Верный друг Оуена

Он бросил ее лежать на полу, как последнюю шлюху, – заплаканную, полураздетую и растрепанную, - а сам вышел, собираясь долго и бесцельно шататься по улицам Гринсборо. Когда он уходил, в комнате уже сгущались сумерки, а когда вернулся, небо стало совсем темным и на нем зажглись бесчисленные огоньки звезд, похожие на неподвижные точки зажженных сигарет. Возвращаясь в квартиру на Кинг-стрит, Мэтью понимал, что делает это только от безвыходности – ему больше некуда было идти. Он был почти уверен в том, что Джейн ушла и никогда не вернется, и это возвращало прежнюю апатию и надежду на еще долгий сон наяву, на растворение в одинаковых днях, в круговороте пассивности и телевизионных передач. Уходя, Мэтью снова не запер дверь, – ему было все равно, - и когда вошел, то вдруг понял, что в кухне горит свет. Войдя туда, он увидел Джейн, стоящую у плиты, а потянув носом, уловил запах чего-то жареного – но только застонал. - Что ты делаешь? - Готовлю тебе еду, - бесстрастно ответила она. Мэтью в раздражении выдохнул, подошел к ней и взял ее за плечи каменной хваткой. Джейн замерла. - Хочешь, расскажу тебе тайну? – прошептал он. – Я убил тринадцать человек. Он ожидал чего угодно – удивления, недоверия, испуга, но Джейн оставалась серьезной, словно ничего не могло ее удивить. - Да, я знаю, - ответила она, снова принимаясь мешать что-то на сковороде. - Откуда?! - Я следила за тобой. Увидела в аэропорте и с тех пор шла за тобой. - И пришла, потому что хочешь быть четырнадцатой?.. - Потому что дверь была открыта, - как раньше, сказала Джейн, и Мэтью отпустил ее и упал на стул, стоящий за столом, закрыв голову руками. - Еба-ать… - протянул он устало. Затем, через паузу, поинтересовался: - Откуда ты знаешь про одиннадцать других? Читала газеты и догадалась, что я и есть тот маньяк?.. - Ты часто говоришь сам с собой. - Я никогда не говорил сам с собой, - со смехом ответил Мэтью. - Я слышала, - упрямо сказала Джейн. - Наверное, я говорил с Артуром, - без интереса открыл ей он. - Это что?.. - Это мой лучший друг. Джейн кинула на него взгляд из-за плеча, но ничего не сказала. Вместо этого она вытащила из стенного шкафчика две тарелки, вымыла их и наполнила жареной картошкой. Потом положила тарелки на стол. Мэтью увидел, что она приготовила еще и стейк, и этот стейк выглядел очень неплохо, но у него по-прежнему не было аппетита. - Нельзя есть одни консервы, - сказала Джейн. - Я сам решу, что мне есть, хорошо? Однако, помедлив, он все же взялся за вилку, понимая, что это, быть может, его последняя возможность нормально поесть. - Я выкинула шнур от телевизора, - внезапно сказала Джейн. - Ты охуела, что ли?.. - Телевизор промывает мозги,- ровно сказала она. - И как же? – издевательски поинтересовался Мэтью. Ему казалось, что если у кого-то и промыты мозги, так это у нее, и поэтому он хотел слышать, как Джейн обоснует свое высказывание. - Реклама заставляет людей покупать то, что им не нужно. Все остальное зомбирует. Навязывает людям ненужные им вещи, и…как это… стереотипы. И ненужные шаблоны. - Да ну! – неискренне удивился Мэтью. - Да, - серьезно кивнула Джейн. – К примеру, ты смотришь на богатых знаменитостей, и тебе сразу же хочется быть таким же. И много людей верят, что это и есть хорошая жизнь. Все, что показывают по телевизору, принимают на веру…точки зрения… и все такое. - Всегда хотел спросить у ненавистников масс-медии, - пробормотал Мэтью, – что бы они делали без нее. Откуда бы знали, что покупать в магазине, и по каким понятиям бы жили. - По своим, - сказала Джейн. - У большинства людей нет своей точки зрения и своих понятий, - объяснил ей Мэтью. – Они могут только перенимать чужое… Не было бы знаменитостей по ящику – у людей не было бы целей. Или они нашли бы что-нибудь другое, чем зазомбироваться. Это необходимо, без этого никак. Без того, на что люди привыкли жаловаться, они остались бы беспомощны. - Я не смотрю телевизор, - сказала она. - А что ты делаешь?.. - Ничего. Мэтью усмехнулся, жуя картофель, который казался ему безвкусным. - Он промыл и тебе мозги, - через паузу заявила Джейн. – И ты уже три дня ничего не делаешь. - Я уже все сделал, - проговорил он. – Я думал, Алан будет последним… Но ошибался. Остался еще один человек. Остался я. - Что ты такое говоришь? – вдруг воскликнула она, отставляя вилку. - Я убью себя, - сказал Мэтью. Его усталый взгляд уперся куда-то в угол. - Это твой друг тебя научил?! – закричала Джейн, вскакивая. - Нет, это я сам понял, - в ответ повысил голос Мэтью, поднимая на нее глаза. – И мне насрать на твое мнение по этому вопросу. У меня ничего нет. Только я и остался. Так все и должно закончиться. Поэтому я убью себя, и это будет последним, что я сделаю в этом мире. Джейн медленно села обратно на стул, сжав собственную ладонь другой, и жалобно глядя на него. Потом сглотнула, как будто пытаясь успокоиться. Они молчали несколько минут, и за это время она бессмысленно возила вилкой по дну тарелки, отчего та производила мерзкий скрежещущий звук. - Мой отчим изнасиловал меня, когда мне было девять лет, - сказала она, и ее лицо снова не выражало ничего. – Мамка-шлюха ходила по рукам, пока не влюбилась в него. Я даже не знаю, кто мой настоящий отец. Когда я попыталась ей обо всем рассказать, она избила меня и закрыла в сарае. Она хотела закрыть меня на ночь, но забыла про меня, и я выбралась только на следующий день, разбив окно камешком. Я пришла к ней, грязная и голодная, а она только посмотрела на меня так, как будто надеялась, что я останусь в подвале и умру там. Она всегда меня ненавидела. Я ее тоже. И отчима тоже. Потом я бросила школу, у меня появились другие друзья…мы воровали из магазинов. Мамка меня постоянно била за это, говорила, что я должна учиться… Потом начала заставлять ходить в школу, мне пришлось ходить. В двенадцать лет меня изнасиловал учитель географии, и мама опять не поверила. В этом нет ничего особенного, потому что я всегда ей лгала. Я была всегда двоечницей, и мамка говорила, что я никогда никем не стану, что у меня нет будущего и я смогу работать только шлюхой или уборщицей. И я внутренне была согласна. Однажды, когда она меня опять избила, я подумала, что повешусь, потому что жить не имеет смысла, но потом поняла, что, наверное, все равно умру раньше, чем мне исполнится двадцать. Но потом я поняла, что я могу сбежать от всего этого. Ведь мне нечего терять. И недавно, когда мамка разбила о мою голову светильник, я так и сделала. Украла все ее деньги и прилетела на самолете сюда. В аэропорту я не знала что делать, плакала, но потом увидела тебя… Я смотрела, ты говорил с каким-то мужчиной, и я от нечего делать потащилась за тобой. Мне казалось, ты меня поймешь, но я не могла подойти и попросить помочь. Поэтому я подслушивала твои разговоры и понимала, куда ты собираешься идти… И везде находила тебя, но не подходила. Почему-то мне было страшно. Слушая ее, Мэтью понял вдруг, что это первый раз за долгое время, когда он говорит с человеком, не пытаясь ничего добиться от него. - Я тоже чувствовал себя так, - сказал он. – Пока не пришел Артур. - Зачем ты убил столько людей? – спросила Джейн, как будто говорила: «Теперь твоя очередь рассказывать». - Я хотел убить только четырех, - безразлично сказал Мэтью. – Остальные просто…под руку подвернулись. Эти четверо травили меня в школе. Я был тогда как ты – никому не нужным неудачником. И…должно быть, я остался таким. Меня все презирали, и у меня не было друзей; у меня были очки, прыщи, я задрачивал уроки и иногда ни с кем не разговаривал целыми днями, потому что никто не хотел меня слышать. Я жил бесцельно, всеми отвергнутый, неспособный наладить отношения с обществом, я был гнильем и говном, которое ничего не хочет и ничего не может. Но потом пришел Артур… И он стал моим другом. Он открыл мне глаза, и благодаря ему у меня появилась цель. Я прожил два месяца, которые стоили всей моей жизни – я был свободен, мог иметь все, что захочу… Я даже проник ночью в Лувр, хотя это, наверное, кажется сумасшествием. Артур открыл мне глаза. Он научил меня всему, что я умею. Он рассказал мне, что я – часть окружающих людей, что все люди – одно целое и что, зная это, ты можешь добиться всего… Вдруг в глазах Джейн мелькнула какая-то мысль, и она подалась вперед, перебив его и воскликнув: - Так ведь он это говорил про себя! Мэтью осекся с недоумением. - Что?.. - Он говорил про себя! Это он – часть других людей! Ведь он – фантазия, Мэтью! – взволнованно, с блестящими глазами закричала Джейн. – Он – часть твоих мыслей, он воображаемый! Оуен застыл, словно на него вылили бочку холодной воды, мгновенно пробуждаясь. Однако он тряхнул головой, хмурясь и пытаясь отогнать это чувство. - Я знаю, но…нет. Такого не может быть. Он знает больше, чем я. Он знает о других людях то, чего я не знаю. Он научил меня водить машину, а ведь я этого не умел. И иногда…иногда случалось, что другие люди обращали на него внимание! - Потому что он – часть мыслей всех людей, - снова перебила Джейн. – Он же сам сказал, и он был прав! Для него все люди – одно целое, потому что он не часть только твоих фантазий, он часть фантазий всех людей! Он – часть людей, а не ты! Мэтью Оуен распрямился в смятении и одновременно с какой-то обидой. - Но откуда тебе знать, что это не касается и меня, и всех нас? – спросил он. Джейн фыркнула и откинулась на стуле. Ее глаза все еще лихорадочно блестели. - Хорошо! – сказала она так, словно шла на уступку. – Тогда пусть твой друг поможет тебе. Почему он никак не помогает? - Что?.. Он знает, что я должен сам, - тут же ответил Мэтью. – Может, даже понимает, что это необходимо… Может, он думает, что я прав. - Но ведь все, что произошло с тобой, произошло из-за него, - не сдавалась Джейн. – Он манипулировал тобой! Оуен вздрогнул, с беспокойством вставая и начиная ходить по кухне. Неясное внутреннее волнение начинало разгораться в нем. - Блять, не знаю! – закричал он наконец. – Ничего не знаю! Когда Мэтью обернулся, его лицо было испуганным и растерянным, почти как в то утро, когда он убил Алана Сэддлера. Он как будто готов был расплакаться. - Слушай, что я говорю тебе, - Джейн тоже вскочила, подошла к нему, и, взяв за руки, заглянула в лицо. – И сделай то, о чем я говорю тебе. - Но что?.. Она посмотрела в сторону, покусывая пухлую коричневую нижнюю губу. - Закопай его. - Что?! – воскликнул Мэтью. - Я читала одну книгу, - торопливо заговорила Джейн. – Там было про то, как ненастоящее имя писателя… как это… псевдоним? Да, этот писатель хотел избавиться от псевдонима и сделал на кладбище фальшивую могилу с этим именем. Как бы похоронил его. Сделай то же самое, это ведь то же самое! - Это не «Темная сторона» Кинга была? – предположил Мэтью. - Не знаю. Кажется. Я читала ее давно и не смогла дочитать до конца. Мэтью мимоходом подумал, что, должно быть, «Темная сторона» была единственной книгой, которую Джейн прочитала за всю свою жизнь, и оттого ей так запомнилась эта история. Это совпадение как-то особенно задело его, и, вспомнив книгу, он понял, что поддается уговорам Джейн, хватаясь за эту странную идею, как за спасительный прутик, удерживающий его над пропастью. - Ты думаешь, это одно и то же? – медленно переспросил он. Джейн закивала. - Это…очень похоже. Сделай так. Я помогу тебе. Мэтью отошел к окну и посмотрел на темную улицу, мучительно раздумывая. Ногти рук, сложенных на груди, впились в кожу предплечий. Мгновение спустя Мэтью повернулся к ней, и его глаза, усталые, беспокойные, глубокие черные глаза встретились с ее глазами. Прикусив губу, он кивнул.