Между нигде и никогда

Она была драконом. Её тело, огромное, прохладное, обдували холодные ветра, по бокам, покрытым гладкой чешуёй, стекала ледяная вода. Она летела под пасмурным тёмным небом, над ней клубились серые полупрозрачные полотнища тумана. Иногда она поднимала голову и макала узкую морду с жёстким костяным гребнем в брюхо низко свисающей тучи. Полёт всё длился и длился, крылья горели, мышцы спины ныли неимоверно. Но спускаться рано. Вон, впереди блеснуло длинное озеро, а над ним — цель ее долгого полёта — огромный замок с толстыми высокими башнями, крытыми галереями, узкими окнами, забранными цветными стёклами. Теперь можно снижаться. По мере приближения к земле, её огромное тело начало терять свою плотность и увеличиваться в объёме. Постепенно она стала занимать всё пространство от Запретного леса до Чёрного озера, и от избушки Хагрида до толстых серых каменных стен. Она одновременно видела, что происходит в разных частях замка. Вот стайка третьекурсниц пронеслась, разбрызгивая лужи, и угодила прямо в профессора МакГонагалл. Пожилая ведьма начала отчитывать девочек строгим тоном, при этом направляя их в Больничное крыло. Сначала надо выпить Перцовое зелье, а потом подняться в свои гостиные и сменить мокрую одежду, иначе простуды не миновать. Вот профессор Спраут, задрав широкое лицо к прозрачной крыше теплиц, укрепляет стёкла заклинаниями: вдруг тучи разразятся градом? А в открытой галерее на четвёртом этаже стоит одинокая чёрная фигура. Кто это, интересно? Дракона сосредоточилась на одиноком человеке, и приблизилась. Она порывом ветра понеслась к галерее, взметнула полы чёрной мантии, растрепала пряди смоляных волос. Человек медленно поднял лицо к тучам, и ветер утонул в его бездонных глазах. Нет! Этого не может быть! Не может быть у этого человека в глазах столько боли! Эти глаза всегда были пусты и холодны, как пересохшие колодцы, а теперь… Ветер впустил в себя эту боль, начал растворяться в ней, а человек стал опускать голову. Не надо! Не отводи глаза! Посмотри на меня! Я заберу её! Отдай мне эту боль! Но чёрный человек не слышал слов ветра. Он опустил взгляд, а потом медленно повернулся и пошел вглубь замка. И тогда дракона не выдержала. Её сердце разорвалось на сотни холодных острых осколков. Они разлетелись в стороны, пронзая невесомое туманное тело, разрывая в клочки тучи, прорезая струи дождя. И осыпались на горы, черепичные крыши замка, утонули в холодных водах озера и запутались в кронах Запретного леса. Гермиона проснулась, ощущая, что ещё немного, и она задохнется. То, что мешало ей как следует вдохнуть — было тяжёлой шерстяной тканью в несколько слоёв. Она поняла, что закутана в сюртук профессора, сверху еще его мантия. Девушка отвела от лица полу мантии. Солнце уже встало и уверенным лучом проникло в пещеру. Были как раз те редкие минуты, когда в «спальне» можно было не зажигать огня. В этом безжалостном луче юной волшебнице предстала её собственная постель, находящаяся от нее на расстоянии пятнадцати футов. Это что же получается? Она спит где? На постели Снейпа? Значит, то, что придавило её и не дает вздохнуть — его рука? Гермиона отвела ткань ещё дальше. Точно! Его рука обхватила её поперёк груди, хуже того, увесистая нога зельевара по-хозяйски расположилось на её бедре! Ужас какой! Девушка начала осторожно двигаться, пытаясь скинуть с себя хотя бы руку мужчины. Внезапно он тяжело вздохнул ей в ухо, пробормотал что-то непонятное и откинулся на спину. Гермиона лихорадочно выпуталась из жаркой материи и вскочила с низкого травяного ложа. Ой! Ой-ой-ой! Кажется, ЭТО называется у мужчин «утренняя эрекция». Кто бы мог подумать, что Снейп всё-таки принадлежит к роду человеческому, более того, к той же половине, что её друзья. Помнится, Гарри с Роном тоже, бывало, по утрам выскакивали из палатки с красными физиономиями, стараясь не поворачиваться к ней лицом. Неудивительно, что они стеснялись. Мерлин, благослови школьные мантии и плотные брюки, это же просто вызывающе выглядит! Гермиона выскользнула в «прихожую» и с ужасом поняла: куда-то подевалась вся её одежда. Она точно помнила, что ложилась спать в футболке и шортах. А теперь даже белья нет! Что же он с ней делал, этот чёртов предатель? Девушка прислушалась к себе. Никаких болезненных ощущений. Даже там, где они должны были быть, ну, после первого раза… И тут ей вспомнился сон. Подобные сны часто снились ей в детстве, когда поднималась температура. Именно тогда её тело становилось во сне огромным и почти бесплотным. Значит, у неё был жар. И профессор, похоже, снимал его, протирая её тело влажной тканью. Отсюда — струи дождя. А потом, наверное, её начало трясти, и он пытался согреть, намотав на неё всю одежду, и прижав к себе. Но с чего вдруг ей приснились его глаза, да еще это совершенно несвойственное им выражение… Вот тебе и «предатель». Пожиратель Смерти полночи возился с бессознательной «грязнокровкой», и даже пальцем её не коснулся. Ну, фигурально выражаясь. Гермиона побоялась возвращаться в «спальню» — вдруг профессор проснется, а она голая. Да и у него… тоже не всё в порядке. Зато есть возможность потренировать «Accio». Призвав свою одежду, она смазалась остатками крысиного жира, продолжая размышлять о мужчине, мирно спящем в просторной пещере. Он убил директора. Замечательного доброго человека, который верил ему, защищал его перед всеми, в том числе и аврорами. Он ненавидит Гарри, и даже не огорчился при известии о его смерти. Или огорчился? Помнится, Снейп тогда замолчал ненадолго, а когда начал говорить, голос звучал немного по-другому. Эх, жаль, что в «спальне» было темно, не видно выражения его лица. Хотя, лицо у него на редкость бесстрастное, не поймёшь ничего. С другой стороны, он устроил в Хогвартсе оазис для магглорождённых детей. В большом мире они бы не смогли сохранить свои палочки. А, может быть, даже и жизни. Профессор ничего не сделал с Джинни, а ведь он сильный легиллимент. Ему узнать, что Рон путешествует с ними, было раз плюнуть. Донеси он Волдеморту — и сам в фаворе, а вся семья Уизли в заложниках у Тёмного Лорда. Но Риддл и его прихвостни до самого конца не знали, что Рон не валяется дома с драконьей оспой. Ещё этот меч Гриффиндора. Странно всё с ним. Сначала Невилл, Джинни и Луна пытаются похитить его, но в кабинете директора оказывается подделка. Которая и попадает в банк Гринготтс, в хранилище Беллатрикс. А настоящий меч вдруг оказывается в лесу, в двух шагах от их палатки. И никто не мог знать, что они именно в эту ночь заночуют именно там. Откуда взялась та лань, которая привела Гарри к мечу? Он, конечно, говорил, что это был патронус его матери, но ведь его мама умерла? А мёртвые не могут посылать патронусы, даже если стали призраками. Мерлин с ней, с ланью. Истинный меч Годрика можно достать только из Шляпы того же Годрика, которая находится всегда в кабинете директора. А директором был Снейп. Но он не мог достать меч — он же слизеринец! Значит, и с Хогвартсом тоже ничего не понятно. Теперь, остров. Снейп вытащил её на руках с пляжа, промыл рану. Кормит её, пускает мыться в свою «ванну». Гребень даже сделал. За бананами ходил неизвестно куда. И Гермиона не представляла себе, чтобы Снейп мог потребовать с неё какую-либо услугу интимного характера. Ни взглядом, ни намёком, он не дал ей понять, что видит в ней женщину, а не надоедливого ребёнка, о котором заботится в силу привычки. А сегодня ночью — это вообще ни в какие ворота не лезет! Ничего опасного в этой ситуации не было. Потемпературила бы ночку, подумаешь! Сегодня была бы, как варёная рыба, ни на что не способной. Даже на болтовню. А вместо собственного отдыха он полночи сбивал ей жар — вон, спит до сих пор, значит, намаялся. И учит её беспалочковой магии, хотя знает, что она может воспользоваться ею против него же. А может ли? Режущее заклинание — чего проще? Но перерезать штанину джинсов и горло спящего человека — это очень разные вещи. Напасть на беззащитного — так она не могла бы поступить даже с Беллатрикс или Волдемортом, не говоря уж о профессоре, который пока не сделал ей ничего, кроме добра. А ещё у него потрясающая фигура и красивые руки. Видимо, у неё уже днём начинался жар, иначе с чего бы ей пришло в голову, что хорошо бы облизать его пальцы, если бы они были вымазаны не в мерзком жире, а, хотя бы, в яблочном муссе. А потом эти сильные мужские руки такими нежными лёгкими движениями массировали ей плечи. И он заставил её выпрямить спину, тем же самым жестом, что её мама. Мама. Никогда больше не увидеть её и папу. Она, всё же, правильно поступила, что изменила им память. Им хотя бы не будет больно. Так, хватит ныть. Гермиона вытерла ладонью слёзы и нахмурилась, сосредотачиваясь на анализе вчерашнего дня. Вечером Снейп возился с глиной… Его длинные пальцы скользили по бокам плоской чаши, так легко, нежно, почти ласково затирая каждую трещинку. А когда профессор сдавил двумя пальцами край маленькой чашки, делая вертикальную ручку… У неё заломило сразу оба соска, как будто он указательным и большим пальцами сжал не глину, а ее грудь. Мерлин! Это что же получается? Она его хочет? С ней никогда ничего похожего не происходило, а книжек, чтобы поискать ответ в них, нет. И спросить не у кого! Лаванда наверняка что-то должна была болтать по этому поводу, у неё на шестом курсе была только одна тема для разговоров. Но Гермиона всегда затыкала уши или уходила из комнаты, чтобы эта трещотка не мешала ей читать. А вот теперь выяснилось, что нужная информация могла содержаться и в её бессмысленной болтовне. Ну, вот! Вспомнила, и сразу заныл низ живота. Только месячных ей сейчас не хватало! Хотя, при месячных боль немного другая. А его голос… Особенно в полной темноте пещеры, тогда, в первую ночь. Он, конечно, довел её до слез, но сначала… А эта лекция, когда он расхаживал перед ней по каменному полу «прихожей» в своих застиранных подштанниках, а она купалась в тёмных волнах его голоса… «Магия течет в ваших венах» — и кровь приливает к коже. «Она рвётся из кончиков ваших пальцев», и эти пальцы начинает сводить от желания прикоснуться ими хоть к чему-нибудь! Так, стоп. Это всё к делу не относится. Это только её проблема, над которой она подумает завтра. Сейчас же надо подвести итоги. Значит, выходит, Снейп — хороший? А как же убийство Дамблдора? Мамочка, роди меня обратно! Я ничего не понимаю! С этими мыслями Гермиона побрела на пляж. Девушка могла бы позавтракать остатком бананов, но для мужчины этого мало. Отлив она уже пропустила, где стоят ловушки на кроликов, не знала. Даже где растут бананы — и то не представляла. Остается снова наловить рыбы, чтобы хотя бы раз приготовить профессору завтрак, а не сидеть у него на шее.