Между нигде и никогда

— Мисс Грейнджер! Мисс Грейнджер, подъем! — А? Сколько времени? — Не знаю точно. Рассвет. Вставайте же! — Отстаньте. Я умерла. Но даже при жизни я бы в такую рань не встала. — А я не умер. Да и вы, судя по всему, тоже. — Вы глухой? Или у вас провалы в памяти? Я же вчера… — Знаю. «Авада» Беллатрикс. Но при этом, у вас неплохой для покойницы аппетит и довольно немелодичный храп. — Что?! Я не храплю! — Храпите. — Нет! Иначе Гарри или Рон обязательно бы мне об этом сказали! — Видимо, они храпели громче. Ну, вы готовы? Мы не должны пропустить отлив. — Какой отлив? Почему? — Утренний. Потому, что после него на пляжах этого острова остается много устриц, и мы должны завладеть ими раньше крабов. Снейп вытянул из кучи хлама в «передней» грубо сплетенную из веток корзину и вышел из пещеры. Гермионе ничего не оставалось, как последовать за ним. Он быстро и размашисто шагал по еле видной тропинке вдоль берега ручья, девушка следовала за ним, иногда переходя на бег. Она всё ещё раздумывала над вчерашней отповедью, и потому собственный шок от странного наряда профессора был благополучно позабыт. Пёс с заливистым лаем вился вокруг, умудряясь кидаться под ноги одновременно обоим. — Сначала мы пойдём на тот пляж, куда упал я, когда оказался здесь. Он самый высокий, и появляется из воды первым. Там очень неудобный спуск, так что будьте осторожны, не сломайте себе шею, — всю эту тираду Снейп произнёс, ни разу не оглянувшись на бегущую за ним девушку. Гермионе ничего не оставалось, как пробормотать сквозь зубы, отводя на бегу хлещущие ветки: — Буду. Скотиной при жизни был, скотиной и после смерти остался. Но одну вещь он про неё сказал верно. Она всегда старалась вылезти раньше всех. Тянула руку, выскакивая из мантии, даже выкрикивала с места. Но ведь так было только на первом курсе! Потом-то она поняла, что это не маггловская школа. Учителям есть дело до того, какие знания получит каждый ученик в классе, а не одна записная отличница. Благодаря этому злыдню и поняла, кстати. Он ведь не забывал снять с неё баллы за любое слово, вылетевшее без его разрешения. И над другими учениками она возвыситься не желала. Просто, если что-то знаешь, ну трудно же удержаться и не сказать! Как-то все тогда одновременно навалилось: осознание, что Гарри умер, собственная смерть, разлучившая их всех даже за гробом, и ещё чувство вины перед Роном. Снейп ведь прав — она потакала ему, не давала развивать способности. Рыжик преуспел лишь в квиддиче, и то только потому, что она на метле держится, как мешок с тыквами. Ему будет лучше без неё. И вообще, всем будет лучше от того, что она умерла. Она больше никого не будет подавлять, ни за кого не будет делать их работу. Наревелась вчера вечером за весь год. Спуск, действительно, оказался катастрофой. Снейп осторожно сползал вниз по скале, повесив корзину на локоть и держась за длинные плети лиан. За ним, так же осторожно, только ещё медленнее, спускалась Гермиона, старательно пристраивая ноги на те же выступы, куда и профессор. В конце, уже почти внизу, она всё же сорвалась, и оказалась в кольце твёрдых рук, крепко прижатая к горячему телу, терпко пахнущему мужским потом. Девушка сморщила нос, но Снейп тут же выпустил её и отошел. — Вы целы? — Да, все в порядке. — Тогда бегом, и не бойтесь крабов, пинайте их, а то останемся без завтрака. И началась гонка. Они бежали вдоль пляжа, выхватывая из черного песка тёмные влажные голыши устриц буквально из-под щёлкающих клешней. Пёс носился по песку, иногда хватая крабов пастью, так, что люди могли первыми схватить моллюска, а чаще просто мешая под ногами. Зельевар на него не ругался, только награждал пинками, если тот не успевал отскочить. — Профессор, а крабов тоже можно варить! — Да уж, я в курсе. Только нести их будете вы. А после не хнычьте и не просите лечить вам обкусанные пальцы. В отличие от устриц, эти твари очень подвижны и больно щиплются. Всё. Теперь наверх и бегом туда, куда приземлились вы. Подъём прошёл без осложнений. Были очищены ещё два небольших пляжа, пока корзинка не наполнилась доверху. Усталые, но довольные, они добрели до ярко освещённой утренним солнцем полянки перед входом в их «квартиру». — Высыпайте устриц на траву. Разложите их темной стороной вверх и дождитесь, пока начнут открываться сами, — Снейп постарался встать так, чтобы утренний бриз не доносил его запах до девушки. И при этом он продолжал до боли знакомым тоном давать указания. — Тех, что открылись, можете есть, они не требуют готовки. Кстати, там, в «спальне», справа от входа, два маленьких зелёных шарика. Это плоды дикого лимона. Один можете использовать, чтобы сбрызгивать соком моллюсков. Когда наедитесь, уберите ставшиеся раковины, чтобы не протухли. — А вы? — А я в «ванную». И не вздумайте двинуться с места, пока я не вернусь! — Я в туалет хочу! — Ладно, идите первая, а я пока завтрак покараулю, — и маг начал раскладывать раковины на траве, под ласковыми лучами утреннего солнца. *** Гермиона поставила корзинку с открытыми устрицами в дальний угол «спальни», поближе к влажной прохладной стене и снова вышла в «прихожую». Сидеть в темноте не хотелось, а здесь, рядом с журчащим ручейком, было так уютно и почти не жарко. Она подровняла кучку пустых раковин и попыталась привести мысли в порядок. Как же так получилось, что она оказалась на этом тропическом острове, видимо, необитаемом, если не считать ожившего Снейпа? Который, кстати, говорит, что провел здесь уже две недели. Впрочем, загар и застиранное бельё подтверждают его слова. И тут ей вдруг пришло в голову, что он, скорее всего, постирал свои подштанники и рубаху, и ждет сейчас, пока они высохнут. Между прочим, получая при этом свой восхитительный сплошной загар. Так, стоп. Какое может быть восхищение, если этот человек — предатель и убийца? Практически, двойной убийца: он убил Дамблдора и пытался убить Нотта. Нет, тут что-то не вяжется. Зачем ему убивать Нотта, если тот такой же Пожиратель Смерти, как и сам Снейп? А может, он наврал, что целился в своего, и на самом деле, пытался попасть в Джорджа, думая, что это Гарри? Эта версия не сходится с тем, что произошло ночью. Конечно, предатель не сильно горевал о смерти Гарри, но зато так искренне радовался, что Волдеморт стал уязвим. И он не притворялся. Этот чёртов шпион великолепно управляет собственной мимикой, но было темно, лица не видно, а в его голосе звучало неприкрытое ликование. Так, значит, Снейп против Темного Лорда? Но почему он убил Дамблдора? Замкнутый круг. Девушка вцепилась себе в волосы и поняла, что лучше всего было бы их сейчас обрезать, так как прочесать эту свалявшуюся кошму без волшебства практически невозможно. Она принялась разбирать пальцами запутавшиеся пряди, шипя и ругаясь сквозь зубы. За этим занятием и застал её вернувшийся профессор. Он молча протянул ей устрашающего вида гребень, сделанный из длиннющих колючек с обломанными кончиками, воткнутых в обтёсанную щепку. Гермиона тут же пересела ближе к выходу и начала драть свои волосы ещё одним «произведением палеолитического искусства». При этом она продолжала мучительно размышлять над вопросом двойственности человека, который с аппетитом, но необыкновенно аккуратно, будто на званом приёме у Малфоев, поглощал принесённых из «спальни» устриц. Только вместо вилки использовал еще одну щепку. Надо же, а она руками их оттуда выковыривала. Вот стыдоба-то. Хорошо, что профессор не видел. Вбил бы в пол своим сарказмом. — Мисс Грейнджер, у меня рога выросли? — Что? — Я спрашиваю, почему вы так пристально меня разглядываете? А как его не разглядывать, если он сейчас так наклонил голову, чтобы волосы в рот не лезли, что стала отчетливо видна стройная шея, обычно упрятанная под вечно спутанными прядями и дюжиной слоев материи. Незагорелая полоска белой кожи только что не светится рядом с угольно-черными волосами. А сами волосы переливаются, как вороново крыло, под лучами солнца, попадающими в пещеру. И рассыпаются легчайшим шёлком. Они у него красивые, когда чистые. Надо же, как этому гаду повезло — промыл своей дурацкой мыльнянкой. А ей без шампуня — хоть налысо брейся. Впрочем, волосы у него уже к вечеру снова будут свисать сальными прядями. Так что завидовать ему тоже не стоит. — Я хотела задать вопрос. Можно, сэр? — Гермиона осторожно нарушила затянувшуюся паузу. — Задавайте, что уж с вами делать? — профессор, не поднимая головы от очередной раковины, пожал правым плечом. — Почему вы хотели убить Нотта? — Он целился в Люпина, — щепка описала изящный полукруг и проникла под студенистое тело моллюска. — Но это ведь и нужно было вам — убрать сопровождающего и доставить Гарри к Волдеморту, живым или мёртвым. — МНЕ это было не нужно. — Простите, сэр, а что тогда нужно было ВАМ? — Подумайте сами, мисс Грейнджер. Профессор МакГонагалл считала, что вы умеете это делать. Я, правда, придерживался другого мнения, но меня не спрашивали… — Я подумала. У меня получается ерунда. — Как обычно. Ладно уж, давайте вашу ерунду, — и опять разговаривает с очередной раковиной, как будто она тут вообще не присутствует. Ну, держитесь, профессор! — Исходя из ваших действий, начиная с июня прошлого года, я могу сделать вывод, что вы, как верный сторонник Темного Лорда, должны были целиться в Джорджа, то есть Гарри, или Ремуса. Но если вы говорите, что целились в Нотта, то что-то одно не верно: либо вы не слишком уж преданны Волдеморту, либо вы мне соврали. — Пока всё логично. Но очень уж по-гриффиндорски прямолинейно. Может быть ещё один вариант. — Да? И какой же? — Смерть Поттера была невыгодна в тот конкретный момент времени. А он непременно бы погиб, попади в него кто-либо непростительным, или доставь мы его Волдеморту. — Вы говорите так, будто Гарри — это вещь! Выгодно — не выгодно! Это… это жестоко! — Вы забыли, мисс Грейнджер, я — жестокий Пожиратель Смерти! — Снейп кинул в кучку пустых скорлупок последнюю очищенную раковину. Он уже не ел сам, а отдавал моллюсков Псу, который представлял из себя живую иллюстрацию к выражению «собачья преданность». — Кого вы хотите обмануть? Я видела в Хогвартсе магглорожденных младшекурсников! Они умудрились проучиться год, сохранив не только свои жизни, но даже волшебные палочки! И это под самым носом у Кэрроу! А в это самое время, за стенами замка, такие, как я, расставались не только с палочками, но и с жизнью. И это я видела! Я же сидела рядом сАмбридж на одном судилище… — Да, я помню. Подобное пренебрежение здравым смыслом всегда отличало представителей вашего факультета. В операции, провёрнутой вами со товарищи в Министерстве, я не смог углядеть ни чёткого плана, ни какого-либо резона. Но вы умудрились выйти оттуда без потерь, да ещё и несколько человек освободили, что по теории магических вероятностей равносильно воскрешению Мерлина или массовому исходу акромантулов из Запретного леса прямиком на Луну. — Ну вот, видите! Вы реагируете, как член Ордена Феникса, а не… — А не кто, мисс Грейнджер? Гермиона замолчала, мучительно пытаясь сообразить, что же она делает. Она пытается убедить убийцу Дамблдора, что он до сих пор верен делу Светлых сил? С ума сойти! Нет, с Дамблдором будем разбираться позже. — Скажите, профессор, а что было бы, не промахнись вы, и попади в Нотта? — Тут могло быть несколько исходов. Первое: он при падении с метлы ломает шею, я перед Пожирателями сваливаю его смерть на Люпина, и все довольны, — при этих словах Гермиона хмыкнула. Смерть любого человека, даже Пожирателя этой самой Смерти, не может вызывать чувства удовлетворения. — Второе: Нотт удерживается на метле, но нам приходится отстать, чтобы я мог наложить на него «Obliviate», и мы, не солоно хлебавши, возвращаемся к Лорду получать… заслуженное вознаграждение. — В виде «Cruciatus»? — Вряд ли. Скорее, он бы просто поорал, погрозил, да и распустил нас по домам. Сам-то Лорд тоже немного Поттеров наловил… — Что же вы замолчали, профессор? Был и третий вариант? — Был. «Avada Kedavra». Но я не уверен, что смог бы это сделать… снова. Вот оно! Теперь можно и спросить о Дамблдоре! — Профессор, а почему вы… убили директора? — А вот это, Грейнджер, не ваше дело! Всё! Разговор окончен! Если вы всё ещё хотите научиться беспалочковой магии, начинаем урок!