Чужой среди своих

Илья проснулся в отличном настроении. Во-первых, он отлично выспался — впервые за эти несколько дней. Во-вторых, его напарник жив, а то, что у него с головой непорядок, так это дело поправимое. Он встал, умылся, приготовил нехитрый завтрак, которым поделился с Соло. За мутным оконцем вовсю сияло солнце, и Илья сиял вместе с ним. Так продолжалось вплоть до того момента, пока Соло не открыл рот. Нет, Курякин и раньше знал, какой язвительной заразой может быть американец, умеющий довести человека парой фраз. Но тут в него будто бес вселился: он прохаживался по облику, одежде, привычкам и слабостям Ильи, будто все это время только тем и занимался, что собирал компромат. Ядовитые комментарии и провоцирующие реплики так и сыпались с острого языка. Илья стойко вынес упоминания о похождениях матери, о пойманном на воровстве отце, о своем кгбшном прошлом, но когда Соло принялся мыть кости Габи и их с Ильей недоотношениям, его терпение лопнуло. С громовым рыком он налетел на мужчину и отвесил ему пару основательных оплеух. На время завтрака он отцепил руки Соло от ножки кровати, но оставил запястья связанными. Сюрприз! Каким-то чудом руки несносного американца оказались свободными, добавив еще один аргумент за то, что это все-таки Соло. Хотя Илья бы предпочел какое-нибудь другое доказательство. Получив под дых, в челюсть и по почкам, он окончательно озверел и набросился на провокатора. Завязалась потасовка. Они катались по полу, обмениваясь ударами и пыхтя. В процессе Илья обзавелся роскошным фингалом под глазом и ушибом колена, а Соло чуть не лишился челюсти, его некогда белая футболка превратилась в лохмотья. Но даже в пылу схватки русский ни разу не ударил по травмированной ноге, что с немалым удивлением отметил про себя зачинщик драки. Яростно мутузя Наполеона, Курякин вдруг обнаружил, что получает от схватки вполне определенное удовольствие. Пальцы Ильи зарылись в разметавшиеся темные кудри и дернули, оттягивая голову Соло назад и обнажая горло. Повинуясь какому-то дикому порыву, Илья приник ртом к беззащитному горлу поцелуем-укусом. Соло дернулся и застонал, выгибаясь всем телом в железной хватке русского. В светловолосой голове будто щелкнул переключатель — Курякин вдруг понял, чего хочет на самом деле. Ведомый все тем же безумием, он перехватил покрепче и напористо впился в губы американца. Соло забился сильнее, но рот приоткрыл. Воодушевленный Илья принялся упоенно целовать податливые упругие губы, про себя поражаясь их сладости. Злость на Соло как-то незаметно переплавилась в похоть. Он не понимал, почему яростная схватка вдруг переросла в любовную, но снедаемый желанием и отчаянной потребностью овладеть, заклеймить и присвоить, не знал удержу. Да и Соло перестал бешено вырываться и осыпать ударами. Ощутив прикосновение горячих губ, Соло на секунду застыл. Вот уж чего не ожидал от Большевика, затевая драку. Но упирающийся в бедро недвусмысленный стояк внушительных размеров не оставлял простора для толкований. Железобетонный агент КГБ, бесстрастный и не ведающий страха русский атлет, которого коллеги за глаза иначе как «ледышкой» не называли, его хотел. В том самом смысле. Он еще размышлял, а тело уже приняло решение само, послушно выгибаясь в стальной хватке. Обтянутое темными брюками колено вклинилось между его ног, раздвигая, сильные ладони жадно мяли задницу, жаркий рот терзал шею и ключицы. На удивление проворно Илья расстегнул молнию на брюках Соло и приспустил их. Сбившись на коленях, они буквально стреножили американца, лишая последней надежды на побег. Горячие ладони зашарили по обнаженному телу, оглаживая смуглую кожу. Несмотря на весь свой опыт в критических ситуациях, разруливать именно эту Соло не спешил. Во-первых, это вполне вписывалось в его стратегию, хотя ТАКОГО результата он все-таки не ожидал, во-вторых, ему понравилось. Да, дело шло к тому, что прямо сейчас, в заброшенной хижине посреди леса, его поимеет русский агент. Но, черт знает почему, Соло эта ситуация страшно заводила, то ли кипящим в крови адреналином, то ли несомненной привлекательностью будущего любовника, то ли собственной беспомощностью (впрочем, относительной — при желании, он мог бы вывернуться и вырубить русского: несмотря на травму ноги и превосходство в весе Курякина грязные приемы никто не отменял, а загодя припрятанная тяжелая рукоятка молотка вот она — под рукой), Илью хотелось до звездочек в глазах и каменного стояка, стараниями свихнувшегося русского выпущенного на свободу. Соло и раньше ловил себя на интересе к высокому, красивому и мрачному кгбэшнику, но благоразумно давил его на корню — жить ему еще хотелось. И вдруг такая страсть! Язык Ильи хозяйничал у него во рту, сильные лапищи требовательно блуждали по коже, крупное жилистое тело прижималось к нему. И Соло решил: да пошло оно все! Хоть раз в жизни может он получить то, что хочет, не оглядываясь на последствия?! И бросился в омут с головой. Курякин тут же просек, что партнер больше не брыкается, наоборот — льнет сам, чуть не мурлыча, котяра американский. Воодушевленный блондин тут же перешел в наступление. И хотя до недавнего времени Илья не интересовался мужчинами, теорию все-таки представлял (советский разведчик должен быть готов ко всему!), и с энтузиазмом применил ее на практике. Вполне успешно, кстати. Соло только постанывал сладко, комкая в руках простыню и пряча раскрасневшееся лицо в сгибе локтя. Двигаясь в ровном темпе, Илья опустил ладонь, сжав член партнера и лаская в такт с толчками. И только убедившись, что тот кончил, задвигался быстрыми и резкими рывками, вколачиваясь в желанную тесноту. Илье ужасно хотелось развернуть его, вдоволь налюбоваться красивым, искаженным страстью лицом, приласкать ровный член, втянуть в рот торчавшие горошины сосков, оглаживать смуглую кожу … Увы, получить сразу все было нереально. При всей своей неопытности в мужской любви Илья понимал, что два раза подряд при его габаритах партнеру может быть… хмм… неприятно. Что ж, возможно в следующий раз он наверстает свое. Кончив, он осторожно вышел, ласково поглаживая покрытую бисеринками пота широкую спину. — Ты как, живой там? Чуть повернув к нему лицо, так что был виден лишь лениво приоткрытый глаз в обрамлении темных ресниц, Соло тягуче промурлыкал: — Вполне. Илья подумал, что лучше бы тот на этом и замолк, но не тут-то было. Молчать американец не собирался. — Не подозревал в тебе таких желаний, Большевик. И давно ты положил глаз на мою… тыловую часть? Или этому тоже в КГБ обучают? Илья поморщился: — Сам напросился. Не провоцировал бы, ничего бы не было. — Так это я виноват? — вскинулся Соло. Илья устало махнул рукой, притягивая к себе под бок теплое тело. — Чего уж теперь разбираться, кто прав. Оба хороши. Отдохни, потом будем думать, что делать дальше. Соло не ответил, но вырываться перестал, а после тихо засопел, пригревшись. А Илья еще долго лежал, глядя в потолок и умиленно улыбался.