но студенты поняли, что в этот момент вошел тот, кого, судя по всему, звали Кристофом Колле. Этот человек прикрыл за собой дверь, но проходить глубже не торопился, как будто медля. Лэйла тут же вскочила, и ее поза отразила странное напряжение. - Она испугалась! Может, она знала его? – взволнованно сказала студентка. - Может, он с порога ей что-то сказал, что ее обеспокоило… - пожал плечами один из парней. – Но испугалась она, это точно. Рука Кристофа все еще лежала на дверной ручке. Он что-то сказал девушке, и она выскочила из-за стола, сбив рукой стакан с карандашами, но как будто спохватилась и медленно попятилась боком. - У нее же ноги дрожат! – заметил кто-то. - О господи, - прошептала студентка, закрывая ладонями рот. Кристоф убрал руку с дверной ручки и сделал какой-то яркий жест рукой. - Он что-то ей говорит… - заметили рядом. Лэйла закричала, ее руки взметнулись, и грудь высоко поднималась и опускалась. Она подбежала к столу и несколько раз нервозно нажала на кнопку вызова охраны. Кристоф медленно отошел от двери, заставив ее попятиться к окну. Они недолго говорили о чем-то, затем девушка кинулась к двери, и это было ошибкой – Кристоф просто сгреб ее, когда она пробегала мимо, извернулся, и его рука обхватила ее шею. Ноги девушки заскользили по полу, и вдруг стало видно, что она гораздо выше его. Лэйла вцепилась ногтями в каменную хватку его руки, оставляя царапины на предплечьях, но скоро ее руки опустились. Когда Кристоф отпустил ее, она была еще в сознании, и ее мышцы судорожно сжимались. Взяв девушку за волосы, парень поволок ее к столу и несколько раз ударил головой о столешницу. Во время этого Лэйла взмахнула рукой, и кровь брызнула на ее белую блузку. Кристоф отпустил ее, прижав руку к лицу. У него шла кровь носом. Девушка упала на стол, кашляя и изворачиваясь, ее ноги продолжали нелепо скользить по кафелю. Затаив дыхание, студенты смотрели, как парень неторопливо вытирает нос и подбородок подолом черной майки, затем делает шаг вперед и обхватывает шею Лэйлы снова. Она забилась в его руках, став похожей на попавшую в капкан лань, а парень заломил ей руки, разрывая на ее груди блузку и зарываясь лицом в ее шею – хищно, с ненавистью вцепляясь в нее, едва ли не кусая. Затем, вытянув руку, снова ударил ее головой о стол, и Лэйла слегка обмякла, впрочем, все равно не теряя сознания. Рука парня скользнула вниз по ее животу, и одна из студенток отвернулась. - Промотайте чуть-чуть, - сказал кто-то, заметив это. – Среди нас девушки. - Нет, не надо, - спохватилась отвернувшаяся студентка, но было уже поздно. В быстрой перемотке было, однако, понятно, что происходит. - Он отымел ее, - минорно сказал кто-то. - Спасибо, Алекс, - язвительно поблагодарили его. Разорванная одежда медсестры висела на ней уродливыми клочьями, и всем показалось, что тот, кого называли Кристофом Колле, не мог кончить очень уж долго. Однако он, наконец, закинул девушку на себя, быстрым движением доставая нож из кармана, и перерезал ей горло. Черная кровь хлынула на белый кафель и светлый письменный стол, залив бумаги и остатки одежды Лэйлы. Кристоф отшвырнул ее от себя, тяжело дыша, и, согнувшись, застыл над ее телом, из которого лились черные потоки. Лэйла лежала теперь грудью на недописанных бумагах, результатах анализов и медицинских картах. Парень застегнул ширинку, затем его рука зарылась в волосы девушки. Медленно его пальцы прошлись по ее щеке, шее, губам. Затем он резко повернулся и снова посмотрел в камеру. Сделав несколько шагов вперед, Кристоф ткнул в камеру свои окровавленные руки. Его губы что-то сказали. - Сволочь… - всхлипнула одна из студенток. – Смотрите, он еще смеется… - Уебок… - протянули рядом. Медленно и неторопливо Кристоф Колле обошел труп девушки, почти заботливо переложил ее руки так, чтобы они лежали на столешнице, чуть повернул голову, рассыпал ее волосы по спине. Попытался прикрыть ее наготу остатками одежды. Затем отошел, продолжая рассматривать тело. Он был так спокоен, что это злило студентов, смотрящих на него, и в комнате еще несколько раз проматерились. Подойдя к умывальнику, парень медленно и педантично вымыл от крови руки и лицо. Затем подставил под кран голову, и, когда откинул волосы назад, в воздухе сверкнул фонтан брызг. Солнце из окна освещало тело, он же был в тени, и его черная фигура и следы крови на полу, тянущиеся за ним к умывальнику, казались частью этой тени. Кристоф вернулся к телу, медленно обходя его кругом, огибая стол. Он выглядел каким-то опустошенным сейчас, его руки бессильно опустились вниз. Затем он вышел. Еще несколько минут экран телевизора показывал все ту же картину – освещенную солнцем комнату, девушку в луже крови, темные следы на полу. Затем пленка кончилась. - И потом приходит другая медсестра и все здесь убирает, - прервал молчание один из студентов. – Нет, вы можете это себе представить? - Как – убирает? – не понял другой. - Смотри, сколько улик, - сказал тот. – Следы обуви, сперма, отпечатки пальцев, что угодно, просто завались. Но нужно сказать спасибо медсестре, которая первая нашла тело. Она его нашла, и из любви к чистоте все вокруг начисто вымыла. Ничего не осталось, вообще ничего. Только само тело. - Откуда ты это знаешь? - Детектив рассказывал, пока тебя не было. Им всем было немного не по себе. Девушка-студентка по фамилии Шнейдер выглядела особенно подавленной. Они решили, все выключив, выйти и найти лектора, чтобы задать ему еще пару вопросов, но Шнейдер с ее подругой ушли в кафетерий. Ей нужно было выпить кофе и немного прийти в себя.