Между нигде и никогда

— Как я уже говорил ранее, магия волшебника заключена в нём самом. Помните, как ребёнком вы удивляли своих близких-магглов? Ваши первые опыты с магией явно проходили без участия волшебной палочки. Попав в Школу, вы перестали развивать в себе способности колдовать без концентратора магии. Сейчас нам предстоит вернуть вам эти навыки. Следует подчеркнуть, что трансфигурировать без палочки — бесполезное занятие. Это слишком тонкая отрасль магии, она не допускает даже малейших неточностей в потоках энергии… Это же исключение относится к аппарации. Итак, сосредоточьтесь… Нет, девчонка практически безнадежна… Книжки и эти имбецильные дружки её вконец испортили: пыжится и краснеет вместо того, чтобы ощутить магию в себе и начать ею управлять. — Мисс Грейнджер! Вы ведьма или лавочница? Магия течёт по вашим венам! Она постоянно рвется наружу из кончиков ваших пальцев! Вам нужно просто расслабиться и не мешать ей! Почувствуйте себя, наконец, волшебницей! От усердия над её верхней губой уже появились бисеринки пота, между бровей залегла упрямая складка. Нет, ну что она дует на этот драклов сук? Дыханием огонь не зажжёшь, если ты, конечно, не дракон. А что, это идея… — Грейнджер! Хватит надувать щёки! До размеров дирижабля всё равно не раздуетесь и без «Levicorpus» не взлетите. Давайте попробуем вот что: представьте, что вы — дракон. Большой, огнедышащий дракон. И вам нужно зажечь только эту маленькую палочку. Соберитесь, сосредоточьтесь. И легко выдохните тот огонь, что есть у вас внутри, произнеся «Incendio». Давайте. Закрыла глаза. Если опять начнёт изображать из себя «Хогвартс-экспресс» под парами, он скинет её в море. Нет! Каким-то седьмым чувством Снейп ощутил, что надо рухнуть на каменный пол пещеры и, желательно, растечься по нему тонким слоем. Совсем уж тонким не получилось, но струя огня, которую эта ходячая катастрофа выдула из своих розовых губок, прошла в каком-то футе от его спины. — Профессор? Вы живы? — Уберите руки, Грейнджер! Я жив, и, кажется, вопреки вашим стараниям, цел. Кем это вы себя вообразили? — Венгерской хвосторогой… Помните, тогда, на турнире Трёх волшебников… — в глазах от испуга видно только зрачок, на побледневшем треугольном личике ярко выделяются веснушки. Надо же, ребенок совсем, а сражалась со взрослой Пожирательницей. И… дальше неясно, но, утверждает, что умерла. И совместное их дурацкое посмертие воспринимает как должное. — У вас не к месту живое воображение, мисс Грейнджер. В следующий раз представьте себе что-нибудь менее пожароопасное, чем дракон с самым мощным огненным шлейфом в мире. — Да, сэр. Я постараюсь, — сосредоточилась, нахмурилась. Не женщина — грозовая туча. Что-то будет. Может, окоп здесь вырыть? Или сразу нырять в ручей? Ну надо же, получилось! На кончике сухой ветки затрепетал робкий оранжевый язычок. Если бы Снейп не загораживал вход, то в ярком свете, льющемся снаружи, огонёк было бы и не разглядеть. Грейнджер сидела на каменном полу, по-турецки поджав ноги в старых джинсах с прорехами на коленях, и с выражением абсолютного блаженства смотрела на трепещущее пламя. Оно отразилось в её огромных прозрачно-карамельных глазах, когда ученица посмотрела на своего учителя и произнесла шёпотом: — У меня получилось! Спасибо, профессор! — и улыбка расцветает на личике с раскрасневшимися от усердия щеками. — Э-м. Да. Конечно, получилось. Тренируйтесь, а я пойду. У меня дела, — мужчина легко поднялся на ноги, и, как был, босиком, шагнул под палящее полуденное солнце и тут же скрылся в чаще леса. Грейнджер, уловив принцип, увлечённо сновала по пещере, застывая на мгновение, чтобы подобрать очередную ассоциацию к заклятию. Это было похоже на шаманский танец: вот она снова дракон, и пламя на толстой ветке вспыхивает уже во всю мощь. Вот она, кажется, пёрышко, и предметы начинают кружиться в воздухе вместе с ней. А вот она ветер, и ветки для костра, поделки самого Снейпа и Пёс вылетают из пещеры, словно подхваченные его мощным порывом. Кажется, ей это понравилось больше всего. Только животина скулит обиженно. Его слега приложило об землю, когда «мастер беспалочковой магии» потерял концентрацию. Пришлось ей заглаживать свою вину полоской сушёной крольчатины. А потом ещё и бегать по всей поляне, возвращая вещи обратно в пещеру. Понаблюдав немного за вознёй ученицы и собаки, маг углубился в джунгли. Надо привести в порядок мысли. И желания. А то он вдруг ясно представил себе, как эти старательные розовые губы выдыхают пламя вместе с криками страсти, а не с воплем «Incendio». И что он мог бы сделать прямо сейчас с этой хрупкой фигуркой, чтобы зажечь эту страсть. Вербально сделать и невербально тоже, и ассоциации с «волшебной палочкой», которая всегда при нём, очень некстати. Ерунда получается. Не может это лохматое недоразумение его привлекать. Видимо, сказывается слишком долгое воздержание. И чувство жалости к недокормленному подростку, которому пришлось почти год скитаться по лесам и полям, видеть умирающих врагов и друзей, а потом ещё и сражаться с одной из сильнейших темных волшебниц. И, в результате, умереть. Или, всё же, нет? Ведь сам Снейп был уверен, что не умер до конца. Он успел выпить «Глоток живой смерти», когда Люциус позвал его в Визжащую хижину. И зельевар успел ощутить действие зелья, прежде чем Нагайна кинулась на него. Ладно, пока они на этом острове, ясности всё равно не добиться. Лучше дойти до рощи к западу от пещеры и попытаться срезать спелую банановую гроздь «sektumsempr'ой», а то на диете из крольчатины и устриц его ученица скоро протянет ноги. У неё и так явный дефицит веса. И вообще, она наглая, настырная, болтливая, приставучая выскочка. Стоит только вспомнить её вечно лохматую голову, торчащую из воротника перекошенной мантии (одно плечо всегда приподнято из-за тяжеленной сумки). Эту её вздернутую вверх руку с перемазанными чернилами пальцами, горящие непреходящим энтузиазмом глаза… И тут же перед его мысленным взором встала картина, когда та же девушка, аккуратно стянув лентой хвост на затылке, сосредоточенно и точно нарезает корень родиолы розовой. Как чуть наклоняется к разделочной доске и, прикрыв глаза, втягивает носиком тонкий аромат. Стоп! Это воспоминание из разряда «неправильных». Об этом он думать не будет. А лучше, вытащив из ступни колючку, сосредоточится на дороге. Угораздило же рвануть из «дома» босиком! А как при ней обуваться? Шорты из подштанников — одно название, а не одежда. Чуть задумался не о том, и все анатомические подробности обрисованы. Тут остаётся только повернуться к девчонке спиной и скрыться в лесу. Когда Снейп возвратился через три часа к пещере, сгибаясь под тяжестью банановой грозди, его встретил Пёс. Собака явно выражала тревогу и рвалась в сторону пляжей. Маг бросил фрукты в «прихожей» и побежал следом за дворнягой. Что ещё стряслось с этим ходячим несчастьем? Неужели утонула? Или поранилась чем и не может двигаться? Надо было строго-настрого наказать, чтобы без него шагу с поляны не делала! Хотя когда это кто-то из Золотого Трио слушал его приказы? Для них его слова были сигналом: «Выслушай Снейпа и сделай наоборот!» Девушка нашлась на третьем пляже, ровной песчаной полосой уходившем далеко в океан. Она спала на солнцепёке в одном нижнем белье, прикрыв лицо каким-то большим листом. Кожа живота, груди, рук и ног стала красной, и Снейп даже издали чувствовал жар, который вскоре заставит ее проснуться. Рядом валялась футболка и коротенькие шорты, и стояла корзинка, в которой, под слоем мокрой травы, ещё вяло шевелилась рыба. «Рыбачка недоделанная!» — Мисс Грейнджер! Мисс Грейнджер, просыпайтесь! — А? Что? Я заснула? — Вы, по-видимому, вообразили себя летучей мышью. Ночью болтаете без умолку, зато днём дрыхнете в самых неподходящих местах! Вставайте немедленно и бегом домой! — Я бы рада, только где он, этот дом? — Прекратите пререкаться, одевайтесь и идите в пещеру! — А вы отвернитесь! Нечего на меня пялиться! — Было бы ещё на что «пялиться»! Ваши «прелести» надо искать с лупой! И ещё не факт, что найдешь! — Хам! Я вам рыбы наловила! А вы! — Марш в пещеру, о рыбе потом поговорим! Пёс! Мне нужна крыса! «Взятка», Пёс, принеси «взятку»! Пёс умчался. Следом, шипя от боли, поплелась Грейнджер. Последним уходил с пляжа зельевар, неся в руке увесистую корзинку с рыбой. Интересно, как она умудрилась её наловить? Неужели, догадалась левитировать на берег шар воды с рыбиной внутри? Он ведь ей не рассказывал, как рыбачил сам. А может, нашла еще более удобный способ? Никогда нельзя сказать, что именно придёт в голову этим маггловским самородкам. Через полчаса девчонка, смешно шепча «вежливые ругательства» (вроде «Мерлиновой бороды») поливала себя холодной водой из ручейка, а Снейп пустой раковиной устрицы соскребал с крысиной шкурки прозрачный слой жира. Псу пришлось принести ещё две «взятки», пока не набралась небольшая чашка. Потом маг разминал смесь из жира и сока каланхоэ пальцами, чувствуя себя крайне неловко. Его будущая пациентка смотрела на этот процесс неотрывно и периодически сглатывала слюну. — Мисс Грейнджер, прекратите облизываться. Это не мороженое, а сырой крысиный жир. Штука на редкость мерзкая на вкус и на запах. Но если вы, всё же, желаете… — Нет-нет! Просто… он похож на яблочный мусс. — В вас говорит недостаток углеводов. Сейчас вы намажете себя этим «муссом», а потом можете перекусить бананами. — А рыба? — Не беспокойтесь, ваш скорбный труд не пропадёт. Если вы, конечно, не наловили что-нибудь совершенно несъедобное. Девчонка только фыркнула. Неужели, поумнела и научилась игнорировать его шпильки хотя бы через раз? Снейп вышел из пещеры и прямо на полянке стал чистить и потрошить рыбу. Каменные окуни, ещё какая-то придонная мелочь — ничего опасного. Пёс скакал рядом, выхватывая из-под рук потроха и смешно морщась от лопающихся в пасти воздушных пузырей. Грейнджер, повернувшись ко входу спиной, сняла шорты и футболку и стала намазывать себя самодельным «кремом». Зельевар нет-нет, да и бросал косые взгляды на худенькую спину. Девчонка приспустила бретельки лифчика, и стало ясно, что спина тоже пострадала, хотя и не так сильно, как грудь и живот. Профессор дочистил заклинанием последнюю рыбёшку и осведомился: — Мисс Грейнджер, там еще жир остался? — Остался, конечно! А что? — Вам необходимо смазать спину, — он вошел в «прихожую», поставил в угол корзинку и встал за спиной у застывшей столбом ученицы. — Дайте мне плошку, пожалуйста. Грейнджер, не глядя, протянула за спину миску с массой кремового цвета, и маг, зачерпнув кончиками пальцев, стал размазывать ее по тонким плечам, легко массируя, чтобы не доставить боли. Косточки, как у птицы — тонкие, того и гляди переломятся. И лопатки торчат. Снейп машинально надавил большим пальцем на лопатку, одновременно потянув плечо девушки на себя остальными пальцами. Так в детстве делала мама, заставляя его «держать спину». Наука пошла впрок. Он научился «держать спину», «держать лицо». Потом жизнь научила скрывать мысли и эмоции. Из-под постоянного пресса прорывались наружу только едкие комментарии. Если ещё и их пришлось бы прятать в себе — он просто не выдержал бы, и взорвался лет в двадцать. А так — живёт до сих пор. Кажется. Если можно назвать жизнью то состояние, когда не принадлежишь себе ни одной минуты в сутках, когда даже в твой сон может вломиться Темный Лорд или Дамблдор, и узнать что-то, что ему не предназначается. Как результат — постоянные мигрени, скверное настроение и желание разговаривать со всеми только матом. Но даже этого нельзя. Приходится переводить мат в цензурную форму. Для окружающих — разница небольшая. Вечером, после ужина пришлось сделать ещё пару плошек и чашку для чая. Посуды уже не хватало. То, что эта всезнайка назвала ленточной керамикой — действительно единственный способ соорудить приемлемого вида (а, главное, веса) чаши. Берется глина, разминается, из нее тщательно выбираются все камушки и травинки. Потом катаем колбаску и расплющиваем её на камне в ленту. Эту ленту прикрепляем к круглому донышку, загибая внешний край кверху. Затем можно прикрепить ещё одну ленту (получится суповая миска, а не чайная чашка), но это надо делать осторожно — глина очень пластична, она в любой момент может смяться. Все швы тщательно затираем и относим сушиться в пещеру. Продукция каменного века должна высыхать медленно, иначе будут трещины. А завтра можно обжечь её в углях — и готово. Снейп настолько увлекся скульптурно-гончарным процессом, что не заметил, что девчонка уже довольно долго молчит, во все глаза глядя на его руки, по запястья вымазанные в полужидкой глине — ею он затирал швы. — Мисс Грейнджер, вас никто не кусал сегодня? — Нет… — И незнакомых ягод вы не ели? Цветов не нюхали? — Да нет же! А почему вы спрашиваете? — Вы молчите уже примерно полчаса. Такое бывает в двух случаях: если вы спите или же без сознания. Ах, да, еще вы молчали после того, как поиграли в гляделки с василиском. Это были лучшие два месяца за всё время вашего у меня обучения. А у девчонки ночью начался жар. А из всех средств, сбивающих температуру — только обтирание. Пришлось раздеть её до белья и накладывать компрессы из смоченной в холодной воде тряпки. Хорошо, что от её «кровати» до ручья бегать недалеко. Потом на смену жару пришёл озноб, и пришлось снять промокшие насквозь трусы и лифчик, завернуть её сначала в сюртук, а затем и в свою мантию. Но и под столькими слоями шерстяной материи девушка продолжала дрожать, как листок на ветру. Ничего не оставалось, как только отнести эти «тридцать три несчастья» подальше от ручья, прижать к себе и попытаться согреть собственным телом. Кстати, и сам об неё погрелся — ночи в пещере не жаркие.