Чужой среди своих

— Отличный день, — Илья вышел на крыльцо и потянулся. — Сейчас перекусим и потихоньку поедем в город, машину я вчера подлатал, — он обернулся к хромавшему следом Наполеону. — Не кисни, Ковбой. Приедем, я все объясню Уэйверли, наши спецы помогут тебе вернуть память, и все будет путем… — всмотрелся в вытянувшееся, заледеневшее лицо Соло и все понял. Одними губами прошептал: — Быстро в дом! Оруж… Охнул, не договорив. Тонкая стрелка впилась в шею сбоку. В глазах Ильи застыло удивление, он приоткрыл рот, покачнулся и кулем рухнул на порог. Из леса выходили люди с оружием, окружая дом. Соло прищурился. Когда они подошли совсем близко, он зло поинтересовался: — Какого черта так долго? Мужчина в форме без знаков отличия слегка улыбнулся. — Соскучились, мистер Соло? — Не называйте меня так, — огрызнулся Наполеон. — У меня есть имя. — Даже удивительно, что вы еще живы, мистер Крейн, — произнес другой, опуская пистолет, но не убирая. — Можно подумать, назвавшись Наполеоном Соло вы унаследовали его легендарную удачливость. — Растяжение, синяки по всему телу, сотрясение мозга. Я попал в аварию и чудом выжил, а потом этот тип меня допрашивал и морил голодом. И это вы называете удачливостью, мистер Саттон? — парировал Соло. Тот криво улыбнулся. — Многие наши агенты вообще не пережили столкновения с этим русским. Он внимательно оглядел Наполеона с головы до ног. Тот кожей чувствовал, как сканирует острый взгляд его порванную и мятую одежду, отросшую щетину, впалые щеки и забинтованную ногу. Боевики ТРАШ уже обыскали неподвижно лежавшего Илью и теперь тщательно связывали. — Жду вашего полного отчета, Крейн, — приказал первый. Еще раз осмотрел помятого Наполеона и едва заметно усмехнулся. — Но сначала отдохните и приведите себя в порядок. И покажитесь врачам. — Обязательно, сэр, — кивнул Соло. Он же — Ричард Крейн, один из оперативников ТРАШ. *** Илья снова подергал тяжелые наручники. Безуспешно, разумеется. Он пришел в себя прикованным к стене пару часов назад. За это время никто не появился. Но Илья знал — это ненадолго. Заполучив одного из лучших агентов противника, ТРАШ не станут церемониться, но Илью сейчас волновал только одно — что с Наполеоном? «Коллеги» уже пытались его убить, неужели они… Нет. Нельзя хоронить Соло раньше времени, тот не раз доказал, что умеет выбираться из самых сложных ситуаций. Пора подумать о своей судьбе, товарищ Курякин. Будто в ответ на его мысли, дверь скрипнула, открываясь. В проеме возникло несколько мужчин, у одного в руках был чемоданчик. Мужчина в лабораторном халате подтащил стул на колесиках поближе и уселся на него, рассматривая с клиническим интересом. Его ассистент установил чемоданчик на столик. Мужчина неприятно улыбнулся: — Нас с вами ждет долгий разговор, агент Курякин. *** Убедившись в неэффективности химических препаратов, трашевцы перешли к иным методам. Русский стойко выносил удары, ожоги и порезы, почти не размыкая губ и игнорируя вопросы. — И чего мы с ним возимся? — сквозь пелену боли просочился недовольный голос. — Почти всё перепробовали, только на куски осталось порезать, да и то сомневаюсь, что будет эффект. — Не всё. Голоса отдалились. В красном мареве сплошной боли образовался просвет — знакомый голос шепнул на ухо: — Привет, Большевик. Он распахнул глаза. Затуманенное сознание отказывалось воспринимать картинку в целом: он сам, висящий на цепях в допросной камере ТРАШ, и стоящий напротив элегантный Наполеон, равнодушно рассматривающий напарника. О недавней травме ноги напоминала лишь легкая трость, на которую тот небрежно опирался. Знакомая фигура, затянутая в привычный костюм, расплывалась перед глазами. Некстати вспомнилось, что в штаб-квартире «Соло» всегда ходил в джинсах и футболках, демонстрируя удивительное равнодушие к стильной одежде, которую обожал Наполеон. Надо было еще тогда догадаться, мелькнула мысль. Илья устало прикрыл глаза. Хлесткая пощёчина обожгла лицо. Невольно открыв опухшие веки, он натолкнулся на ледяной взгляд синих глаз. Красивые губы презрительно кривились. — Не смей спать, когда с тобой разговаривают, комми! — Пошел к черту, — выдавил Илья пересохшими губами. Лже-Соло расплылся в улыбке и обернулся к другим находящимся в допросной трашевцам. — Ну вот, а вы говорите — молчит. Надо лишь правильно с ним обращаться. — А то мы его бить не пробовали, — недовольно буркнули сзади. Наполеон покачал головой. — Бить бесполезно, правда, Курякин? В КГБ учат держаться на допросах. Тут нужен иной подход, не ломиться напролом, а аккуратно задавать вопросы. Сыворотку правды пробовали? — Не считай нас дилетантами, Крейн, — ответили сзади. Вот, значит, как его зовут, этого двуличного ублюдка. Крейн. Илья поклялся себе, что запомнит. И если выберется, непременно расквитается. Он больше не станет беречь ценный источник информации, а просто убьет и так спрячет тело, что никто не найдет. Некоторое время он развлекался мыслями о том, как станет медленно убивать эту сволочь, а в реальности тем временем звучали голоса, кто-то спорил, голос Наполеона твердил, что можно испробовать усовершенствованную сыворотку «Зет», затем прошелестели шаги, хлопнула дверь, и Курякин остался один. Ненадолго. Очень скоро его вновь усадили в жесткое кресло, прикрутив руки и ноги, зафиксировав голову, и сделали укол. Сыворотка правды огненной волной прокатилась по венам, развязывая язык и вызывая острое чувство доверия к окружающим. А потом знакомый голос принялся задавать вопросы. Противиться выложить все и сразу было невероятно сложно, химия в крови и осознание, что вопросы задает напарник и друг, требовали выложить все, но Илья как-то справился, буквально зубами сжимая собственный язык, и упрямо молчал, мысленно твердя таблицу умножения. Голос Соло стал звучать раздраженно, нетерпеливо повторяя вопросы. Потом его снова принялись избивать, как в прошлых «сессиях». Острая боль вспыхнула справа — треснуло ребро, Илья невольно застонал. На заднем фоне голоса заспорили, потом отдалились, и Курякин устало провалился в темноту.