Point of view

Он снова оказался на мрачных улицах Нерроуз, только в этот раз вместо скользкого шифера под ногами стелился асфальт. Свернув с тротуара прямо на пустынную дорогу, Брюс уверенно двинулся вперед. Решительность так и кипела в нем. Холодный свет неоновой вывески отражался голубыми бликами в лужах, пересекаясь с рассеянным свечением одинокого фонарного столба. Остановившись на краю каменного парапета, Уэйн ненадолго замер, вглядываясь в темноту грязной подворотни. Он уже ждал его, на этот раз не скрываясь и не пытаясь устроить Герою неожиданных сюрпризов. Без лишнего промедления Уэйн приблизился к Джерому, замечая, как с каждым шагом знакомая улыбка становилась все шире. — Ох, ты сегодня выглядишь каким-то мрачным, — удивленно приподняв брови, отметил Валеска, замечая, как тяжелый взгляд мимолетно скользнул по его фигуре. — Нравится мое новое амплуа? — кокетливо поинтересовался он, развернувшись на месте, дабы продемонстрировать себя во всей красе. — Решил попробовать твой стиль. И действительно: сегодня на нем не было ни одной аляповатой вещи. Только тонкая черная водолазка, незамысловатые ботинки и темные брюки с широким кожаным ремнем, массивная пряжка которого имела необычную круглую форму. — Есть серьезный разговор, — суровый голос Героя только сильнее подогрел интерес рыжего. — Ну же, не томи, — он продолжал улыбаться, скользнув языком по нижней губе. Этот мимолетный жест не остался без внимания Уэйна. — Не просто же так такая срочность. Кулаки невольно сжались. В этот момент Брюс был напряжен донельзя. Оставаясь внешне абсолютно недвижимым, он был больше похож на готичную статую, украшающую фасад одного из старинных домов города. В повисшей тишине был слышен лишь тихий стук капель дождя, стекающих с отвесной крыши. Прежде чем произнести хоть слово, человек в темном шумно выдохнул. — Реликвия, она все ещё у тебя? Ему следовало начать вовсе не с этого. Прямо сейчас он намеревался просто взять и снять с себя маску, но спонтанное чувство, возникшее как только он увидел перед собой Джерома, не давало ему это сделать. — Конечно! — Джерома, похоже, задело такое недоверие. — Неужели ты думаешь, что я смог бы потерять её? — он обиженно насупился, отвернув голову в сторону и гордо вздернув подбородок. — В целости и сохранности? — он искренне надеялся на положительный ответ, дабы развеять вчерашнее дурное предчувствие. — В целости и сохранности, — утвердительно заявил Валеска, уже позабыв о своей мимолетной обиде. — Откуда вдруг такое недоверие, м? — лукавая улыбка расцвела на его губах. Брюс упрямо молчал, раздумывая вовсе не о словах самого Джерома, а о том, какие чувства метались в нем самом. Все это время, с того самого дня в зеркальной комнате, он не переставал ненавидеть его. Эта злость не оставляла ни на минуту, даже сейчас, когда их взгляды были направлены друг на друга. — Это не все, — его решимость никуда не пропала. — Неужели? — удивление Джерома вышло весьма эмоциональным, хотя и было видно, что этот диалог изрядно забавлял его, а насмешка на лице лишь сильнее распаляла пламя злобы, бушующее в Уэйне. — Я надеялся, глупые вопросы закончились. Чертов ублюдок. Перед глазами Героя вдруг неожиданно всплыли картины прошлого. Он вспомнил режущий холод зеркального осколка в собственной руке, вспомнил непреодолимое отчаяние и боль, захлестнувшие его в момент осознания того, что по вине Валески он потерял единственного оставшегося близкого человека, Альфреда, и облегчение от того, что тот остался жив. Вспомнил и о том, скольких простых людей Джером лишил жизни прямо на его глазах, с особым удовольствием, без колебаний, не испытывая совершенно

никаких мук совести. В отличие от самого Брюса, который неустанно корил себя за то, что посмел увлечься человеком, для которого пожизненное заключение в стенах психиатрической больницы было самым лояльным наказанием, и в этом едва ли не половина города была солидарна с ним. Смерть — меньшее из того, чего заслуживал психопат, но Брюс никогда не позволил бы себе убийство, тем более после того, как увидел собственное отражение в зеркальном лабиринте, невольно ужаснувшись. Его глаза были полны безумия, превращая его в подобие того, с кем он сам боролся в тот миг. Однако, несмотря на все логичные доводы, Брюс и вправду не смог просто так оставить Джерома тогда, в кафе его дяди, позволив совершить самосуд над маньяком, хотя любой подтвердил бы, что тот заслуживал более жестокой расправы. Он действительно чувствовал себя ответственным за него, но на самом деле, глубоко внутри, Уэйн был твердо уверен в том, что лишь он один мог иметь хоть какую-то толику власти над Джеромом, рьяно отстояв это право в неравной битве со здоровенным амбалом, не позволив причинить тому ещё больше вреда. Брюс не признавался в этом даже самому себе, но сейчас это вновь ощущалось слишком явственно. Только он имел право причинить ему боль! Эта мысль пульсировала в сознании, затмевая последние отголоски разума. Прямо сейчас Брюсу хотелось стереть эту зловредную ухмылку с лица Джерома, позволив всей скрытой агрессии вырваться наружу. Вполне неплохая компенсация за все его муки на протяжении почти целого месяца. Нет, не месяца, последних нескольких лет, с момента первой встречи. — Ну же, — с нетерпением протянул Джером, уставший ждать хоть какого-то ответа. Преодолев незначительное расстояние, разделяющее их, он коснулся чужого плеча, поглаживая. — Прекрати хоть на минутку пытаться казаться важной птицей, приятель, — это обращение прозвучало слишком двусмысленно. Взгляд Брюса быстро метнулся вверх и снова встретился с серыми глазами, в которых читалось удивительное спокойствие, хотя оно больше походило на мнимое затишье перед бурей, словно хищник затаился в укромном месте и готовится совершить смертоносный выпад вперед. Подавшись вперед, Джером с придыханием прошептал, все еще не убирая руки: — Просто скажи, чего на самом деле хочешь, и получишь это. Зря. Зря он произнес эти слова прямо в этот момент. Быть может, откровенная фраза в любое другое время имела бы совсем другие последствия, быть может, без нее Брюс смог бы забыть о своем безумном желании, просто снял бы с себя темную маску, сказав «все кончено», смог бы развернуться и уйти, чтобы больше никогда не поддаться искушению. Это все было лишь предположениями, а реальность оказалась совсем иной. Скинув ладонь со своего плеча одним небрежным движением, Брюс безапелляционным тоном произнес: — Идем за мной.

***

— Нечестно! Ты так и не дал мне порулить! За все непродолжительное время их поездки на автомобиле Брюса, Джером не успокаивался ни на минуту, словно маленький любопытный ребенок, который через каждые пять минут доставал родителей вопросом: «когда мы уже приедем?» Попытки нажать на каждую кнопку приборной панели были пресечены суровым взглядом Уэйна, после чего рыжий прекратил посягательства на технику, но не перестал болтать без умолку, засыпая своего друга вопросами, на что тот абсолютно никак не реагировал, храня молчание. Добравшись до нужного места, парень припарковал свой автомобиль в переулке. — Мда уж, — потянувшись, Валеска недовольно зыркнул в сторону Героя. — Думаю, должность моего водителя тебе не светит. За рулем ты какой-то слишком скучный: мало того, что не стал сбивать ту старуху на переходе, так ещё и молчишь всю дорогу. — Имей терпение. Измученно закатив глаза, выйдя из машины, Джером все же решил последовать за ним. Может хоть теперь ему удастся понять, где они оказались. На самом деле Брюс приехал именно сюда, в район Вест-Сайда, не просто так. Именно тут, в одном из многоквартирных элитных домов, у него имелась квартира, приобретенная в тот самый период, когда выпивка и бесконтрольные вечеринки заменили собой все другие радости жизни. Не имея желания возвращаться в поместье после большой ссоры с Альфредом, парень, не пожалев лишних денег, приобрел себе жилье в достаточно презентабельном квартале, где обитало большинство из городской верхушки: банкиры, предприниматели и известные медийные личности — окружение, достойное наследника миллиардного состояния. — Нам придется заходить через крышу, — он задумчиво осматрел пожарную лестницу. — Да ты издеваешься надо мной! — обиженно протянул Джером, которому уже начинало надоедать такое скрытное поведение. — Я, конечно, обожаю внезапные вечеринки с сюрпризами, особенно в мою честь, но твое вступление уж слишком затянулось, — недовольный тон сменился игривым заискиванием. — Хотя если ты приготовил для меня что-то действительно занятное, я готов простить тебя, дорогуша. — Если бы ты не был самым разыскиваемым преступником в городе, это заняло бы меньше времени, — где-то в бардачке действительно имелись ключи, но в компании Валески пройти через парадный вход не представлялось возможным. Благо, нужный этаж был последним, и поход по отвесному карнизу без страховки выдался не слишком продолжительным. Оконная рама, как и ожидалось, оказалась приоткрыта, и ответственная горничная, услуги которой входили в стоимость апартаментов, не забывала проветривать помещение. Усевшись на широкий подоконник, рыжеволосый маньяк с интересом стал разглядывать интерьер просторной комнаты. — И откуда у такого аутсайдера деньги на роскошные хоромы с позолоченными светильниками? Щелкнув выключателем, Брюс быстро огляделся. За продолжительное время его отсутствия ничего не изменилось, разве что вечный кавардак теперь превратился в идеальный порядок: пустых бутылок из-под алкоголя нигде не было видно, вещи в шкафу и плотные шторы были идеально отглажены, словно эта просторная комната была частью дома-музея, где экспонаты запрещалось трогать руками. — Это квартира моего приятеля, — обернувшись, Брюс медленно приблизился к рыжему. — Не боишься, что приятель нагрянет в самый неподходящий момент? — спрыгнув с подоконника, он оказался лицом к лицу с парнем. — Его нет в городе. И не будет ещё очень долго. Стоило его руке оказаться на талии психопата, как тот окончательно растаял, в момент забыв о своем напускном недовольстве. — Я уж думал ты не предложишь, — кажется, ему было плевать на маску на лице. Потянувшись за поцелуем, Валеска был остановлен легким прикосновением ладони к лицу. — Разденься, — это прозвучало как приказ, не терпящий возражений. Ухмыльнувшись, рыжий отступил назад, бросив оценивающий взгляд на фигуру в черном, после чего все-таки снял с себя водолазку, обнажаясь нарочито медленно. В синих глазах мгновенно загорелся томительный огонек. — Теперь брюки, — суровость в голосе разбавилась нотками усмешки. — Так не честно, — проворковал Джером, лениво потянувшись к пряжке ремня своего спутника. — Я думал, это будет игра не только в одни ворота. Однако тот с легкостью перехватил его запястье, отводя руку в сторону, упорно не позволяя дотронуться до себя. — Ты же сказал, что любишь сюрпризы, — парировал Брюс, с ожиданием разглядывая многочисленную россыпь мелких веснушек на широких плечах. Нисколько не смущаясь под откровенным взглядом, психопат небрежно откинул снятую одежду прямо на пол, быстро избавляясь от кожаного ремня. — Так и быть, — задорно подмигнув, он повернулся спиной к Уэйну, неспешно расстегивая ширинку. Заманчиво вильнув бедрами, он ухватился за край брюк, уже готовясь стянуть их с себя, — Я удовлетворю твое любопытство, дружо… Джером не успел договорить, поскольку его руки неожиданно оказались скованы за спиной. Послышался характерный щелчок наручников, и его затылок обдало чужим горячим дыханием. — Думаю, сегодня ты точно удовлетворишь меня, Валеска. От звука собственного имени, произнесенного таким глубоким и негромким тембром, тело невольно охватила сладкая дрожь предвкушения. — Неужели? — Джером продолжал смеяться, даже когда почувствовал тяжесть тела прижавшегося к нему Героя, который, судя по ощущениям, все ещё был в одежде. — Ещё как. Прикосновение горячей ладони заставивило прогнуться в пояснице, укладываясь на холодную поверхность подоконника грудью. — Если бы я знал о том, что именно сегодня тебе захочется поиграть, то попробовал бы хоть как-то подготовиться, — предвкушение пронизывало разгоряченное тело тысячью игл. Не чувствуя чужих касаний, Джером не смог сдержать разочарованного вздоха, который Брюс услышал даже из другого конца комнаты. — Ты ведь понимаешь, что после этого, как благородный белый рыцарь, будешь обязан провести меня под венец? Пришедшая на ум догадка показалась Уэйну неправдоподобной, но он все же решил озвучить свой вопрос: — Ты девственник? Лишенный возможности самостоятельно избавиться от оставшейся части одежды, старший парень попытался обернуться, но сильная рука, жестко сдавившая затылок, не позволила это сделать. — Ну-у, с одной стороны да, — этот глупый смех совершенно не подходил царившей атмосфере, что не слишком понравилось Брюсу. — Серьезно? — безжалостная хватка переместилась ниже, сдавливая горло почти до боли, чувствуя биение трепещущей жилки под пальцами. — Блядь, — сквозь зубы прошипел Джером, чувствуя, как Уэйн плотно прижался своим пахом к его заднице, имитируя несколько толчков. — Знаешь, на самом деле я берег себя для моего Брюсси, но похоже кое-кто оказался более шустрым. Брошенная фраза лишь сильнее распалила яростное пламя. — Не смей говорить о ком-то, когда я с тобой, — этот строгий тон подстегивал еще сильнее. Валеске уже не терпелось проверить, насколько серьезны его намерения. — А-ха, или что? — намеренная попытка вырваться из удушающего плена оказалась совершенно бесполезной. — Разве ты не собираешься выебать меня прямо сейчас? — Гладкая поверхность подоконника неприятно холодила кожу. Джерому хотелось как можно скорее избавиться от этого, перейдя к чему-то более интересному. Как далеко он собирался зайти? — Ты очень догадлив, — саркастично подметил Брюс, решив все же убрать руку с его шеи, но лишь для собственного удобства, поскольку с шелковым поясом было легче справиться двумя руками. Эту незамысловатую вещь, изначально служившую частью домашнего халата, он успел найти в шкафу с одеждой. Широкая полоска ткани оказалась на лице, покрытом шрамами, полностью закрыв собой глаза, лишая способности увидеть хоть что-то. — Вот только я хочу не просто трахнуть тебя, — позволив Валеске выпрямиться в полный рост, Уэйн приобнял его поперек груди, отчетливо слыша его участившееся дыхание. — Я хочу сделать эту встречу незабываемой для тебя. Спешно толкнув его на мягкую постель, Брюс с облегчением снял с себя маску, а затем и всю остальную одежду, в которой уже давно стало невыносимо душно. Сбросив с себя брюки, он почти сразу вспомнил о небольшом перочинном ноже, оставленном в боковом кармане. На самом деле Брюс совершенно не знал, чего конкретно хотел, направляясь сюда, в эту пустующую квартиру, но едва увидев знакомый интерьер, ожививший в памяти удовольствие минувших дней, в мыслях созрел план. Дав волю собственной фантазии, он, кажется, совершенно забыл о всех условностях, не дающих ему покоя долгое время, от которых теперь не осталось и следа. Кажется, ещё ни одна девушка, с которой ему довелось проводить бурные ночи в этом уютном гнездышке любовных утех, не возбуждала его так же сильно, как один только вид полуобнаженного Джерома на простынях цвета белого золота. В этот миг он был непривычно тихим. Гораздо логичнее было бы ожидать от него безостановочной болтовни, смешанной с нескончаемым потоком дурацких шуточек, однако он молчал, и тишину прерывало только его тяжелое дыхание. Сложно было понять, что приносило больший дискомфорт: наручники, из-за которых лежать на спине было кошмарно неудобно, или брюки, в которых уже было до боли тесно. Миниатюрный нож все еще был зажат в руке. Отложив холодящий металл на самый край постели, Брюс не смог проигнорировать желание прикоснуться к светлой коже, скользнув ладонью от груди до плоского живота. Мимолетного, почти невесомого прикосновения, было слишком мало. Стоило Джерому чуть податься вперед, в попытке ощутить чуть больше тепла, как тактильный контакт сразу же прервался. — Нравится растягивать удовольствие? — этим надменным смешком Джером попытался скрыть свое нетерпение, что вышло чуресчур неумело. — Гораздо интереснее будет проверить, насколько тебя хватит, — Уэйн все же решил любезно помочь ему с остатками одежды, стянув брюки вместе с нижним бельем. Поднявшись с кровати, он потянулся за холодным оружием. Миниатюрное лезвие мерцало в приглушенном полумраке своей опасной остротой. Всего одного неосторожного движения достаточно, чтобы ранить. Однако сейчас целью Брюса было вовсе не это, а если точнее, такая форма наказания была бы слишком примитивной, больше подходящей стилю самого Валески, и не принесла бы никакого эстетического и платонического удовлетворения. Его инструментом должно было стать нечто иное. Казалось бы, что особенного можно разглядеть в простой напольной лампе? Предмет декора идеально вписывался в общий интерьер гостиной: неброский белый торшер, высокая подставка и белый провод. Одним точным движением Брюс отделил последнюю часть от основания стойки, обрезая мешающую вилку на конце. Длинный моток электро-шнура, сложенный вдвое, напоминал собой подобие плети, и казался достаточно гибким в руках, что обещало значительно облегчить его дальнейшее использование. Собственное возбуждение томительной истомой окутывало каждую частичку тела, и на борьбу со своим самым сокровенным желанием совершенно не осталось сил. — Эх, а я ведь так надеялся наконец увидеть тебя без маски, — разочарованно протянул Джером. — Скажи хотя бы, что хоть сейчас ты полностью раздет. Брюс прилег на кровать рядом с ним, притянув как можно ближе к себе, так, чтобы их разгоряченные тела касались друг друга, после чего новоявленные любовники слились пылком поцелуе. — Теперь убедился? — каждая фраза звучала как вызов, брошенный друг другу, как в нескончаемом поединке, где, парируя каждый выпад, приходилось ждать нападения в ответ. Пытаясь восстановить сбившееся дыхание, Валеска широко улыбнулся, и Брюс невольно пожалел о том, что из-за повязки не может видеть пронзительные, мерцающие безумием глаза. — Сделай уже хоть что-нибудь, — сгорая от нетерпения прошептал рыжеволосый. Для Уэйна это послужило руководством к действию. Определяющим критерием в выборе апартаментов для молодого человека, пустившегося во все тяжкие, стала большая кровать с железным изголовьем, которая очень нравилась его многочисленным избранницам, в силу своего удобства. Сейчас этот критерий оказался решающим. Перевернувшись на живот, Джером позволил поднять собственные руки вверх, догадавшись о намерениях своего приятеля. Когда Брюс на время освободил его запястье из металлических оков, ему на миг показалось, будто тот решится воспользоваться этим недолгим преимуществом, ловко извернется и сорвет со своего лица повязку, положив конец этой игре. Но ни одно из этих опасений не подтвердилось: как только наручники оказались зацеплены за витиеватое изголовье, Джером позволил себе устроиться поудобнее, вытянувшись во весь свой рост и повернув голову в бок. Стоило ему попытаться что-то сказать, как слова тут же встали комом поперек горла. Что-то болезненно обожгло его спину, со свистом рассекая душный воздух. — А-ах! — громкий пошлый вскрик пронзил затянувшуюся тишину. Удар оказался достаточно сильным, чтоб оставить на нежной коже багровую полосу. Такая неожиданно-яркая вспышка ощущений была чем-то совершенно новым для Джерома, которому даже со своим немалым опытом добровольных пыток над собственным телом, было трудно остаться равнодушным. Вторая партия не заставила себя долго ждать. Один удар сменился несколькими, такими же настойчивыми и неумолимыми. Кажется, их было пять или шесть, становившихся с каждым разом все сильнее и сильнее. Подобно искусному творцу, пишущему красками на холсте, Брюс без толики жалости украшал некогда нетронутое тело алыми росчерками. Там, где один штрих пересекался с другими, начинали выступать кровавые капли, дополняя жестокую картину. Стоны достаточно быстро сменились грязными ругательствами, однако Джерома сейчас меньше всего волновали собственные возгласы. Боль, такая чистая и беспросветная, заполняла собой все его сознание, заставляя каждую частицу его разума и тела сосредоточиться на ощущении внизу живота. Если бы только руки оказались свободными в этот момент, ему бы хватило пары прикосновений, чтобы кончить. Ещё один удар и ещё. Казалось, его друг намеревался исполосовать каждый нетронутый сантиметр, делая это с особой тщательностью. Его поясница, спина и плечи горели адским огнем, словно их обдали ведром кипящей воды. Предел был достигнут в момент соприкосновения хлыста с чувствительной кожей на бедрах. Пожалуй, если бы именно этой части тела уделили больше всего внимания, то финиш в этой гонке на опережение был бы достигнут быстрее, чем хотелось им обоим. — Ебаный пиздец, — его член болезненно дернулся, оставляя прозрачный след выступившей смазки прямо на покрывале. Прогнувшись, он слегка приподнялся на коленях, открывая более обширный доступ к области бедер. Такой намек не остался незамеченным. Спустя всего пару ударов темнота перед глазами вспыхнула сотней искр, пока тело пронзала крупная дрожь, настолько сильная, что даже пальцы на затекших до бледности руках сжались в кулаки. Этот оргазм был, пожалуй, самым ярким и самым долгим из тех, которые Джерому приходилось испытывать за всю свою жизнь. Он как будто достиг совершенно нового уровня блаженства. — Не думал, что ты сможешь кончить от одной только боли, — голос донесся до его слуха будто из-под толщи воды. Все ещё приходя в себя после пережитого, Джером попытался перевернуться на спину, но сделать это оказалось не так просто. Видя его бесплодные попытки, Брюс оказался рядом, отцепив наручники от перекладины, однако руки освобождать не стал. Изувеченная спина засаднила ещё сильнее, как только истерзанная кожа соприкоснулась с постелью. Судорожный вздох сорвался с искусанных губ, а дыхание в одночасье оборвалось, как только рука скользнула от колена к бедру, с нажимом пройдясь кончиками пальцев по старому рубцу. Заметив неглубокий, но длинный шрам Брюс нахмурился. — Откуда это? — такие нежные поглаживания в контрасте с чудовищным жжением, которым была объята половина тела, заставляли самого опасного готэмского преступника млеть от удовольствия. — Неудачный эксперимент, — пытаясь сохранить хоть какие-то остатки гордости Валеска с усилием стиснул зубы, стараясь не сорваться на стоны от сводящих с ума ощущений. — Никогда не забуду, сколько крови было в тот раз, даже простынь пришлось выбросить. — Хочешь сказать, это твоих рук дело? — горячий вздох обжег ключицу. Брюс снова оказался сверху, пропуская отросшие рыжие пряди меж пальцев, резко оттягивая почти до боли, открыв себе доступ к шее. Старая рана, оставшаяся после того самого рокового выступления, напомнила собой об их самой первой встрече. Мог ли богатенький неразумный мальчик в тот момент догадываться, что через несколько лет будет со всей страстью льнуть к своему несостоявшемуся убийце? Не противясь мимолетному порыву, он осторожно коснулся шрама губами, будто желая стереть его насовсем. Подняв взгляд, Брюс заметил, как Джером до крови закусил губу, и ему хотелось больше не видеть это вымученное выражение. Кончики пальцев мимолетно очертили овал лица, увлекая в очередной влажный поцелуй. Их дыхание достаточно быстро сбилось. Брюс снова отстранился, но лишь затем, чтоб потянуться к прикроватной тумбочке, где по обыкновению хранился заветный тюбик лубриканта. В действительности весь его опыт секса с парнями сводился к одному единственному случаю в ночном клубе. Он был настолько пьян в ту ночь, что даже не запомнил имени того высокого блондина, который буквально за руку привел его в одну из закрытых комнат для вип-клиентов, где после недолгого обмена ласками красавец с глянцевой обложки сам залез на него. Так что о технической части любовного процесса парень знал лишь в теории, что нисколько не убавляло его желание сделать это. Выпрямив спину, он закинул ногу Джерома себе на плечо. — Подожди, — Джером поспешил освободиться от его руки, подаваясь чуть назад. С усилием он вновь перевернулся на живот, прогибаясь в пояснице. Хриплый голос звучал непривычно тихо, — Так будет удобнее. Кровавые следы, отпечатавшиеся на покрывале, размазались в местах, где раны были все ещё открыты, не успев покрыться сукровицей. Ладонь со шлепком опустилась на аппетитный зад, в ответ на что Джером, успевший вновь возбудиться, шире развел ноги. Резкий запах, ударивший в нос, вызвал очередной смешок Валески. — Клубника? Серьезно? — со смехом уточнил он, чувствуя проникновение пальцев. — Не любишь сладкое? Я могу прекратить, — слишком очевидный блеф. Он не хотел отрываться от него ни на минуту. Собственный член требовал разрядки как можно скорее, но лишняя спешка казалась не самым правильным решением. Эгоизм взял верх над Брюсом достаточно быстро, если быть точнее, в тот самый момент, когда псих сам попытался ощутить больше. Выдавив остатки смазки на ладонь, он быстро провел рукой по члену, пристраиваясь сзади. Его руки оказались на бедрах, сжимая бледную шелковистую кожу до темных синяков, которые проявятся только на утро. Чем глубже немаленький ствол входил в узкое, едва растянутое нутро, тем отчетливее Уэйн понимал, что готов кончить, как совсем неумелый подросток, даже не начав, от одного только чувства тесноты и жара. Но, к счастью, выдержка, которая была достаточно сильна, не подвела, и, немного погодя, привыкнув к новым ощущениям, Брюс начал двигаться быстрее, с каждым новым толчком проникая все глубже. Протест Валески ограничился злобным мычанием в самом начале. Казалось, он успел подстроиться под жесткий темп быстрее самого Брюса, самозабвенно подаваясь то назад, то вперед. — Проклятье, — стонал он, практически задыхаясь. — Чувствую себя ничуть не лучше собственной мамаши. Блядские гены! Быстро наклонившись, Брюс поцеловал рыжий затылок. Такой сентиментальный жест казался чем-то совершенно противоестественным в такой момент, наполненный яростью и болью с оттенками удовольствия, граничащего с полным сумасшествием. Стоило только подумать о приближающейся разрядке, и Валеска в этот же момент кончил с громким протяжным вскриком, окончательно растеряв всю свою спесь. В этом протяжном стоне слышалась гамма всех чувств сегодняшнего вечера, начиная от неловкого смятения и заканчивая диким экстазом, схожим скорее с наркотическим опьянением, чем с простым удовольствием. Едва выйдя из расслабленного тела, Уэйн несколькими движениями довел себя до разрядки. Капли горячего семени окропили исполосованную ранами спину, срывая с чужих уст мучительный вздох. Рухнув на мягкий матрас, Брюс попытался пригладить взлохмаченные волосы, прикрывая глаза на пару секунд. Его окружал тяжелый запах мускуса, холодный сквозняк из открытого окна и тепло двух потных тел. Столько всего, и ни одной мысли о том, что же делать дальше.