Верный друг Оуена

Этой ночью Мэтью спал как убитый – совершенно не так, как в прошлый раз. Он не мог сказать, что испытывал теперь глубокое облегчение, но что-то внутри него определенно оборвалось. Утром его разбудил звонок в дверь. Мэтью медленно перевернулся на спину и встал с кровати, причем, чем лучше он осознавал, в чем дело, тем сильнее оказывался во власти какого-то дурного предчувствия. С кровати на него посмотрели большие, блестящие глаза Джейн – не то испуганные, не то настороженные. Тихо ступая по паркету, Мэтью вышел в прихожую. Это навевало ему смутные воспоминания об утре после убийства Тимми, когда соседка так же позвонила в дверь дома Харриманов. Однако сейчас это была не соседка. Едва Мэтью подошел к двери, с той стороны в нее настойчиво постучали, заставив его вздрогнуть. - Полиция Гринсборо, откройте! Внутри Мэтью все упало, и он отшатнулся от двери. - Откройте, иначе мы выломаем дверь! Меняясь в лице, Оуен попытался собраться, затем сделал шаг вперед и открыл дверь, стараясь выглядеть спокойно. Трое мужчин бесцеремонно вторглись в квартирку, и Мэтью попятился от них назад. - Сержант Мессенберг, полиция Гринсборо, вы арестованы, - скороговоркой сказал один из них, привычным жестом показывая удостоверение. - Постойте, постойте, сэр, - протягивая вперед руки, с невинным видом прервал его Мэтью. – Я совершенно не понимаю, о чем вы. - В участке все объяснят… - Нет, сэр. – Мэтью еще раз попытался успокоиться. – Мне кажется, вы ошиблись. Вам следует сначала разобраться в ситуации, мне кажется, вы зашли не туда, или… - Хватит этой чуши, - резко прервал его полицейский, и Мэтью с ужасом увидел, что в его лице ничего не изменилось. - Сэр, покажите еще раз свое удостоверение, - не сдавался все же он. - Обойдешься. Один из полицейских стоял в проходе, а двое остальных продолжали надвигаться на него, отчего Оуен продолжал пятиться, начиная понемногу паниковать. Он почувствовал внезапно, что у него ничего не получается, и у этих мужчин он не чувствует даже слабого отклика на его слова, как будто они были защищены невидимой каменной стеной, как будто они сами были из камня. - Что я сделал? – еще раз попытался Мэтью, останавливаясь, и дружелюбно и недоуменно глядя им в глаза. – Просто расскажите, я хочу знать. Это нелепая ошибка, я уверен. - Ошибок нет, вы арестованы, - холодно отчеканил мужчина. – Сдавайтесь добровольно, или мы применим силу. Внутри Мэтью все обрушилось. В отчаянии он оглянулся на комнату, где Джейн в одной рубашке вскочила с кровати, на окно, и, резко развернувшись, хотел бежать туда, попытаться сбежать через балкон. Но не успел он сделать и двух шагов, как полицейский за его спиной крикнул: - Билл! – и другой, державший наготове наручники, повалил Мэтью на пол, прижав щекой к краю ковра в спальне, заломил ему руки в узком дверном проеме, и надел наручники. Пока они о чем-то переговаривались, - один из них говорил по рации, - тяжелая рука прижимала голову Мэтью к полу, как пойманному крокодилу зажимают пасть. Он был загнан, он был жалок и унижен, впервые за долгое время, и непонятным образом он был бессилен. Его слова не действовали против этих мужчин, и это казалось ему вопиющим предательством, сумасшедшей несправедливостью, кошмарным сном. Или же, напротив, концом всяких снов. Где-то сзади Джейн, хватаясь за плечо сержанта, кричала: - Он не виноват, слышите?! Чего вы хотите от него? Скажите! – но ее оттеснили обратно в спальню, как маленькую надоедливую собачку, и Мэтью почувствовал, как она переступила через него босой ногой. Потом его подняли и толкнули к двери, но Джейн вцепилась теперь уже в его руку, утягивая назад. Через длинную белую рубашку просвечивало ее смуглое голое тело. - Мэтью! Что происходит? – плача, закричала она. - Уйди, девочка, - кинули ей из-за плеча. - Все закончилось, Джейн, - прошептал Мэтью. – Ничего не изменишь. Возвращайся к родителям. - Нет, я не вернусь к ним! Я останусь с тобой! – упрямо говорила она. – Я не брошу тебя! Однако мужчина в форме устало отнял ее от руки Мэтью, и крепко схватил, снова оттаскивая в спальню, дожидаясь, пока Мэтью не выведут. Джейн билась в его руках, как бешеная кошка, царапая его руку и заливаясь слезами. Уже на лестничной клетке Оуен услышал, как она крикнула ему вслед: - Это он, Мэтью! Это все он! Он подставил тебя! Но Мэтью знал это и без нее – просто знал, как нечто очевидное и само собой разумеющееся. Глядя себе под ноги и ни на кого не глядя, он затравленно и мрачно спускался вниз по лестнице. Артур, так и не появившись, все же сказал то, что хотел.