Верный друг Оуена

Спустя несколько дней Мэтью Оуен сидел в холодной комнате, откинувшись на жесткой скамейке за железной перегородкой, глядя в потолок. Он не слушал голосов, звучащих за решеткой, и не обращал внимания на лица людей, полностью уйдя в свои мысли. Этому способствовало еще и то, что у него вдруг резко ухудшилось зрение, так, что он не различал ничего на расстоянии пары футов, как до момента, когда Артур снял с него очки в колледже. Новых очков пока не нашлось, и все вокруг было сплошной дымной пеленой. Еще до разговора со своим новым адвокатом Мэтью Оуен понял, что его ожидает, и знал, что не сможет этого избежать. Завтра должна была приехать его мама, и Мэтью предчувствовал короткий и крайне эмоциональный разговор. Ему откровенно не хотелось видеть сейчас эту женщину, но вот уже два дня его жизнь выворачивалась наизнанку – в обмен на телесную изоляцию от него требовали душевной открытости, и это изматывало. Он знал, что его мать будет бесконечно винить его, но это было не самым худшим, пожалуй. Артур не приходил. Мэтью знал, что он никогда больше не придет, хотя, все равно, до конца не мог понять, что и как произошло в эту ночь. Быть может, Джейн была не права, и ее бредовые идеи оказались действительно бредом, но Мэтью не мог решить, хорошо ли то, что произошло, или плохо. - Так это ты предал меня, - пробормотал он. Никто по ту сторону решетки не обратил на него внимания. – Но как же ты это сделал?.. Все казалось цепью неясных случайностей, но в его сознании даже эти случайности приобретали особый смысл. Люди вокруг, словно зомбированные, не открывали ему, как они напали на его след. Мэтью сам не понимал, почему никто из них не отзывается, когда он пытается взывать к ним, как делал это раньше, и бросил уже всякие попытки это сделать. Каждый разговор превращался в биение о каменную стену. - Как же ты выбрался из своей могилы, Артур? – вполголоса спросил Мэтью, не переставая думать об этом. – Кто помог тебе?.. В глубине души он чувствовал себя по-прежнему обманутым, обманутым вдвойне. «Может, ты нечто большее, чем просто фантазия? – думал он. – Может быть, об этом хотела сказать Джейн? Ты сделал со мной то же, что я сделал с тобой… значит ли это, что ты был сильнее меня?». Он вспомнил, как Артур рассказал ему историю Мелони Сникет, и предугадывал многие события, говоря о тех, которые совершались параллельно с его словами. «Может, ты действительно часть всех людей?». Он закопал Артура, и тот взамен отнял у него все. Мэтью спрашивал себя, не было ли это его настоящим наказанием. Внезапно он понял, что предал Артура так же, как тот предал его. «Ты дал мне понять, что между нами все конечно, - подумал он. – Забрал все, что я получил благодаря тебе. Ты хотел сказать, что я неблагодарное говно? Я уловил твой месседж…». Но как же это было похоже на Артура – лаконично и без всяких разговоров выразить свое отношение! Быть может, иначе и не могло произойти. Справляясь со злостью, Мэтью медленно осознавал, что у всего этого была и другая сторона. - Господи, - с горечью прошептал он. – Ведь ты был моим лучшим другом… А я так грязно предал тебя. Ты просто был слишком горд, чтобы не ответить мне предательством на предательство. Ты и правда помог мне. Без тебя я бы остался навечно в том дерьме, в котором я был – где бы я был без тебя? Кем бы я был без тебя? И в конце концов ты возвращаешь мне мою дерьмовую жизнь. Спасибо. Ты в который раз показываешь мне, что я полный придурок. Однако за всем этим стоял один резонный вопрос, прерывающий цепочку размышлений Мэтью. - Но, блять! Зачем ты вообще пришел ко мне? – прошептал он недоуменно. - Какая от этого польза была тебе? И он не мог найти ответа на этот вопрос, как ни старался. Он ничего не знал о своем единственном друге – и это впервые бросилось в глаза, делая всю историю в некоторой степени загадочной. Сидя на скамейке, Мэтью отчаянно хмурился, размышляя об этом, но не находил ни одной зацепки. Как и не было ни малейшей возможности что-либо сделать теперь. В этом Мэтью Оуен был уверен. Поэтому он твердо решил, что на суде признается во всем. Полиции пока было известно только о пяти убийствах – компании Алана и школьной медсестры, а так же о вторжении в чужие квартиры. Но сейчас Мэтью поклялся себе, что расскажет обо всем, за исключением, пожалуй, одной детали. Получит ли он пожизненный срок, или, может, смертную казнь, но тайну об Артуре он унесет с собой в могилу. Тем более, что вряд ли кто-нибудь поверит в эту нелепую фантазию, и его сочтут даже не сумасшедшим, а просто лжецом. Впрочем, его уже считали лжецом. И будут считать. «Я так и сделаю, - твердо подумал Мэтью. – Откладывать нет смысла. Я признаюсь во всем сразу же, как только меня попросят это сделать». Его мысли прервал лязг железной двери в отдалении. Мэтью вздрогнул и опустил голову. В расплывчатом окружающем мире он уловил смутно знакомый силуэт. Это была Джейн. Она подбежала к решетке и схватилась за прутья. Мэтью привстал, щурясь, пытаясь четче увидеть ее лицо. - Мэтью, - задыхаясь, выпалила она. – Меня наконец-то пустили. Приехала эта сучка, выставила меня на улицу… Пока нет, но она хочет, чтобы я съехала прямо сейчас. Я еле собрала вещи… Когда они рылись в твоих вещах, Мэтью… я укусила одного из них за руку. Гниды. Они забрали все твои вещи. Рылись в том пакете, который ты не разрешал мне трогать. - Знаю, - пробормотал он. – Джейн, уезжай домой. - Нет! – воскликнула она, и какая-то женщина (Мэтью не различал их в лицо) грубо одернула ее. – Мамка убьет меня. Просто убьет. Я лучше буду сидеть под дверью тюрьмы. Буду следить. Буду приносить тебе еду. Я никогда не забуду тебя. Они все мрази, Мэтью. Я помогу тебе сбежать, сделаю хоть что-то… я добьюсь от них чего-нибудь, клянусь тебе. Обещаю тебе. Я люблю тебя, - она просунула руку сквозь прутья решетки и ухватила пальцы его закованных в наручники рук. До Мэтью долетел обрывок фразы, сказанной женщиной. - …девочка немного в неадеквате, - сказала та. - Джейн, успокойся немного, – пробормотал он, ответно сжимая ее руку. – Не беспокойся обо мне, и занимайся своей жизнью. Меня либо убьют, либо посадят пожизненно. Ты ничего не изменишь. А если ты будешь много кричать, они скажут, что ты сумасшедшая. - Не говори так, - снова начиная плакать, сказала она. – Ведь я люблю тебя. Потом ее взяли за плечи, отчего она вся как-то сжалась, отпустила его руку, опустила голову и подавленно зашагала к выходу, постоянно оглядываясь. На пороге Джейн не стерпела, и снова выкрикнула: - Я люблю тебя! После этого ее настойчиво выдворили. По разговорам Мэтью услышал, что разговор в комнате закончился. Его присутствие в этот раз было чисто символическим, поэтому, без всяких разговоров, дверь решетки отперли, и статный коп с лицом, изъеденным рытвинами, вывел его и повел по коридору в место его временного заточения. Как пойманное животное, глядя исподлобья в затылок этого человека, Мэтью плелся за ним, с трудом переставляя ноги. «Какой безвкусный конец» - меланхолично подумал он.