Между нигде и никогда

Беллатрикс Лестрейндж крутилась, как заводная юла, успевая отражать заклятья, насылаемые на нее тремя девушками одновременно, посылать проклятья, да еще и хохотать при этом. Эх, такое бы умение — да в мирных целях! Но сетовать некогда, надо поворачиваться, а то вон Луна не успела, и теперь выпутывается из магических верёвок. Режущее заклятье проскочило между Гермионой и Джинни, слегка задев рыжую девушку по плечу. Беллатрикс даже не стала начинать новое движение палочкой, а изменила траекторию «Diffendo» и прокричала: — Avada Kedavra! Гермиона едва успела толкнуть Джинни прямо в окровавленное плечо, как зеленый луч легонько коснулся ее груди. Внезапно стало тихо, только возле правого уха прозвучали слова: — Не тронь мою дочь, стерва! Начавшись как грозовой раскат, они к концу короткой фразы стихли до шёпота. Туда же, вправо, улетели запахи крови и пота сражающихся и разбитой в пыль штукатурки. По глазам ударил ослепительный свет, а затылок разлетелся на сотню кусков. И наступила темнота. — Мисс Грейнджер, как вы себя чувствуете? Какой знакомый голос. В нем нет ни капли сочувствия, но, кажется, что так и должно быть. — Ответьте, мисс Грейнджер. Вы меня видите? Вот пристал. Гермиона попыталась сосредоточиться на смысле произносимых слов, и голова тут же взорвалась болью. Сквозь мутную белизну откуда-то льющегося света проступил абсолютно чёрный силуэт. Вместо лица — невнятное пятно, но первая пришедшая связная мысль определённо была о том, что такая идиотская причёска может быть только у покойного Снейпа. Вторая — надо поискать Сириуса и надраться с ним до зелёных пикси. Интересно, что здесь пьют — амброзию или раскаленное масло? И первый вопрос посмертный: покойники могут упиться вусмерть? — Мисс Грейнджер, сколько человек вы видите перед собой? — На одного больше, чем… хотелось бы… — мышцы лица будто свело, губы не соглашались складываться для произнесения членораздельных звуков. Нежданно-негаданно вспомнились детские упражнения по артикуляции, собственный нелепый и смешной вид в зеркале, и боль отступила, оставшись только в затылке. — Скажите, наконец, точно: одного или двоих? С вами никакого терпения не хватит! — Профессор, я вижу только вас, и для меня этого более, чем достаточно. — Ощущаете тошноту, головокружение? — Нет, и нет. Чего вы ко мне пристали? — Проверяю, нет ли у вас сотрясения мозга. Хотя явно излишне. Сотрясаться нечему. — Идите к дьяволу, Снейп! — Что вы себе позволяете, Грейнджер! — Что хочу, то и позволяю. Эй, куда вы меня тащите?! Ну-ка, положите, где взяли! — Заткнитесь, Грейнджер, или я действительно оставлю вас на берегу, и помирайте от солнечного удара, сколько вам заблагорассудится. — А где это мы? — Я сказал: заткнитесь!.. Или сейчас со скалы свалимся вместе… Всё, дальше дорога ровная, надеюсь, вы сможете самостоятельно переставлять ноги. Гермиона, довольно бесцеремонно сброшенная на землю со спины покойного предателя, покачнулась и инстинктивно ухватилась за его руку. Под тонкой рубашкой мускулы Снейпа ощущались, как теплое дерево: нечто совершенно твёрдое, но, несомненно, живое. Она смутилась и выпустила его плечо. Ну, то, что это не Большой зал, понятно. Жаркое солнце, слабый ветерок, запах йода, привкус соли, приторная мешанина цветочных ароматов. Взгляд упирается в стену леса, скорее даже джунглей, судя по громадным стволам, широко расставленным на корнях-подпорках, покрытых растениями-паразитами и мхом. Всё это безобразие перевито лианами, сложными кольцами и петлями поднимающимися от подножия почти до самых вершин. В малейшие отверстия между лианами высунули свои перистые светло-зеленые листья папоротники, над ними колышутся на слабом ветерке белые и розовые бутоны каких-то ползучих растений, а ещё выше сплошная тёмно-зелёная крона. Она посмотрела назад, туда, откуда Снейп только что поднял её по крутой горной тропинке. За близкой кромкой берегового обрыва раскинулась бесконечно-бирюзовая поверхность, по которой катятся широкие пологие валы. Солнце отражается от неё и слепит глаза одновременно миллионом солнечных зайчиков. Н-да, это точно не Шотландия. Нестерпимая жара заставила снять кофту и повязать её на бёдрах. Лучше бы и футболку с джинсами снять, да вот досада, она как-то не подумала, собираясь на битву, заранее надеть купальник. Так, спокойно, Грейнджер. Ты умерла. Здесь Снейп. При жизни он был опасен. Неизвестно, что с ним случилось после смерти, но что ангелом он не стал — это точно. Скорее всего, остался тем же убийцей и предателем. Вот только волновать тебя это, вроде бы, не должно. Убить тебя второй раз профессору не удастся, предавать тебя некому. Хозяин-то его жив-живехонек и на мир мёртвых плевал змеиным ядом. А здесь, в этом странном месте, всё какое-то не такое. На преисподнюю не похоже — вряд ли ад располагался бы на тропическом острове. Но и на Эдем не тянет — в раю не должна расти шишка на затылке. Значит, не дёргаемся, а изображаем из себя прилежную ученицу, чтобы получить хоть толику информации. — Профессор, а теперь я могу спросить? — Гермиона посмотрела в лицо Снейпа, пытаясь определить по нему, что придёт мёртвому директору в голову в следующий момент, и когда ей лучше хватать ноги в руки и бежать подальше. — Спрашивайте уж, — Снейп привычно поморщился. За полтора часа, прошедшие с момента смерти, он успел загореть, страшная рана на горле исчезла без следа, как, впрочем, исчез и застегнутый на все пуговицы сюртук, чёрный шейный платок и чёрная просторная мантия. Когда-то бывшая белой рубашка приобрела сероватый оттенок. И эта рубашка — о, ужас! — была расстёгнута аж на две верхние пуговицы! И рукава закатаны по локоть! Гермиона не решалась опустить глаза ниже, боясь получить культурный шок, если увидит вдруг что-то, отличающееся от чёрных шерстяных брюк и остроносых начищенных ботинок. — Э-м… Где мы, все таки, находимся? — Представления не имею, — он злорадно ухмыльнулся, показав желтоватые зубы. — И… Что вы здесь делаете… сэр? — Гермиона вспомнила, как для этого человека важна субординация, и, если она хочет получить хоть толику информации, титулование забывать нельзя. — Я? Я здесь живу. Уже больше двух недель, — злорадная ухмылка решила, видимо, навсегда поселиться на некрасивом лице. — Не может быть. Вы умерли не больше полутора часов назад. — Мисс Грейнджер, очнитесь! Если я умер, то как могу с вами разговаривать? Или вам всё-таки напекло голову? А может, при падении у вас в черепе перемешались остатки того, что вы не успели высушить в библиотеке? — При чём здесь падение? В меня попала «Авада» Беллатрикс, а вас, насколько я помню, убила змея Волдеморта. — Так, значит, «Авада»? Вы не путаете? — Да уж, куда точней! Если сумасшедшая тётка напротив вас выкрикивает «Avada Kedavra», из её палочки летит зелёный луч и упирается вам в грудь, ничего удивительного, если вы вскоре почувствуете лёгкое недомогание. — Ладно, пока ничего не ясно. Пойдемте, Грейнджер, нечего стоять на солнцепеке. Вам надо промыть рану на затылке, пока на кровавое пиршество мухи не слетелись, — выплюнув последние слова, Снейп развернулся и пошел вдоль обрыва. Гермиона зажала рот ладонью. Да уж, зрелище что надо. Жаль, ребятам не рассказать, что видела Снейпа в шортах, переделанных из подштанников, и при этом, в носках и туфлях. А ноги у него, оказывается, длинные и совершенно не кривые. Ему бы носки эти выкинуть, шорты в стиле сафари, рубаху-гавайку, дурацкие ботинки сменить на мягкие сандалии, и на маггловских курортах все женщины слюной захлебнутся. — Вы что, решили заночевать на берегу? Учтите, я не знаю, что вылазит из этого леса по ночам, да и проверять не собираюсь, — Снейп обернулся. Его ноздри раздувались от возмущения, брови сошлись к переносице. Он, конечно, понял, почему она стоит, сдерживая смех, но предпочел пока не размазывать ученицу по базальту в виде наскальной живописи. В том, что ей еще предстоит сполна заплатить за его смущение, у Гермионы сомнений не возникло. Она вздохнула и поплелась следом за своим бывшим профессором. Нет, ну где логика и справедливость в загробном мире? Снейп был Пожирателем Смерти, он убил Дамблдора и ранил Джорджа Уизли. Он умер позорной смертью, когда стал не нужен своему хозяину. А она? Никого не убивала, даже в сражении, никогда не использовала непростительных проклятий. Старалась быть полезной Ордену и своим друзьям. Попала под смертельное заклятье и очутилась в одном месте с ним? Что тут творится? Ох, уж эти сказочки про рай! Ох , уж эти сказочники…Или это всё же преисподняя, и она оказалась здесь за неизвестно какие грехи? Ну да, не дала на первом курсе Рону списать домашнее задание, он и пожелал ей провалиться сквозь землю. А оно вон как аукнулось. Они уже давно пробирались под пологом леса. Солнце редкими столбами абсолютно белого света пробивало плотные кроны. Если взглянуть на такой столб, потом долго перед глазами стоит только яркое пятно, и можно споткнуться. Пару раз она так и сделала, расцарапав ладони о выступающие корни, и едва не разбила себе вдобавок к затылку ещё и нос. В конце концов, Снейп остановился, дождался, пока Гермиона догонит его и, крепко взяв за руку, потащил за собой. Маг привел девушку на поляну, примыкавшую к высокому холму, в котором зиял вход в пещеру, и оставил возле ручейка, вытекавшего из него. Сам Снейп направился внутрь, а навстречу ему с лаем выскочил кудлатый пёс, стал виться вокруг, выражая бурную радость. Гермиону собака демонстративно проигнорировала. Пока профессора не было, девушка сполоснула руки и лицо и, не удержавшись, напилась холодной вкусной воды. Снейп вернулся, держа в руках белую тряпку, по-видимому, бывшую когда-то продолжением его шорт. Не говоря лишних слов, он надавил ей на плечо, заставив встать на колени, наклонил над ручьем, и шлёпнул мокрую тряпку ей на затылок. Под волосами невыносимо защипало, по шее побежали розовые ручейки, футболка спереди начала стремительно намокать. Гермиона подумала было возмутиться, но быстро остыла. Профессор, разобрал пряди и уже осторожно промокал всё ещё саднившую рану. Если она хоть слово поперёк вставит, он, чего доброго, психанёт и оставит наедине со своими экс-подштанниками. Поэтому оставалось только шипеть, когда он в очередной раз дёргал за волосы, пытаясь распутать колтуны. — Всё, готово. Здесь только ссадина, она заживет сама даже в здешнем влажном климате. — Спасибо, профессор. — Не за что, мисс Грейнджер. Своим эффектным появлением вы испортили мне рыбалку, поэтому на ланч у нас только вяленая крольчатина и травяной чай. — Вы приглашаете меня к столу? — Нет, я оставлю вас у воды предаваться думам о смерти. Ну, вы идёте, или предпочитаете поголодать? Гермиона вошла в просторную пещеру, посреди которой располагался самодельный очаг из выложенных кругом камней. Снейп неуловимым жестом махнул рукой в сторону очага, и на не до конца прогоревших дровах взвилось пламя. Он бросил в костер пару поленьев, потом придвинул один из камней очага и поставил на получившуюся подставку котелок, слепленный из глины. Девушка глядела во все глаза: — Ленточная керамика! Откуда это у вас? Это же памятник палеолита! — Грейнджер, вы бредите? Я сам слепил этот котел, надо же мне в чём-то чай кипятить. — Но эта техника характерна для палеолитических поселений… — Эта техника удобна, когда под рукой нет медного чайника и чайного сервиза! И замолчите, наконец, а то от вашей трескотни уши закладывает! Конечно, если в посмертии может болеть голова, значит, уши тоже. А ещё здесь очень хочется есть, и не мешало бы помыться, и уже, кажется, скоро надо посетить одно заведение, или хотя бы кустики… Некоторое время они молча грызли вяленое кроличье мясо. Снейп бросил в закипевшую воду горсть бурых и бордовых лепестков. Жидкость в «памятнике палеолита» окрасилась в тёмно-розовый цвет, и профессор отлевитировал котелок в сторону, не доставая палочки. — Э-м, сэр, вы не могли бы вернуть мне мою палочку? — Гермиона вдруг вспомнила, что за всё то время, что она провела в этом «представления не имею где», ни разу не вспомнила о своей верной помощнице. А ведь раньше волшебная палочка была более привычна для неё, чем даже ложка в обед. — Нет. — А… почему? — Если бы у меня была ваша палочка, я бы её вам не вернул, потому, что своей у меня нет. — Исчерпывающе. И как вы колдуете? — Мисс Грейнджер, палочка не несет в себе магию, магия — в волшебнике. Палочка лишь инструмент, позволяющий нам легче концентрировать и направлять магическую энергию. При должной тренировке вы тоже сможете колдовать без палочки, если приложите хоть минимум усилий. Хотя здесь и нет библиотеки, чтобы вы могли её перерыть и вызубрить наизусть все принципы и методы беспалочковой магии. — А вы научите меня, профессор? — Что я слышу, мисс Грейнджер? Вы сами напрашиваетесь на дополнительные занятия? — Снейп достал две кружки (зачем ему две-то, для себя и собаки, что ли?) и, зачерпнув одной чай из котелка, вылил во вторую. Эту он передал Гермионе, а первой снова зачерпнул чай и поднес к лицу, вдыхая ароматный парок. Девушка тоже принюхалась к смеси запахов, поднимающихся из такой же «ленточной» кружки, как и котелок. Мята есть точно. Кажется, ещё лимонник. — Что здесь? — Не бойтесь, не отравитесь. Гибискус, лимонник, немного мяты для смягчения вкуса. Чайные кусты здесь не растут, впрочем, как и кофейные деревья. Они ещё немного помолчали прежде, чем Гермиона набрала в грудь воздуха, собираясь задать очередной вопрос. — Молчите, мисс Грейнджер, и пейте. После вам нужно будет отдохнуть, а у меня есть кое-какие дела. — Я не хочу спать! — Можете просто полежать в темноте и прохладе. Там, — Снейп махнул рукой в сторону черного зева внутренней пещеры, — есть одно спальное место. Всё, разговоры окончены. Они допили чай в полном молчании, после чего мужчина сунул в костер сухую ветку, дождался, пока она загорится и пошел в темноту, освещая себе путь. Гермионе ничего не оставалось, как последовать за ним. Внутри просторной тёмной пещеры он воткнул ветку в импровизированный держатель, состоящий из нескольких сдвинутых камней, а сам вышел. Гермиона рванула за ним. — Сэр, простите, а где здесь… — Туалет? Выйдете из пещеры, обогнёте холм, с северной стороны увидите ещё один ручей. Дойдёте до места, где он падает в ущелье. Там увидите. — Так далеко?! — Минут двадцать ходьбы, всего-навсего. — Вы с ума сошли! — Ближе гадить я не позволю! Пёс! Проводи даму до сортира! Помесь двадцати собачьих пород подбежала к Гермионе и тявкнула, радостно заглядывая ей в глаза. — Ладно, пошли… А, кстати, профессор, как зовут вашу собаку? — Его зовут Пёс. И это не моя собака, он тут был до меня. Когда Гермиона вернулась со своей вынужденной прогулки, Снейпа в пещере не было. Ну да, у него же были какие-то дела. Ведьма поплескала воды в разгорячённое лицо, закатала джинсы и с удовольствием окунула в ручей ноги. Душной волной накатила усталость. Последний раз она спала ещё в «Ракушке», у Билла и Флёр. Кажется, это было сто лет назад. Хотя на самом деле, с той минуты, когда Гермиона превратилась в миссис Лестрейндж, и до того момента, когда настоящая Беллатрикс убила ее, прошло всего двое суток. Гермиона прошла в «спальню» и рухнула на чёрную мантию, постеленную на охапку широких перистых листьев у правой стены. Проснулась девушка от фырканья и плеска воды. Снейп вернулся и умывался в «прихожей». Гермиона прислушалась к своим ощущениям. Нельзя сказать, чтобы полуденный сон принёс отдых, но валяться в темноте больше не хотелось. Волшебница вышла в переднюю часть пещеры и едва не споткнулась о скорчившуюся у входа фигуру. Гермиона ловко обогнула сидящего зельевара и, поплескав себе в лицо воды из ручья, пристроилась с другой стороны. Снейп никак не отреагировал на её присутствие, так что она молча разглядывала своего спутника по «посмертию». Он был босиком, по длинным узким ступням стекали капельки воды. Шорты задрались, но полоски белой кожи под ними не было видно — везде одинаковый золотисто-коричневый загар. Профессор сидел, положив локти на голые колени, длинные кисти рук свешивались, с них тоже капала вода. Вода лилась и с чёрных прядей, полностью закрывших опущенное лицо. Мокрая рубашка съехала набок, и стало видно, что ключица тоже золотистая. «Интересно, раз нигде не видно незагорелой кожи, это значит, что только моё появление заставило его одеться. Эх, ну надо же было стукнуться головой! Если бы не это, вполне могла бы посмотреть на абсолютно голого Снейпа! Ой-ой, Гермиона, осади фестралов! О чём ты только думаешь? С тобой рядом Пожиратель Смерти, убийца и… а, кстати, что еще у меня есть против него? Ничего, кроме уха Джорджа. Карцер и Запретный Лес для наших АД-овцев — всего лишь весёлое приключение. Они, наверное, рады были вместо уроков у Кэрроу выспаться или порезвиться на свежем воздухе. Всё равно! Тебе ещё ночевать здесь неизвестно сколько, так что с этим типом надо держать ухо востро!» — Даже не думайте, мисс Грейнджер! — Чего не думать? — он что, и легилименцией без палочки владеет? Тогда она попала. — Вы смотрите на меня так, будто выискиваете, куда ударить заклинанием. Предупреждаю: щит я ставлю на автомате, палочка для него мне не нужна! — Снейп так и не поднял головы, разговаривая, по-видимому, со своими коленями. — И не собиралась я в вас ничем ударять! Просто странно видеть вас без мантии и сюртука. — Угу. И без штанов. — И без чёрных ботинок. Скажите, а как вы бреетесь? — ? Чёрная бровь взлетела сквозь завесу волос, но профессор не двинул больше ни одним мускулом. — Понимаете, у Гарри… была волшебная бритва, Рона братья научили бриться заклинанием ещё в прошлом году, но для этого нужна палочка… — Я бреюсь ладонью. — А вы меня научите? — Вам-то зачем? — ленивый рык. Похоже, следующий вопрос может стать последним в её жизни. А, плевать. Все равно она уже умерла. — Для общего развития, — ну, не говорить же ему, зачем действительно ей нужна бритва. — Мисс Грейнджер, ваши подмышки меня совершенно не интересуют. — Вы… вы — хам! — и Гермиона выскочила под палящее предзакатное солнце. Через десять минут профессор позвал её обедать — опять вяленая крольчатина и чай. Обед прошел в полном молчании. Гермиона дулась, а Снейп, по-видимому, отдыхал от ее болтовни. Когда чай был допит, девушка зажмурилась и набрала в грудь воздуха. Попытка номер два. — Профессор, а где вы стираете вещи? — В «ванне». — У вас есть ванна?! Где она? — Не совсем ванна. На верху этого холма есть озерцо, из него я в северную сторону отвел что-то вроде пруда. Вымоетесь, откроете внешнюю задвижку — грязная вода вытечет. Откроете внутреннюю и промоете «ванну». Потом набираете воду и оставляете греться. Сейчас вода должна быть почти горячей. Вы сразу скажите, что вам надо, может, это у меня уже есть. — Мыло, мочалка, шампунь и кондиционер для волос, расческа, зубная щетка и зубная паста, смена белья… — Чашка шоколада и пара домовых эльфов. Чтобы шапочки им вязать. Из всего вышеперечисленного могу предложить только корень мыльнянки и сосновые палочки. — А палочки-то зачем? — Для зубов. Очищаете от коры и жуете, пока не разлохматите. Потом прочищаете разлохмаченным концом труднодоступные места. Сосновая живица очень полезна для полости рта. Да, и на берегу я видел кусты с двухфутовыми колючками. Можете попробовать соорудить из них гребень. А мыльнянка растет как раз на склоне холма — не ошибётесь: белые соцветия, собранные в рыхлые грозди. Всё было так, как рассказывал Снейп. С одной досадной поправкой. Несчастный корень, стёртый практически в однородную кашу, так и не промыл её кудрявую шевелюру. Вечная Гермионина проблема. Девушка дождалась, пока подсохнет одежда, сменила воду в «ванне» и, почти в полной темноте, вернулась в пещеру. Огонь костра, уютно горевший в «передней», ярко освещал поляну перед ней. На ужин зельевар приготовил яичницу, используя в качестве сковороды плоский камень.