Верный друг Оуена

Следующим вечером Алан Сэддлер ждал свою сводную сестру во дворе колледжа, чтобы пойти с ней домой – Сьюзен тоже ходила на курсы, но их расписание не совпадало – она готовилась на факультет биологии, и ей нужно было сдавать другие предметы. Однако сегодня Сюзен долго не было, и Алан, махнув на нее рукой, пошел домой один. Его тетя и дядя уехали на отдых к восточному побережью, и потому, придя домой, он не ожидал встретить никого. В доме было тихо, и Алан неспешно, но со свойственной ему педантичностью закрыл дверь на все замки, разулся и положил обувь в тумбочку. Затем отнес свою сумку наверх, в комнату, и снова спустился, чтобы выпить воды. Думая о том, чем ему заняться до вечера, Алан вышел в короткий коридор, соединяющий гостиную и кухню, и завернул за угол, входя в раскрытую дверь. Едва его нога переступила порог, странная, продолговатая тень упала на пол, и Алан застыл в нелепой позе, глядя на предмет, отбрасывающий ее. Он прищурился против льющегося из окна белого света, и едва его взгляд сфокусировался на этом страшном, темном овале, Алан почувствовал, что его челюсти судорожно сжимаются. Он пытался понять, что это, и не мог, даже про себя, произнести нужного слова. Мысли ускользали от него, и он впал в какой-то транс, чувствуя, как изнутри медленно, неумолимо накатывается панический страх. Это чувство все нарастало одновременно с появившейся дрожью в коленках, – тревога, озадаченность, фрустрация, - но Алан словно прирос к полу, и не мог ни войти в кухню, ни отступить назад; какой-то частью сознания он думал тут же бежать к телефону, звонить в скорую и в полицию, и одновременно – подойти, снять ее, сделать ей искусственное дыхание, в конце концов! Быть может, Сьюзен еще можно было спасти… Однако, даже понимая все это, он не мог сдвинуться с места. Стоя так, Алан несколько минут пребывал в глубочайшей растерянности, и потому не услышал шагов, раздавшихся сзади. В следующий момент что-то тяжелое ударило его макушке, затем еще раз – ближе к шее, и он упал лицом вниз на теплый деревянный пол. За порогом кухни Мэтью Оуен откинул в сторону молоток и присел на корточки, сосредоточенно проверяя пульс упавшего без чувств Алана. Затем поднялся, и, словно за поддержкой, оглядел кухню. Его взгляд наткнулся на кухонные полотенца, повешенные на сушилке. Переступив через откинутую руку Алана, Мэтью вошел в кухню, игнорируя повешенное тело Сьюзен, и стянул эти полотенца с сушилки. Затем обвязал ими грудь Алана, перекрестив на спине, и затянул два узла под мышками. Широко раскрыв кухонную дверь, он вытащил Алана на улицу, а оттуда, сквозь подвальную дверь, стащил вниз по сыроватой каменной лестнице. Внизу все было чисто убрано, и у стены горела настольная лампа. Рядом с лестницей лежал белый матрас с накинутым на него пледом, а на нем стояла глубокая тарелка, из которой выглядывал бок апельсина. По левой стене от матраса тянулась дорожка прислоненных к ней предметов – белая картонная коробка, рюкзак, ящик с инструментами, с которого спадали кольца тяжелой цепи. На мгновение распрямившись, Мэтью снова взялся за полотенца и потащил Алана к противоположной стене, где не было ничего, кроме голых труб. Его друг, вслед за ним спустившийся с лестницы и усевшийся на матрас, молча наблюдал, как Мэтью снимает и отбрасывает в сторону полотенца, а затем цепью приковывает Алана к железной трубе. Это стоило ему некоторых усилий, поэтому, наконец разогнувшись, Мэтью попытался отдышаться. - Надеюсь, я как следует их закрепил, - бросил он назад. - Девочка, - напомнил ему Артур. Мэтью кивнул, вспоминая, и поспешил к выходу, но на полпути снова обернулся. - Я присмотрю за ним, - уверил его Артур. Мэтью снова кивнул, и вышел. Вернувшись в кухню, он снял труп Сьюзен с люстры, и таким же образом притащил ее в подвал. Положив ее к стене, он, сложив руки на груди, посмотрел на это тело с неудовлетворением. - Прикрой ее какой-нибудь простыней из дома, - предложил его друг. - Ага, хорошая идея, - пробормотал Мэтью. – Выглядит она не очень эстетично. Он еще раз сбегал наверх и принес сорванное с дивана полосатое покрывало. Затем накрыл им тело девушки, подоткнув со всех сторон. Снова посмотрев на Алана, обвисшего у трубы, Мэтью взял из рюкзака специально принесенный черный пояс от платья старушки, у которой жил до этого, и ею завязал ему глаза. Мэтью касался волос Алана как-то особенно осторожно, но даже так умудрился испачкать пальцы кровью, окрасившей волосы на его затылке. Взяв одно из полотенец, до сих пор лежащих на полу, он вытер руки, повесил оба на ящик с инструментами и наконец уселся на матрас рядом со своим другом. Разговаривая о чем-то, они почистили апельсин и разделили его между собой. В доме Сэддлеров Мэтью был с самого утра – с того момента, когда Алан и Сьюзен ушли на занятия, и за это время успел приготовить и распланировать все. Он надеялся остаться в этом доме и дальше, на несколько дней, пока не приедут дядя и тетя Алана. Пока же он сидел на матрасе в футболке Алана – в той самой черной футболке с черепом, которую тот привез позавчера из поездки в Гринсборо. Когда корки от апельсина были сложены в глубокой тарелке, Мэтью резко встал. - Разбудишь его? – спросил Артур. - Заебался ждать, - ответил он. Его друг, пожав плечами, неторопливо поднялся по лестнице и вышел, пока Мэтью нашел в рюкзаке пузырек с нашатырем и открутил крышку. Мгновением позже голова Алана дернулась от пузырька, он подтянул к себе ноги, и часто задышал ртом. Его тело вздрогнуло, и, завертев головой, Алан ударился ей о стену. Удар оказался болезненным. Поставив пузырек на пол, Мэтью присел перед Аланом и обнял его, как ребенка. - Тише, - прошептал он, успокаивающе гладя его по голове. – Тише… Все хорошо, Алан. - Кто это? – хриплым голосом пробормотал тот. Губы не слушались его. Мэтью отстранился и снял повязку с его глаз. Но, глядя перед собой и постоянно моргая, Алан только снова недоуменно спросил: - Кто это? Мэтью с досадой отшвырнул повязку и отвернулся, отходя. - Я скучал по тебе, Алан, - сказал он, подходя к стене, доставая паяльник и включая шнур от него в переходник, специально протянутый в подвал. – А ты нашел себе новых друзей… Может, нашел девушку. Переехал в штаты, думал, начнешь новую жизнь… Так ведь думал? Он снова обернулся и Алан, напряженно вглядывавшийся в его полутемный силуэт, внезапно воскликнул: - Оуен?! Мэтью улыбнулся удовлетворенно, глядя, как ужас проявляется на невыразительном, словно замороженном, лице Алана Сэддлера. - Ты стал другим, Оуен, - выдавил Алан, как будто только чтобы прекратить возникшее молчание. - Правда? – оживился Мэтью, садясь с ним рядом, на пол. Алан явственно напрягся, но Мэтью подивился его умению взять себя в руки. Конечно, Алан сразу же понял, что здесь происходит, и после стольких убийств не мог его недооценивать. Но когда Мэтью заглянул в его глаза, то увидел там только напряженную сосредоточенность, вытесняющую страх. - Поговори со мной, - попросил Оуен, и добавил: - Пока можешь говорить. - Так это ты всех убил? – тут же спросил тот. Быть может, он нашел более разумным удовлетворять все просьбы Мэтью, или действительно хотел, чтобы Мэтью сам подтвердил это предположение. - Да, - коротко ответил тот. - Я знал… - пробормотал Алан. - Конечно, знал, - широко улыбнулся Мэтью. – Ты, наверное, видел видео, на котором я трахаю и убиваю эту грязную суку Лэйлу Бэйли? Может, ты даже видел какие-нибудь фотки трупов? Тебе не показывали на допросе, нет? А? Но ты, наверное, слышал обо всем этом, много, много слышал. Читал газетные статьи? Говори, Алан. Читал?.. А ее видел? Там, наверху... Алан вдруг дернулся и повернулся к нему. - Так это был не сон? – побелев, прошептал он. – Господи… Сью… Ты… Ты повесил ее! - Как она тебе, а? – ловя взглядом каждое движение его лица, поинтересовался Мэтью. - Блять.. – Алана пронзила дрожь и он опустил голову. – Сьюзен… Ты ебанутый урод, Мэтью Оуен… Ты повесил ее! Мэтью встал и отошел, чтобы вернуться с кухонным ножом – одним из тех, которые он когда-то унес из дома Тимми. Алан впился взглядом в это холодное лезвие, но ничего не сказал. Он выглядел сейчас особенно жалко – как лис, попавший в силки, но не оставляющий надежды вырваться, тогда как, по мнению Оуена, это было заведомо невозможно. Присев перед ним на колени, Мэтью снял с Алана рубашку. - Что ты делаешь?.. - Хочу, чтоб ты спел для меня, как твои друзья, - ответил он и без предупреждения прижал нож к светлой желтоватой коже его плеча и повел вниз. Алан зажмурился, но стерпел, проглотив боль. Вглядываясь в его лицо, Мэтью сделал еще два надреза, медленно, с удовольствием нажимая на ручку ножа. Алан задерживал дыхание каждый раз, и тяжело дышал в перерывах, жмурясь, корчась, и откидывая голову назад, но молча. Кровь залила колени Мэтью, и впервые ее запах показался ему каким-то особенно приятным – этот запах напоминал ему о прошлых убийствах. Он с наслаждением коснулся грязным лезвием своей собственной щеки, держа его плашмя. - Как же я скучал по этому, - сказал он Алану. – По запаху, по чувству, по…всему. Но ты, наверное, не можешь себе представить. Еще один надрез, и еще одна большая капля крови, стекшая по лезвию ножа к основанию, и дальше – по протянутой руке Мэтью до самого локтя. - Ты выносливый, да? Терпишь, - констатировал он, вставая. Голубые глаза смотрели на него теперь исподлобья, с какой-то сосредоточенной ненавистью. Отвечая на эту ненависть, Мэтью с силой ударил Алана в живот, чувствуя, как его щека начинает подергиваться. Хлопнув себя по этой щеке, он попытался перебороть нервный тик, и снова полоснул ножом по плечу Алана. Затем еще раз, пройдясь почти до самой кости с обратной стороны сгиба локтя – Мэтью старался не задеть артерий, чтобы не убить Алана раньше времени. Тот постоянно вздрагивал, шевеля заломленными назад руками, и цепь звенела за его спиной. - Мы немного похожи, правда? – спросил Мэтью, разгибаясь. – Всегда были. - Не особенно, - прохрипел Алан. – Я бы никогда не сделал ничего подобного. Я не такая гнида. - Я тоже так думал, - вздохнул тот. – Но потом понял, что все это – иллюзия. Все мы, люди, часть одного целого, и я ничем не отличаюсь ни от тебя, ни от остальных. - Ты отличался, потому мы тебя и травили… Мэтью в порыве ярости занес нож и воткнул его в ногу Алану. От неожиданности тот не смог не закричать в этот раз, но тут же закусил губу. Его грудь спазматически дергалась, с трудом набирая воздух. - Ты ничего не знаешь, Алан, - сквозь зубы сказал Мэтью, выдергивая лезвие и швыряя его на пол. Глаза Алана забегали, и Мэтью перехватил его взгляд, брошенный на тело Сьюзен, лежащее под покрывалом. - Хочешь знать, что там? – вставая, громко спросил он. – Попробуй догадаться! Жду твоих вариантов, Алан Сэддлер! Тот молчал. Мэтью присел перед полосатым покрывалом и его руки заскользили, описывая под ним силуэт плеч девушки. Ткань натянулась. - Не знаешь? – после минутного молчания спросил он. - Не трогай это! – внезапно выкрикнул Алан, содрогаясь всем телом. - Догадываешься! Хочешь посмотреть? - Нет! Не трогай это! – снова закричал он. Мэтью стянул покрывало со Сьюзен и откинул его. Бросив взгляд на Алана, он увидел, что тот закрыл глаза, и, подскочив к нему, оттянул кожу под его веками. - Посмотри на нее! Последнее свидание брата с сестрой, ебать как трогательно, правда? - Нет… Сью… - дрожа и вертя головой забормотал Алан. - Накрой ее… Я не хочу… Мэтью отпустил его и с размаху ударил по щеке. – Не зли меня, Алан! – затем подошел к трупу девушки и пнул ее, сдвигая ближе к стене. – Думаешь, я не заставлю тебя закричать? Думаешь, у тебя хватит терпения? Твои друзья кричали как девочки, когда я убивал их! Думаешь, ты отличаешься? Давай поспорим! Он подошел к стене, вырывая шнур от паяльника из розетки. Алан сжался у батареи, словно готовясь к боли, которая ему предстояла. Секундой позже Мэтью уже стоял на коленях, сжимая одной рукой голову Алана, и медленно проводя раскаленным наконечником паяльника прямо перед его лицом, заставляя его жмуриться и задерживать дыхание. Тончайшие волоски на его щеках опалились, и Мэтью уловил слабый запах горелого. - Я принес эту штуку специально для тебя, - поведал он. – Мило с моей стороны, правда? Его рука дрогнула, а затем без прелюдий вонзила острый конец паяльника в зажмуренный левый глаз Алана, заставляя его впиться в складку между двумя веками, опаляя ресницы. И Алан наконец закричал, его тело тряслось, как в припадке - он откинул голову, изгибаясь, с нечеловеческим криком боли. Мэтью дернул руку на себя, и прилипшая, спаленная, дымящаяся плоть потянулась за раскаленной железной насадкой. Голова Алана упала на грудь; он продолжал стонать и трястись. Мэтью засмеялся, слушая его крики с глубочайшим удовлетворением. - Я же сказал, что ты закричишь… Я выиграл, Алан! Ты недолго продержался. Острие паяльника последовало вдоль его левого плеча, на котором не было надрезов, прижимаясь к коже через каждые несколько сантиметров, оставляя за собой цепь черных дымящихся точек, заставляя Алана почти терять сознание от боли. - Тебе не повезло быть таким выносливым, Алан, - сказал Мэтью с ненавистью. – Иначе ты бы потерял сознание и почти не чувствовал боли… Но сейчас тебе придется кричать, пока не пропадет голос. Паяльник прошелся по плечу в обратную сторону, и дорожка черных точек удвоилась. Мэтью делал это все медленней, растягивая время, прислушиваясь к крикам и конвульсиям. Когда он наконец отвел паяльник в сторону, тело Алана безвольно обмякло – только иногда по нему как будто пробегал электрический ток, сокращая мышцы. В воздухе витал запах горелой плоти. Мэтью аккуратно приставил паяльник к стене, и сел, глядя на тяжело и медленно дышащего Алана, обняв руками колени. Он сидел неподвижно долгое время – слишком долго, словно растворяясь в окружающем его полумраке забрызганного кровью подвала. Алан постепенно все больше успокаивался, и наконец, приоткрыв оставшийся целым, но помутневший от боли глаз, посмотрел на него. - Что ты будешь делать дальше? – изменившимся, тихим погрубевшим голосом спросил он. - Что?.. - Ты убьешь меня? Мэтью протянул руку и коснулся черного месива на его лице. - Да, - сказал он, ощупывая его сожженный глаз. – Убью тебя. Ты встретишься со своими прежними друзьями. Вся компания будет в сборе. Встретишься со своей сестренкой – вон она, смотрит на тебя… Бедняжка, наверное, не самое приятное зрелище. - А ты? – прохрипел Алан. - Что?.. – Мэтью слегка нахмурился, убирая руку. - Что ты будешь делать дальше?.. Прежнее выражение внезапно стекло с лица Мэтью, как будто его чем-то огрели по голове. Он поднялся на ноги и коснулся ладонью лба, убирая волосы назад. Затем, не говоря ни слова, отвернулся. Этот вопрос задел его неожиданно глубоко – потому, что Мэтью не мог найти на него ответа. Что-то словно оборвалось, нарушая привычный ход событий – как будто кинопленка вдруг порвалась пополам, показав черный экран на самом интересном месте фильма. Он глядел в темный угол комнаты, и что-то не давало ему снова вернуться к Алану и добить его. Мэтью снова повернулся к нему, рассеянно и нелепо сжимая прядь собственных волос. Алан молчал, снизу глядя на него. Мэтью еще раз убрал волосы с лица, и на его губах появилась нервная усмешка. - Алан… Я убью тебя завтра, - грубо сказал он. В единственном целом глазу Алана Сэддлера, прикованного к батарее, окровавленного и измученного, появилась дикая надежда. – После завтрака. Мэтью принялся машинально собирать разбросанные вещи, складывая их к стенам. - Это будет твоим последним завтраком. Можешь просить, что хочешь, - кинул он Алану. - Как заключенным перед смертной казнью, - пробормотал тот. Мэтью остановился, как будто оценив сравнение, и адресовал ему усмешку. - Да, - сказал он. Затем подошел и дотронулся до щеки Алана, опустившись на корточки. – Подумай обо всем в эту ночь. Это твои последние часы. Пусть они будут прекрасны, Алан. Сделай их прекрасными. Тот не решился что-нибудь на это ответить. Со смесью ненависти и нежности Мэтью оглядел его, затем встал и начал сворачивать тело Сьюзен в покрывало, чтобы вынести его. - Так что ты будешь на завтрак? – обыденным тоном спросил он. - Лимонный пирог, - не придумав ничего лучше, ответил Алан, не решаясь игнорировать вопрос. - И чай с молоком? – предложил Мэтью. – Милое сочетание. Он попытался собрать большую часть крови с пола полотенцами, но ее было слишком много, и Мэтью плюнул на это, кинув их на рубашку Алана, вываливая туда же кожуру от апельсина, и сворачивая это все в узел, чтобы выкинуть. Он время от времени посматривал на Алана, и, все собрав и уже решив выходить, внезапно подошел к нему снова и сказал угрожающе, глядя на него сверху вниз: - Услышу хоть один звук отсюда – убью тебя раньше. Далеко не убежишь, не бойся. И не думай спастись. Если я сказал, что убью тебя – я убью тебя. Найду, куда бы ты ни пошел. Будь хорошим мальчиком, сиди здесь и думай о смерти. Увидимся утром. С этими словами он выключил настольную лампу и вышел из подвала, плотно закрыв дверь за собой и оставив Алана в полной темноте, в удушающем запахе крови и с безумной надежной на спасение.