Между нигде и никогда

Уже давно рассвело, а золотистое сердечко всё зажато в левой ладони. Что же ты делаешь, глупая девчонка? Почему ты ещё здесь, хотя должна уже давно проснуться в объятиях своего рыжего дружка? Будем надеяться, он уцелел, чтобы поддержать тебя хотя бы первое время. Это многочисленное семейство обладает одним, но неоспоримым преимуществом: они удивительно надёжны. Устойчивы, как конус уснувшего вулкана в океане. Ураган может разметать коралловый атолл, слизнуть с его поверхности всё, вплоть до песка, а вот базальтовые стены вулканического островка сохранят в своём сердце жизнь, защитят и сберегут её. Зато уж если взорвутся – пощады не будет. Но незачем ему взрываться, младшему Уизли. Ты добрая и жалостливая, маленькая отважная гриффиндорка. Ты не допустишь, чтобы твой друг страдал. А слизеринцу, видимо, не судьба удержать в руках вольную магглорожденную птицу. Слишком уж вы порывисты, искренни и горячи для холодной змеиной крови. Второй раз — и опять упустил. «Чёрная Жемчужина» с этой чокнутой пиратской королевой на борту, поймав утренний ветер, несется навстречу пушкам армады. Нет, у корсаров мозги явно остались в шляпах, которые они поснимали, садясь за стол Совета. Вручить свои жизни восемнадцатилетней девчонке, у которой и так соображения книззл наплакал, да еще и гормоны бунтуют на почве неразделённой любви непонятно к которому из мужчин, вьющихся вокруг неё. Биться они собрались. Ей-Мерлин, пиратское сборище против Ост-Индской компании выглядит ещё смешнее, чем Орден Феникса против войска Пожирателей. Хотя… Похоже, нашим воинам Света, всё же, удалось повернуть колесо Фортуны в свою сторону. Знать бы ещё — какой ценой? Ветер, наконец, разогнал плотную пелену тумана, и горизонт ощетинился мачтами. Да, он примерно так себе это и представлял. На одну пиратскую посудину, включая китайские фанерные джонки, где-то по десять-двенадцать боевых кораблей с солдатами Его Величества. Это даже сражением назвать будет нельзя: стоит армаде подойти на дистанцию выстрела, и от войска пиратов останутся только щепки. Переговоры. Солнце поднялось уже в зенит, а пираты переговариваются с Беккетом на нарождающемся коралловом атолле — полоске белого песка посреди голубой бездны. Возможно, им удастся избежать боя. Тогда и он, и Гермиона останутся живы. Но это только возможно… Что же ты медлишь, недоразумение лохматое? Сердечко в ладони нагрелось и почти не ощущается. Приходится сжимать его посильнее, чтобы острые края врезались в кожу. Чтобы почувствовать: она ещё здесь. Ну, вот, вернулись. Весь результат переговоров — сменяли Джека Спэрроу на Уилла Тёрнера. Не понятен смысл этой рокировки — предателя на предателя. Впрочем, королева, похоже, вытащила своего любовника — хоть какая-то польза от шутовского титула. А он, Принц картонный и этого не смог сделать. Впрочем, его маленькая несносная зануда осталась на огромном, вооруженном от ватерлинии до четвертой палубы фрегате. В данной ситуации у девчонки больше шансов выжить, чем у всего этого «королевского двора». Эти вояки, бякоклешнем укушенные, мечутся по палубе, как пикси в брачный период. Вытащили на палубу Тиа Дальму. Ладно, так хоть у неё будет надежда спастись, когда пиратская посудина пойдёт ко дну. Окуривают колдунью дымом. Да, магические ритуалы в исполнении магглов — это отдельная песня, достойная увековечения на колдоплёнке. Люциусу такое показать — сердечный приступ бы заработал чистокровный. От смеха. Ах, вы ж, василиска вам навстречу, экзорцисты недоделанные! Такая была женщина, даже симпатичная, если в темноте в паре ярдов с наветренной стороны от неё стоять, и превратилась в кучу мерзких клешнястых созданий. Маг едва успел закрыть дверь каюты и навалиться на неё изнутри, слыша, как волна хитиновых панцирей стучит снаружи. Содрогаясь от омерзения, он дождался, пока шорох ножек и плеск падающих за борт жителей океана прекратится, и осторожно выглянул. Растерянность на лицах Тёрнера, Элизабет и Барбосы немного подняла настроение. Ну, и чего они добились? Нет, одно хорошее дело гринписовцы средневековые совершили — освободили тонны две морских ракообразных. Вот только что-то не похоже, чтобы благодарные крабы кинулись их спасать. Да и что они могут против стены кораблей, девятым валом прущих с запада? Внезапно океан по правому борту вспучился зелёной горой и лопнул, выпустив вместе с белыми брызгами коричнево-бурую махину. Огромная каравелла, раза в полтора больше юркой «Жемчужины», тяжело качнулась на поднятой волне. Толстые паруса из водорослей глухо хлопнули и обвисли, орудийные порты открылись, выплеснув каждый по ведру морской воды. Интересно, как они намереваются стрелять, ведь порох должен был безнадёжно отсыреть? «Жемчужина» дала залп, но что для мёртвых чугунные шарики? Заросшие ракушками пушки «Голландца» выплюнули свои ядра. Вместо порохового дыма над жёрлами взметнулся слабый радужный ореол магии. А кто сказал, что, некротвари будут надеяться на капризный чёрный порошок? Ну, вот и первые раненые. Снейп оттаскивал стонущих окровавленных матросов в лазарет, беззастенчиво помогая себе магией. Таиться уже нечего — те, кто выживал после встречи с «Летучим Голландцем», обычно плели такую чушь, что веры им не было. Эх, палочку бы в руки, хоть призрачная надежда появилась бы выйти живым из этого кошмара. На штурвале давно стоял Барбоса. Небо, ясное ещё десять минут назад, набрякло чёрно-сизыми тяжёлыми тучами. Раскаты грома заглушали зычные вопли капитана, хотя глушить-то, собственно, было нечего — из щербатого рта лился непрекращающийся поток брани. Ливень стегнул тугими струями, как бичами. Палуба мгновенно стала скользкой, плохо закреплённые бочки и мотки канатов покатились к одному борту и сгинули в зелёной стене воды. Рябой капитан, видимо, двинувшись рассудком, правил на самое дно огромной воронки, сердце рождающегося урагана. Тёмная гора «Летучего Голландца» неуклонно догоняла угольно-чёрную стройную бригантину. Пушки кораблей грохотали непрерывно, круша борта и калеча людей. Громкий треск — мачты сцепились и начали ломаться, на палубу посыпались щепки. И тут же фальшборт был сметён ринувшимися на «Жемчужину» тварями с корабля мертвецов. Жуткая фигура с бурой клешнёй вместо левой руки замахнулась на Снейпа кривой абордажной саблей, но маг очень удачно оказался рядом с мотком каната, который ещё не улетел за борт, хотя и намеревался сделать это в ближайшее время. Машинально схватив тяжелый мокрый круг верёвок, он метнул его в чудовище. Некроматрос втянул мягкую голову в хитиновый панцирь плеч, канат размотался и опутал его подобием кокона. Чудище выглянуло из своего переносного убежища, выпустило из рук саблю и попыталось сбросить веревки, вьющиеся под струями дождя, как живые змеи. Снейп не стал дожидаться, пока его визави освободится, а, схватив липкую, всю в слизи рукоять, рубанул горизонтально по тому месту, где у людей должна быть шея. На этот раз крабо-черепаха спрятать голову не успела и повалилась на палубу, судорожно щёлкая клешнёй. — Док! Уходи в каюту! Ты здесь не для того, чтобы саблей махать! Уходи, мать твою! Хорошо ей орать, она на наклонной палубе танцует, как в таверне на столе. А как тут уйдёшь, если дракловы кожаные подошвы скользят по мокрому дереву, да ещё и потоки крови и слизи добавляют смазки. Правая рука взметнулась, отреагировав на движение, замеченное буквально уголком глаза, и осьминожье щупальце с присосками размером с галлеон шлёпнулось на палубу. Снейп развернулся и свалился на хозяина этого щупальца, выставив вперед руки. К счастью, в правой по-прежнему была зажата сабля, которая очень удачно вошла осьминого-человеку в середину мягкой грудной клетки. А вот не протягивай щупальца, а то протянешь… щупальца же. Мерлин, да сколько же их! Безжизненные длинные конечности придавили волшебника к вонючему брюху, из которого выплескивалась чёрная кровь. Сабля, пройдя мягкое тело некротвари, воткнулась в доски палубы и сломалась ближе к эфесу. Теперь Снейп действовал ею, как кинжалом, прорубая себе выход наружу. Ирония судьбы: он использовал канат, чтобы победить предыдущего соперника, а теперь сам запутался в подобии толстых верёвок. Когда волшебник, наконец, смог выползти из останков своей жертвы, он увидел, что в бой вступили люди в форме британской армии. Пираты, привыкшие к качке, могли наносить удары из любого положения, а вот солдатам приходилось худо. И всё же, они лезли и лезли на борт чёрного корабля, как саранча, чтобы лечь под ноги сражающихся оборванцев и монстров. Один из солдат замахнулся на Снейпа, и тому пришлось уворачиваться — его обрубок сабли и кинжал — не соперники длинной шпаге. — Барбоса, пожени нас! — звонкий голос Элизабет перекрыл рёв бури и вопли сражающихся. Бой на долю секунды замер — слишком разительным был контраст между тем, что происходило вокруг и словами, прозвучавшими с юта. Снейп воспользовался тем, что его противник отвлёкся, и всадил обломок сабли ему в грудь, одновременно вырывая шпагу из разжимающейся ладони умирающего. Сражение закипело снова. Орал Барбоса, мешая слова свадебного обряда с отборной матерщиной, что-то вопила Элизабет. На Снейпа наседали теперь двое солдат, и он едва успевал отмахиваться непривычно тяжёлой шпагой. Ну, не учат магов сражаться железными заточенными прутами. Хотя, кое-что из дуэльной науки пригодилось ему на качающейся скользкой палубе. Давно прошли те времена, когда седобородые волшебники, стоя друг напротив друга в развевающихся хламидах, величественно перебрасывались огненными заклинаниями и выставляли мощные щиты. Теперь магическая дуэль больше походила на танец, в котором партнёры кружились и изящно изгибались, пропуская мимо себя разноцветные опасные или не очень лучи. Вот и теперь Снейпу приходилось прыгать из стороны в сторону в этом странном балете, только вместо смертоносных лучей мелькала не менее смертоносная сталь. Новобрачные вертелись волчком посреди палубы, раскидывая нападающих в стороны. Одна из обезглавленных некротварей свалилась на противника Снейпа, а второго маг сам полоснул по руке. Огляделся, увидел, что Уилла уже на палубе нет, а миссис Тёрнер схватила канат и собирается последовать за своим мужем на борт «Голландца». — Док! С «Жемчужины» — ни ногой! Это приказ! Если пойдёте ко дну — только тогда! Снейп огляделся. На юте пираты добивали последних тварей, сбрасывая их в воду. Вот это они зря. В родной стихии некроматросы регенерируют почти мгновенно. Вон, уже лезут на борт своего корабля. Носовое орудие «Жемчужины» выстрелило вверх, снаряд из двух соединённых цепью ядер разбил концы сцепленных мачт. Корабли облегченно выпрямились, заняв чуть более устойчивое положение. Снейп услышал приглушённый стон и поплелся на звук, цепляясь за остатки лееров. Где-то были раненые, а, значит, отдых откладывается. Возможно, ему он предстоит уже в компании Дамблдора. Или Волдеморта, разница невелика. Лазарет был заполнен, каюта врача — тоже. Теперь маг просто перевязывал матросов, вливал им в рот по нескольку капель зелий и оставлял на том месте, где они лежали. Шторм почти стих, только страшная воронка продолжала вращаться. Солнце золотыми столбами пробивало плотную сизую завесу и пятнами освещало почти вертикальные стены из мутно-зелёной воды, щепок, мусора и мёртвых тел. Барбосе, на удивление, удалось до сих пор сохранить корабль на плаву. Видимо, крабы, всё же, помогли. С обросшей водорослями туши «Летучего Голландца» в жерло воронки сорвалась условно-человеческая фигура. Она отчаянно махала клешнястой рукой, пока не сгинула в веере брызг. И в ту же минуту дно воронки начало подниматься. Рябой капитан уже не кричал, он хрипел, налегая всем весом на штурвал. «Жемчужину» выносило наверх, к поверхности моря, как пробку из бутылки сидра. Последний шквал оторвал одно из водорослевых полотнищ, служащих парусами кораблю мертвецов. На толстых плетях, как на канатах, повисли две человеческие фигуры. Порыв ветра начал слабеть, и импровизированный воздушный шар ощутимо просел. Нижняя фигура поджала ноги – под ними вращалась поднимающаяся бутылочно-зелёная воронка. Упадут. Как пить дать – упадут. Тяжёлые мокрые водоросли, да два человеческих тела. Такое может поднять только ураган, а он уже стих. Снейп поудобнее упёрся спиной в переборку кормовой каюты и поднял руки перед собой, раскрыв ладони навстречу стремительно снижающимся фигуркам. «Wingardium Leviosa». И ещё. И ещё раз. Раствориться в заклинании, стать им. Нет, стать проводником! Через палубу и подошвы сапог в мага ринулся поток горячей влажной силы. Он прошёл по ноющим мышцам ног, зажёг огнем позвоночник, прошиб электрическим ударом локти и вырвался из открытых ладоней. Почти невидимый, только чуть искажающий контуры предметов, если смотреть сквозь него. Тиа Дальма, спасибо! Чужая магия, чуждая человеку, но мучительно-приятная, пронизывала тело, выворачивала каждую клетку наизнанку и склеивала по-новому. И так без конца. Теплая струя магической энергии подхватила обрывок тяжёлого паруса и, подтащив поближе к борту «Чёрной Жемчужины», мягко опустила на слабо волнующуюся морскую поверхность. И исчезла, как будто её и не было. Обессиленный маг сполз по стене и потерял сознание. — Эй, док! Ты чего это? Ранен? — лицо склонившейся над ним пиратской королевы покрыто ровным слоем грязи, смешавшей в себе пот, кровь и сажу. Карие глаза ввалились, губы обметало, но голос бодрый. — Я в порядке, — какой там порядок. Снейп попытался встать, но ноги отказались наотрез, да и руки предательски дрожали. — Подождите немного, миссис Тёрнер, я сейчас поднимусь. Где раненые? — Пока больше нет, но скоро будут. Мы идём навстречу Беккету. — Ну, что ж. Значит, так тому и быть, — надо же, а он думал, что всё уже закончилось. — Чему это быть-то? У нас оружейные погреба полны, порог сухой, спасибо Барбосе. Мы идём встречным курсом, и пусть морские демоны решат, кому сегодня вечером ром пить, а кому рыб кормить. Вставай, док, и иди в каюту. Нечего тебе на палубе торчать под осколками. Значит, теперь флагман Беккета и «Жемчужина» сойдутся один на один. А сердечко – вот оно, в кармане. Что же ты медлила, глупая? Неужели, переживала за старого злобного профессора настолько, что пренебрегла возможностью поскорее оказаться среди друзей? Не стоит. Ты видишь — пиратская бригантина несётся навстречу «Решительному». Беги, пока ещё есть время, пока наши орудия не плюнули смертью и чугуном в сторону вашего красавца-фрегата. Ну, вот, опять! Опять эта бурая, обросшая водорослями гора взметнулась по правому борту. Хотя… Не совсем бурая и не совсем обросшая. Ракушки и водоросли отвалились с крутых боков бывшего торговца, паруса обрели свой прежний белый цвет, и стало видно, каким великолепным кораблём был сотню лет назад «Летучий Голландец». Похоже, он теперь на нашей стороне. У Беккета нет шансов. Они даже не стреляют. Зато канониры-пираты выкладываются наравне с мертвяками. Снаряды прошивают насквозь нос флагмана, превращая его в решето. Снейп сжал в кулаке медальон, не замечая, как острые латунные края вспарывают жесткую кожу ладони, не чувствуя боли. Сердечко начало сминаться. Маг оцепенел возле бортового иллюминатора, отказываясь верить происходящему. Медленно, как во сне, проплывает мимо пылающий фрегат, горохом сыплются в воду матросы. Осколки секут тех, кто на палубе и догоняют тех, кто думал, что спасется, нырнув в прохладную зелень океана. Вот уже скоро и корма, каюты офицеров. Полетело по небу пылающее штурвальное колесо. Ядра прошивают насквозь тонкие стенки, разбивают в щепу дорогую мебель и посуду. И тех, кто, на свою беду, ещё оставался запертым в деревянных клетках. Снейп раскрыл ладонь. Жёлтое смятое сердечко задрожало в темно-красной лужице крови и исчезло. Просто растворилось, как будто его и не было. Он прислонился плечом к переборке каюты и провел пальцем правой руки по ладони левой. Ничего. Неужели, успела? Жива? Мерлин, только бы это было правдой! Ведь если бы она погибла в этом мире, то, скорее всего, медальон остался бы здесь. Но она исчезла из этой реальности, забрав с собой те вещи, которые были на ней там, в другой битве. В другом месте и в другое время. Конечно, они подберут всех, кто спасся с разбитого флагмана. И Снейп, как врач, осмотрит их. Но теперь маг был уверен, что Гермионы нет ни среди погибших, ни среди живых в этом мире. Почти уверен.