Скажи это на трех языках.

      Злость… Такое противоречивое чувство. Злость острым ножом снимает струп с сердца человеческого и оголяет другие раны, которые теперь еще и кровоточат. Но злость нужна, если человек не чувствует злость — то он не живет. Ему необходимо, чтобы хотя бы на мгновение она охватила его и лицо начало пылать, руки трястись — чтобы эта эмоциональная реакция отдалась где-то в мозгу, а потом в сердце. Злость полезна, ведь если ее во что-то вылить — эффект будет поразительным. Кто-то выливает ее в исскуство, кто-то в работу, а кто-то так долго ее носит в себе, что она превращается в отчаянье. Большинство людей топит злость в алкоголе, збывется, только чтобы не признавать, что это злость к самому себе.

***

      Уилл вылетел из кабинета и остановился, громко захлопнув дверь. Он не мог поверить в то, что только что услышал. Затем зашел в зал, где уже никого не было, кроме официантов, которые убирали со столов и остановив одного из них, забрал бутылку виски. Ему нужнее.

***

      Ганнибал не подозревал, что произошло в той злосчастной комнате. Билет на завтрашний самолет уже был забронирован. Он не собирался говорить Уиллу, что его никто не вызывал обратно, и что Беделия ему не звонила. Это было его решение — держаться подальше от Уилла. Не потому что Ганнибалу так будет лучше, а для того, чтобы не причинить мальчику боли. Ему как никогда хотелось уберечь Уилла от себя, ведь он видел как юноша на него смотрит. Он заметил это еще в кофейне, когда они пересеклись. Такой чистый и восторгающийся взгляд, ему он был знаком. Студентки Ганнибала так же смотрят, когда он входит в аудиторию, читает лекцию. Только в этот раз было одно отличие…       Ганнибалу это нравилось, по телу проходило тепло в такие моменты. Он сперва не замечая, а потом целенаправленно искал встречи с Уильямом. Черт, пора признаться хотя бы себе. — Я его люблю, — сказал он спокойно сидя на кровате в гостевой комнате, которая на время стала его.       Сердце кольнуло от одной только мысли о том, чтобы произнести это Уиллу в глаза. «Нужно уезжать, как можно быстрее. Я не должен все испортить, я не должен наделать глупостей.»

***

      Уилл пил уже третий стакан виски неизвестной ему марки. Он глотал напиток и наслаждался тем, как виски обжигал горло. Где-то на кровати завибриловал телефон. Грэм осмотрелся и взяв телефон в руки сразу опледелил чей он. Аккрутный Iphone последней модели не был защищен чехлом, но выглядел как будто-то его только сняли с конвеера.       Экран засветился стандартной заставкой с уведомлением об одном новом сообщении. Уилл знал, что нельзя брать чужие телефоны, но сейчас он был пьян. Он сутра ничего не ел и три стопки виски ударили в голову как следует. Потом Уилл об этом пожалеет, но это потом. Палец машинально нажал на сообщение и перед ним открылась переписка. Переписка с Беделией дю Морье. Он сделал еще один глоток, но передумав допил виски до дна.

Беделия

*непрочитаное сообщение*

Ты уже возвращаешься? Так быстро? А говорил 3-4 дня. Не то чтобы я была расстроена, но ты слишком быстро последнее время меняешь решение. Нам нужно встретиться.

Уил нахмурился и перечитал сообщения еще раз. А потом предыдущее. А после всю переписку. Она начиналась два месяца назад и была полна сообщениями о встречах, о учебных планах, о том, что Ганнибал изменился. Уилл бы никогда не подумал, что Ганнибал кому-то так лаконично отвечает, ведь в переписке с ним сообщения развернутые и конечно же полные официоза. «Ок», «Да», «Сегодня нет.» И только несколько сообщений были похожи на ответы живого человека. Например в тот день, когда Ганнибал отменил их занятие:

Беделия

Ужин сегодня. 18:00. На нашем месте.

Ганнибал Сегодня нет.

Беделия

Отрицательный ответ не принимается.

Ганнибал Я сегодня занят. Дополнительные занятия со студентом.

Беделия

И что в нем такого особенного?

Ганнибал Это уже мое дело.

Беделия

Если ты не хочешь чтобы я узнала, что это за студент и что в нем такого особенного, приходи.

Переписка на этом обрывается.       Уилл побледнел и его опьяневший мозг скипел до придела. Картинка как не не крути — не складывалась. Было понятно две истыны, которые взамоисключали друг друга. Первая — Ганнибал соврал. Дю Морье не вызывала его. Возможно его вообще никто вызывал. Можно предположить, что него появились другие «личные причины». Какая-то молодая и красивая личная причина, вполне возможно с его потока. А вторая истина заставила забыть о первой. Ганнибал считал, правда считал его особенным. И Ганнибал хотел уберечь его от пристального внимания дю Морье. Ведь если бы она узнала о их необычных оношениях студента и предодавателя, то скорее всего начала изучать с ног до головы, под микроскопом. Возможно даже извела, если бы учуяла, что Грэм посягает на ее територию. Что из этого выходит? Да черт знает!       Уилл больше всего на свете сейчас хотел спросить у Ганнибала, почему все так сложно.       И сейчас самое время это сделать. Ну конечно самое подходящее: день похорон его отца, он узнал страшную правду о завещании и ко всему прочему пьян в стельку.       Уилл с трудом встал с кровати и направился к двери. Комната Ганнибала была в начале коридора, и он тихонько двинулся к ней. Перед тем как зайти, он заглянул в чуть приоткрытую дверь. Ганнибал сидел на застеленной кровати, рядом стоял чемодан. Уилл чуть прищурился, чтобы разглядеть, что Ганнибал с таким любопытством рассматривал. Кажется это был семейный альбом… Ганнибал слегка улыбался, когда всматривался в страницы. Юноша отметил как профессор сегодня по особенному красиво выглядел. Никаких клетчатых или цветных костюмов, а только черный пиджак и штаны с белой рубашкой. Верхняя пуговица была расстегнута и Уилл слегка улыбнулся, заметив эту деталь.       Сделав шаг в комнату Уилл заметил, что Ганнибал отложил альбом так, как будто его словили на чем-то запрещенном. — Уилл, там уже все закончилось? — Уилл кивнул и подошел ближе. — Вы забыли у меня в комнате… — телефон перешел в руки владельца и тот даже не проверив его, положил в карман, — я должен Вам признаться. Вам пришло сообщение, я увидел его. Профессор Лектер сделал непонимающее лицо, а после выудил из кармана телефон и прочитал последнее входящее. — Уилл… — Профессор, зачем Вы сказали неправду? Я же все понимаю, у вас есть личная жизнь… Вас наверное ждет девушка дома, или друзья. — Уилл… — Нет, я знаю, вы здесь не по своей воле. Только все-таки скажите мне правду, почему вы сейчас здесь, и почему вы завтра уезжаете… — по щекам парня потекли слезы, — я не знаю как Вам сказать, но я же… Я захотел писать с Вами работу только чтобы... Быть рядом. — Уилл, не надо… — Профессор, я долго не знал, как Вам это сказать, но пожалуйста, послушайте, — он остановился, — я влюбился в Вас. Когда впервые увидел, я понял, что это не пройдет, это диагноз. Я знаю, что не интересен Вам, но пожалуйста не отталкивайте меня. Скажите мне правду, что происходит. — Уилл, ты пьян, ты же это не серьезно, — Уилл смахнул слезу, — на тебя много навалилось. — Нет, профессор, я знаю, что я говорю. Все это время с нашей первой встречи я думал только о Вас и вы ничего с этим не поделаете, — Ганнибал посмотрел в глаза, наполненные слезами и протянул руку к его щеке, — вы наверное меня не поймете. — Нет, Уилл, я тебя понимаю, поэтому завтра улетаю, именно поэтому. — Я Вас напугал своим вниманием? Дело во мне? — Нет, не в тебе, дело во мне, — Уилл повернул голову чуть набок и насупил брови, ведь это все звучало как цитата из фильма про вампиров для подростков, — тебе это не нужно… — Я вам просто надоел, и вы не хотите нянчиться со мной, да? — Уилл встал и отошел на несколько шагов. — Да нет, черт! Уилл, я влюблен в тебя! — Ганнибал подошел вплотную, — я влюблен, но не могу себе этого позволить. Ты такой прекрасный, умный, но я точно не то, что тебе нужно.  — Вы не можете за меня решать, — Уилл сказал это спокойно и, услышав шаги в коридоре, захлопнул дверь, вернувшись на то самое место, где стоял секунду назад, — все проще, чем кажется. Я без ума от Вас, — он взял одну руку Ганнибала в свою, — Вы влюблены тоже, — он взял вторую руку, и по телу обоих прошел электрический разряд, будто в их руках все время лежали электрические провода. — Уилл, — он перевел взгляд с его глаз на его губы, такие манящие как и во сне, — я должен…       Но он не успел договорить, Уилл поддался вперед и трепетно коснулся губ професора. Ганибал почувствовал нежные прикосновения уст Уилла на своих. Легкое волнение и дрожь разлились по его телу. Он коснулся кончиками пальцев лица парня и осторожно начал его целовать. От этих действий сознание студента еще больше поплыло, он обхватил руками шею профессора и углубил поцеуй. Их языки встретились сплетаясь друг с другом. Лектер обнял Уилла притянув его ближе к себе, он ощущал сладкие губы своего ученика и как сердце стуком отдается в ушах и горле. Уилл начал углублять поцелуй более настойчиво, поддаваясь вперед. Под напором студента Ганибал попятился назад. Один шаг. Второй. Третий. Ногой Лектер почувствовал кровать, но удержать равновесие не удалось и падая назад как в открытый косомос, потянул за собой Уилла.       Когда парень оказался сидящим сверху, у мужчины снесло крышу. Возобновив поцелуй Лектер повёл руками вниз по спине парня, остановившись он одной рукой сжал ягодицу, а второй потянулся к его паху, сжимая через ткань штанов возбужденую плоть студента. Протяжно простонав Уилл принялся на поиски пуговиц пиджака профессора, пытаясь расстегнуть их дрожащими руками. Лектеру нравилось наблюдать за таким прекрасным зрелищем — молодой парень который только от одних его прикосновений был настолько возбужден, что его не слушались руки. Оторвавшись от наблюдений и не теряя времени, Ганибал полностью растегнул рубашку Уилла, слегка стянув ее с плеч. На минуту он залюбовался красивым телом молодого человека, проводя руками по груди и торсу Грэма. В тусклом освещении ламп можно было разглядеть мраморные очертания упругого тела, спортивного, эстетичного. Слегка приподнявшись на локтях, Ганнибал помог Уиллу снять с себя пиджак и расстегнуть рубашку. Уилл снова припал губами к шее професора, а его руки начали спускаться ниже, он медленно обвел безупречную талию и спустился к паху, сжимая возбуждение профессора. Со стоном Лектер подтолкнул Уилла и перевернул их оказываясь сверху. — Профессор, — Уил простонал от удовольствия, не посмев назвать его по имени. Ганнибал остаринился и посмотрел на студента. Секундное промедление, для того, чтобы полюбоваться ангельским ликом Уильяма. Уилл смутился, — что такое? — Ты очень красивый, — он давно хотел это сказать, но пока не признается ему. Уилл втянул Ганнибала в поцелуй и провел пальцами по волосам.       Ганнибал почувствовал как Уилл нетерпеливо трется пахом о его ногу. Рука мужчины сользнула в штаны Грэма, Уилл уже был на приделе. Пара движений по возбужденному члену произвели незамедлительный эффект и Уилл излился прямо в кулак своему професору истории. Ганнибал последний раз чмокнул парня в губы и отпрянул от него.

***

      Они лежали на кровати в полной темноте, прошло минут двадцать и этого времени хватило чтобы отдышаться. Уилл был в обьятьях Ганнибала Лекера, и улыбался с надеждой, что его не видят. — Вам обязательно уезжать? — он поднял голову, чтобы разглядеть в темноте очертания лица мужчины. — Да, обязательно, — он сжал его в обьятьях чуть сильнее, как будто кто-то может украсть его сокровище, — я не сбегаю, как вы могли подумать, мистер Грэм, — они оба улыбнулись, ведь так странно было слышать такой официоз после того, что с ними было. — Тогда останьтесь еще немного со мной, не оставляйте меня… Я не знаю, что делать, — он зарылся лицом в оголенную грудь Ганнибала и вдохнул приятный запах. — Что-то случилось, там, на оглашении завещания?       Уилл рассказал ему о том, какую подлянку подложил ему отец. Ганнибал слушал с серьезным лицом, и только время от времени поглаживал мягкие кудри Уильяма. Когда рассказ был закончен, Лектер слегка нахмурился, пытаясь найти нужные слова, но их не было. Условия завещания были более чем ироничные, учитывая их признания этой ночью. — И что ты будешь делать? — он слегка улыбнулся безжизненной и сочувствующей улыбкой. — Пока что план таков: - ничего. Мне его деньги не нужны, мне от него ничего не нужно, — он тяжело вздохнул. — Ты злишься? — Я зол, потому что он не учел моего мнения и моих желаний. — Мы что-нибудь придумаем, — они посмотрели друг другу в глаза и увлеклись в затяжной поцелуй. Такой необычный, с какой-то горечью, асолютно отчяный.

***

      Уилл лежал в темной комнате и слушал сердцебиение человека, о котором мечтал так долго. Он не мог напитаться им, казалось не возможно заглушить голод который так долго в нем рос и крепчал. За окном давно потемнело, по окнам стучал дождь, отбивая какой-то змысловатый ритм. Жизнь Уилла изменилась в один момент, но он точно мог сказать что не все было плачевно. Они не беспокоились о том, что их застукают, дверь была закрыта на ключ Ганнибалом.       Уилл со временем уснул, даже не раздеваясь, его обьятья ослабли , а позже он и вовсе опустил руки, все еще прижимаясь во сне к Ганнибалу, даже как-то по-детски.       Легкое посапывание Уилла успокаивало мужчину, он смотрел в окно и наблюдал как капли стекали по стеклу, обьеденяясь в более большие, а потом и вовсе исчезали. Впервые мысль о том, чтобы покинуть этот заносчивый город казалась ему невыносимой. Покидать мальчика сейчас означало, что он будет очень жалеть об этом до конца своей жизни. Но взрослая жизнь обязывает делать не то, что хочется, а что необходимо. Да, взрослая жизнь - дерьмо. Он вновь запустил пальцы в густые локоны Уилла и с наслаждением прикрыл глаза. Сейчас им обоим нужно время, чтобы подумать и решить, что делать дальше. Если бы Ганнибал был эгоистом, то погрузился бы с головой в этот роман со своим студентом. Он бы воспользовался тем, что Уилл неустойчив и разбит. Такие решения легко принимать, но он не эгоист. От слова вообще. Пусть пройдет время, придется провести черту, придется жечь мосты, в надежде отстроить их вновь, вместе, и делать это с холодной головой, чтобы быть в ответе за прочность. Если Уилл остынет, если обозлиться, если время покажет, что это была влюбленность ради влюблённости, пусть будет так. Он это переживет и будет радоваться, что не сгубил жизнь еще одному человеку.

***

      Уилл проснулся от холода, который несколько часов подкрадывался незримой тенью. Рядом никого не было и сердце пропустило удар. Пустота желудка затянула внутренности в кулак и к горлу подступила тошнота. Ганнибал уехал: чемодан остутсвовал, и даже запах он забрал с собой, чтобы не оставить и следа своего присутствия прошлой ночью. Он уже собирался покинуть комнату как заметил записку на прикроватной тумбочке. Дрожащими руками он развернул согнутый пополам лист:       "Дорогой Уилл, скорее всего, когда ты будешь читать эту записку, я уже буду далеко. Я прошу тебя не лететь первым же рейсом за мной, тебе нужно помочь маме. Она в тебе нуждается, теперь ты глава семьи, помни об этом.       Не знаю, могу ли я тебя об этом просить, но я попробую. Забудь все, что было этой ночью. Это все в твоих же интересах. Этой ночи никогда не было и она никогда не повторится. Я - твой профессор, ты - мой студент. Это все, что было и будет между нами впредь.       Я не думаю, что тебе нужно это обьяснять, но не стоит мне писать или звонить по вопросам не касающимся конкретно моего предмета.       Я знаю, что ты это переживешь. И если тебе будет это необходимо, тебя переведут к другому преподавателю по истории. Г.Л."