Чужие отцы
29 апреля 2018 г., 11:06
Жующий кусок колбасы волчонок скакал рядом с размерено шагающим по дороге эльфом-не эльфом - то на одной ноге, то на другой. Омежку буквально распирало от эмоций. Прыгая подобным образом, чудо не отставало, не сбивалось с дыхания и еще умудрялось, звонким голосочком, сыпать вопросами по поводу всего встреченного в пути, как из боевого, магического многозарядного арбалета типти. Эль уже отвечать измаялся, но отказать братишке в объяснениях был не в силах.
Сейчас внимание Лий привлекла груженая мешками крестьянская телега и запряженые в нее кони-тяжеловозы.
— Ой, ой! — громко удивился дикарь, тыкая пальчиком. — Эль! Посмотри, сколько мяса!!! Стаю седьмицу кормить можно!!!
Ну, логично, волчонок есть волчонок. Ему бы только пожрать. А что кони в сельском хозяйстве возле Пустошей, где отказывает людская техника, незаменимы в поле и при перевозках, даже мысли не возникнет.
— Лий! — Эль попытался нахмуриться, но не получилось, потому плюнул на строгость и просто улыбнулся. — Только без вранья — ты у меня голодаешь?
Оборотень откусил хороший кус колбасы, поразглядывал ее зажатый в кулаке остаток, еще раза на четыре похоже куснуть, подумал, жуя, сглотнул и отрицательно замотал головой.
Не голодал, факт, бодро молол зубешками с утра до позднего вечера без перерыва все, что Эль давал — добытые у эльфов воровством хлеб, мясо, пироги и сочные яблоки. Куда влезало, в такую-то мелочь, и живот не прихватывало? Видать, отъедался за прошлые, бедные на пищу годы, всласть, ну, и впрок, разумеется. А вдруг Ведущий передумает и бросит? Может же случиться, верно?
— Эль! — прыг-прыг. — А зачем мы идем в город?
Город. Скорее, городочек сельского типа. Маленький, но имеющий необходимое количество вампирского населения и целых два ночных, разгульных клуба.
Отвечать бете чудовищно не хотелось, но и скрывать от братишки правду не годится: рано или поздно узнает, в любом случае, и напугается. Эль замедлил шаг и повернул к не прекращающему скакать омежке не слишком чистое, в разводах пота и пыли, усталое, осунувшееся лицо, сверкнул из-под верхней губы иглами выпущенных на миг клычков. Ныли кости, ныли суставы, непрозрачно намекая на приближение ломок, челюсти неприятно сводило, зудели десны.
— Я тебе уже обьяснял про вампиров, верно? — спросил он со вздохом. — Про их жажду крови?
Дикарь согласно закивал - да, помнил, но не связал доброго, ласкового к нему Ведущего и этих не виданных никогда злобных тварей, сосущих чужую кровь. Не захотел или не сумел по дикости?
— Я один из них, Лий, — признание далось непросто. — Не полностью, ты же знаешь, кашу и мясо вполне ем. Но периодически, как луна обновляется, мне необходима порция свежей вампирьей крови, другая не годится, иначе — заболеваю.
Волчонок слушал более чем внимательно и прыгать забыл, встал столбиком.
— То есть мы идем в город тебе за кровью? — уточнил, на всякий случай, соображая, и нервно почесал подмышкой. — Чтобы ты ее насосался у какого-нибудь отловленного там вампира и не заболел? А ты разве не эльф?
— Эльф, — юный маг уныло поник плечами и протянул доевшей колбасу почемучко-поскакухе вынутое из кармана яблоко. Подросток не отшатнулся, взял. Кусать не спешил, ждал дальнейших объяснений. — Но и не эльф. У меня с детства магия странно изламывалась, не по-эльфийски. Так у многих происходит, кто в приграничной с Пустошами полосе родился, местный магический фон влияет. А когда на меня напал тот вампир… Ну… Я должен был обязательно умереть, но не умер. Потерял сознание, а очнулся — через четверо суток, на местной свалке в ломке, уже при клыках и жутко голодным… С тех пор и маюсь…
Лий вздернул бровки домиком, успокоенный тем, что Ведущий и Старший высушивает только вампиров, а не оборотней, вгрызся в ярко-желтый яблочный бок, хрустнуло, и из утратившего целостность фрукта по его подбородку капельками потек сок. Эль с нежностью вытер братишке мордочку тыльной стороной кисти.
— Эль! А ты меня с собой в клуб возьмешь? Я так хочу посмотреть на твою охоту на вампиров! — глупыш мечтательно закатил глаза, предвкушая новое развлечение.
Как раз закинувший в рот пару орехов эльф-не эльф поперхнулся и закашлялся. Представить себе шестнадцатилетнего, мелкорослого и выглядящего едва на четырнадцать человеческих лет оборотня отплясывающим посреди ночного танцпола, с бокалом алкогольного коктейля в руке, у парня не получилось даже с натяжкой.
— Нет, не возьму, — юный маг решил сразу расставить и приоритеты, и запреты. — Тебя туда не пустят, это клуб для взрослых. А ты дите.
Волчонок недоуменно пожал плечиками.
— Ну, и не надо, — фыркнул, пряча обиду. — Обойдусь.
Далее некоторое время шли в молчании, Лий ел яблоко и смотрел по сторонам, выискивая новое и незнакомое, Эль вяло грыз лещину, лузгая скорлупки в дорожную пыль. Бета делал это не от голода, а чтобы заглушить резь в деснах. Бедного пошатывало.
Положение спас возница телеги. Крестьянин придержал коня и приветливо замахал путникам рукой.
— Подвезти? — прокричал он приветливо.
Эль и Лий приблизились, и альфа продолжил. — Вам же в город, ребята, верно? Тогда падайте, — и он указал на кучу сена за своей спиной.
Эльф-не эльф тихо возрадовался, что не поленился и навел на себя и оборотня обманные личины на последнем привале — ведь крестьянин вполне мог запомнить необычную путешествующую пару, а подтирать потом помогшему человеку память было и хлопотно, и достаточно энергозатратно. Эх, сколько разного он, ранее, до обращения, совсем слабенький и неуклюжий маг, высушивший уже более трех десятков вампиров, теперь умеет. И с каждой жертвой умений прибавляется — вместе с кровью и Силой жертв в его тело перетекает и накопленный ими жизненный опыт…
Устроившись в сене, парень и его названный братишка притихли под изучающим взглядом крестьянина. Альфа улыбался нежданным попутчикам сквозь густую бороду по-дружески тепло, располагающе. Немолодой совсем, за пятьдесят, полуседой, наверняка и внуки уже есть.
— Дети, вы голодные? Хлеб с молоком будете? — спросил. — Свежее все, каравай еще теплый.
Отказываться от угощения ни Эль, ни Лий не стали. Крестьянин вытянул из-под низкой скамеечки, на которой сидел, увесистый тканный сверток, развернул, взмахнул пару раз вынутым из-за голенища сапога ножом и щедро, не скупясь, наделил попутчиков большими ломтями духмяного, домашней выпечки, темного, ноздреватого хлеба. Волчонок немедленно впился зубками в корку, Элю же есть людскую пищу совсем не хотелось и парень просто взял кусок в ладони, с намерением потихоньку, незаметно, скормить могущему слопать быка братишке. А вот молоко неожиданно облегчило состояние мающегося вампирьей ломкой мага — после пары сделанных из протянутой альфой бутыли глотков зуд в деснах поутих и перестал сводить с ума. Что за корова такая у крестьянина, чудесатая? Тоже вампиристая?
Богатое воображение немедленно нарисовало Элю красочную картину клыкастой, гоняющейся за селянами по полям охотящейся коровы, честно — получилось страшненько. Рядом довольно ворковал, жуя, Лий, и парень обнял его, прижался в поисках тепла. Крестьянин, отец и дед, покосился на явно замученных чужих детей, молча, жалея обоих от души, кинул им сложенное одеяло, проследил как укрылись и не приставал более, ни о чем расспрашивать не стал.
Захотят если поболтать — он здесь. А не захотят — их право и их тайны, пытать незачем. Вряд ли от хорошей жизни бездомниками по дорогам ходят с котомками за спинами. Но он помог, как сумел.
Так до города и доехали — альфа вздыхал, сожалея о приглянувшихся чужих детях, уставший Эль задремывал, наслаждаясь относительным покоем в деснах, Лий с аппетитом лопал хлеб, но тоже молчал — притомился, плюс занятый рот мешал.
Буквально в десяти минутах пешей ходьбы от города дорога разветвлялась и крестьянину нужно было сворачивать на ту, что уводила налево. Альфа ссадил случайных попутчиков и коротко попрощался — пожав Элю ободряюще руку, а волчонка потрепав по щеке.
— Берегитесь, ребятки, — напутствовал. — В городе полно разных злыдней, охочих до молодой, свежей плоти, и вампирья община довольно сильна. В гостиницу «Шершень» не суйтесь, там их гнездо, найдите лучше сразу конюшню и скажите Талю, хозяину — Бурак прислал. Таль примет, не обидит, у него и переночуете, при лошадках. Договор?
Эль оценил заботливость крестьянина по достоинству. Вдоволь полазавший уже в мыслях человека, юный маг знал — тот не лжет, пытается помочь искренне. Потому поблагодарил ответным крепким рукопожатием, заодно послав альфе приличный сгусток исцеляющей недуги Силы через его ладонь по нервам прямо к нездоровому, барахлящему несколько лет подряд сердцу, улыбнулся светло, как улыбаются только родным, развернулся, и они с Лий зашагали к городу.
Оставленный у телеги Бурак долго смотрел вслед удаляющимся фигуркам, потирал через рубашку неожиданно переставшую ныть грудь. Он никому и никогда не расскажет о случайно подвезенном маскирующемся маге и его странном, похоже, нечеловеческом пацаненке-спутнике. Просто чувствовал — так надо ради покоя этих двоих детей.
***
Конюшню, единственную, большую, городскую, Эль и Лий отыскали без проблем, всего пару раз спросив дорогу, и вскоре уже вошли через небольшую, незапертую калитку рядом с массивными, деревянными воротами в ее обширный двор. Здесь оказалось чисто выметено, но безлюдно. Из установленной в центре двора площадки колоды пили две крупные, ухоженные лошади без упряжи, даже без уздечек, серая в яблоках и темно-рыжая, закосились на чужаков блестящими ясными глазами, но пугаться и убегать, когда Эль приблизился, не стали, доверчиво обнюхали протянутую парнем ладонь. А предложенный хлеб не взяли, лишь пофыркали. От волчонка же обе попятились, дружно приседая на задние стройные ноги, учуяли спрятанного под человеческой личиной хищника, заржали громко. На поднятый животинами шум из приоткрытых воротец конюшни выглянул альфенок примерно Лииных лет, русый и конопатый, полупал светлыми глазами из-под сбитого набок, с застрявшими в прядях соломинками, чуба, вякнул что-то и исчез прежде, чем Эль успел его окликнуть. Наверняка побежал звать кого-то из старших конюхов. Что ж, можно и подождать… Старший появился довольно быстро — ни Эль, ни волчонок не успели соскучиться. Альфа вышел во двор, вытирая руки желтым льняным полотенцем, высоченный, широкоплечий, уже совсем немолодой, но крепкий и не расплывшийся телом темноволосый человек. Но не простой человек, с неким непонятным, магическим, спрятанным за щитами подвохом. Перекатывающиеся под закатанными выше локтей рукавами его распахнутой в вороте, линялой зеленой рубахи мускулы говорили — привычен к тяжелому физическому труду и работает много. А что лошади такие смелые, да не привязаны — видать, то ли конокрадов в городе нет, то ли не суются сюда, боятся. Маячащий позади альфы подросток ерошил пятерней и без того растрепанные лохмы, тыкал в сторону пришельцев пальцем, что-то быстро, тихо говорил. Эль аккуратно задвинул Лий за спину и ступил навстречу незнакомцу. Маг был уверен — перед ним сейчас сам хозяин. Но признаваться сразу, в лоб, что мысли считывает и щиты ему не помеха, было ни в коем случае нельзя. Потому бета улыбнулся одними губами и поинтересовался, стараясь выглядеть максимально скромным: — Простите, многоуважаемый… Нас сюда послал с тракта Бурак, сказал — сможем переспать ночь. Мы ищем Таля, владельца… Человеческий маго-богатырь сощурил веки и окинул Эля и Лий пристальным, изучающим взглядом. Что именно для себя увидел? Какие сделал выводы? Эльф не знал, мыслей альфы касаться не стал, опасаясь потревожить и настроить мага против себя, решил пока воздержаться и без надобности не копаться в чужой голове. Не нарываться, короче, на неприятности. — Бурак, говоришь? — здоровяк продолжал щуриться. — С тракта? Подвозил вас, небось, да? — Голос у конюха оказался полностью соответствующий комплекции — густой, насыщенный модуляциями бас. — Ну, я Таль, — альфа подбоченился. — Нашли вы меня. На ночевку, значит, проситесь? И деньги у вас, болезные, имеются, расплатиться за хлеб-кров? Или работой думаете мне траты на вас возвернуть? Шли бы в гостиницу, хитрожопые… — А сам улыбался в бороду, совсем не грозно. Обманывал да попугивал неизвестных протеже давнего, верного друга-кровника Бурака, на всякий случай. Соображал прекрасно, не дурак — нельзя стоящим перед ним полудетям соваться в здешнюю гостиницу, к вампирюгам, могут утром оттуда живыми не выйти. Эль молчал, потупившись. В мысли Таля он по-прежнему не лез, не хотел пачкать налаживающегося знакомства, хоть и мог вполне, даже, в принципе, попытаться подтолкнуть человека к выгодному ему решению внушением. Понравился юному магу необычный человек, очень. Такого бы в отцы, или в дядья… И живи тогда, как за каменной стеной, ничего в мире более не опасаясь, в любви: костьми лягут, защищая, да науку разную, усвоенную с годами и опытом, передадут щедро. Эх… Где он, Эль, и где теперь его прошлая семья, отец, папа, многочисленные дядьки, бабо, дедо, родные, двоюродные и троюродные братья? Далеко. Забыть, как сон забывают, и не мучиться напрасными, выкручивающими наизнанку душу воспоминаниями о возможном и не состоявшемся спокойном эльфийском счастье в кругу родни. Вампирский выплевок, вечный изгой. Клычки вылезли сами, непрошеные, и засверкали в лучах полдневного яркого солнышка. Таль, отнюдь не слепой, тихо охнул, крепко, но при этом удивительно бережно ухватил уныло ссутулившегося и готового разреветься непонятку за запястье кольцом из пальцев, которыми легко гнул стальные подковы, и дернул в сторону конюшни. — А ну пошли-ка, — велел. — Чудесатые. Вам бы умыться обоим. И ты тоже, — шикнул он на замявшегося было у порога оборотня. — Любопытно жутко, с чего от тебя мои лошади-то шарахаются. Похоже, хозяин конюшни оказался весьма неглуп, но другу Бураку верил основательно. И был готов приютить присланных им странных странников, с виду, вроде, человечков, но — явно не людей. А походу и разобраться, что с ними неправильно. Буквально затолкав Эля и Лий в пахнущий сеном и конями полумрак, альфа руки беты не выпустил, потянул далее, через боковую дверь направо, в темный, душноватый, узкий коридор. Лий трусил следом, шмыгал, испуганный, носом. Коридор закончился быстро, оказался довольно коротким, и вывел в еще один двор, скорее, дворик перед большим, сложенным из толстых, темных от времени и непогод бревен домом, увитым желтыми по-осеннему времени плющом и лозами ползучей розы. Опытный поселянин, Эль сразу признал в бревнах бывшую лиственницу и обалдело заморгал — это дерево на границах с Пустошью не росло, только в горах на севере. Значит, привезли издалека, возможно, уже готовый сруб, и собрали на месте? Но ведь дорого ужасно… Долго озираться гостям Таль не позволил — подтолкнул обоих широкими, словно лопаты, мозолистыми ладонями под спины к крыльцу, приглашая подниматься. И эльф-не эльф с волчонком подчинились. Зла впереди Эль упорно не ощущал. Через маленькие, уютные и светлые, с окном, сенцы прошли сразу в общую, очевидно центральную просторную комнату. Тут тоже было светло и солнечно, деревянная тяжелая мебель, стол под белой, вышитой скатеркой, коренастые табуретки, вдоль стен — укрытые яркими, полосатыми накидками лавки. На окнах цветастые занавесочки. С потолка свисают сухие пучки трав, как определил Эль, лекарственных. Значит, Таль еще и… Занятненько. Хозяин конюшни, по совместительству маг и лекарь, наконец выпустил запястье беты и жестом пригласил Эля и Лий присаживаться, куда выберут. — А личина у тебя получилась дерьмоватая, парень, — сказал Элю со смешком, опускаясь на одну из табуреток. — Не обманываю. Оправдываться как станешь, недоучка ушастая? «Вампиром не обозвал, уже хлеб, — печально подумал эльф-не эльф. — Значит и правда зрит суть». А раз зрит… Тогда и поговорить можно вполне, перетереть о своем, магическом, лицом к лицу. Авось и выйдет договориться-то… Особливо ежели не забрехиваться и вывалить все как есть. Чуйка подсказывала парнишке — ложь сейчас лишь ухудшит создавшееся положение.***
— Вот оно, значит, как… — альфа, погруженный в мысли, кивал темноволосой головой, глядел куда-то в угол, вздыхал. Сидящий напротив Эль тоже вздыхал, гораздо более горько. Бедному заново пришлось, рассказывая, пережить, казалось, отошедшее в прошлое изнасилование с его унижением, болью, ужасом, смертью, оказавшейся вовсе не смертью, и последующим долгим отвращением к собственному, изменившемуся и оскверненному телу. Проснулся отбитый молоком Бурака грызущий Голод. Мышцы и суставы выкручивало и жгло, в деснах будто копошились, злобно жаля, рои пчел. У-у-у-у-у… Хоть на луну вой! Или срывайся с места, выбегай на улицу и нападай на первого встреченного вампира. Прямо посреди улицы, ага. — Крутит? — в голосе Таля прозвучало подлинное сочувствие. Эль принял потрепавшую по щеке жесткую альфячью ладонь, не отстранившись. Ничего сексуального не было в прикосновении конюха, только утешительная ласка Старшего к Младшему. Вот таким должен быть правильный Ведущий, а не теми ужасами, которые окружали в Стае Лий. Образы якобы Вожаков, а на самом деле жадных и несмышленых полуживотных, бета считал из памяти волчонка в первый же день их с омежкой знакомства. И очень впечатлился тогда, решив для себя — если вдруг заявятся и попытаются забрать соплеменника, не отдаст ни за что, станет биться за свободу волчонка до последних капель крови и Силы. — А оборотня зачем с собой таскаешь, глупый? Девать некуда? Кхых. Некуда совершенно. Бросать малого в лесу одного, пока уходишь на городской кровавый промысел, невозможно. Вот и приходится рисковать, маскируя себя и его под личинами людей. Таль утверждает, качество заклинания плохое, но ведь раньше срабатывало отлично и ни единая душа не заподозрила в двух путниках подставу, конюх — первый. Эль криво улыбнулся своим ногтям, пребывающим, между прочим, в плачевном состоянии и нуждающимся в обрезке, мыле и щетке, и оформил осенившее откровение вслух. — Вы кого-то прячете или прятали здесь, в конюшнях, — страха перед немолодым магом парень не испытывал. — Верно? Оттого и личины наши с Лий вас не обманули. Таль хмыкнул в усы. — Верно, — охотно подтвердил он и добавил, — а вы догадливы, юноша. Вам плюсик. Ведущая в сенцы дверь приоткрылась и в нее сунулась чья-то физиономия. — Хозяин! — неуверенно позвал давешний русый альфенок, впрочем, не пытаясь проникнуть внутрь целиком. — Вы тут долго еще? Свар с гарнизона лошадь, ту, хромую, привел. Ну, которую намедни обещался. Вас ждем… Его русые лохмы торчали по-прежнему. Ничегошеньки в нем не чувствовалось нечеловеческого и, тем не менее, он человеком не был. Какой-то крупный, хищный оборотень, не волк, больше, и не медведь. И, вроде, тенями за спиной мелькнули крылья?.. Но не орел же?! Те мельче… — Дракон. — Таль сжал пальцы в кулаки настолько сильно, что побелели костяшки. — Потомок одного из немногих выживших в Последней Войне Небесных Повелителей. Он не чистокровный, отец — я. Доверие за доверие и тайна за тайну? А как насчет защиты впридачу? Бессмысленно — питающегося вампирами шилом в мешке не утаишь. Вычислят очень быстро, по высушенным трупам. «Кто ты на самом деле, маг Таль, врачеватель гарнизонных лошадей и отец дракона-полукровки, и сколько тебе действительно человеческих лет»? — Много, больше, чем ты предполагаешь, — Таль тяжело, словно очень устал, поднялся с места и жестом поманил продолжающего таращиться в дверную щель дракошонка. — Беги, Виль, — велел, — к Свару. Проведи его на кухню, я сейчас подойду. Альфенок исчез, не издав ни звука, настоящий послушный сын сильного мага. Таль же повернулся к мающемуся на своей табуретке вампирьей ломкой эльфу-не эльфу. — Сиди тут, с омежкой, — приказал тоном, не терпящим возражений. — Я скоро вернусь и принесу то, что тебе нужно. И обычно жутко недоверчивый Эль поверил сразу и безоговорочно. Снова, впрочем. Сбегать, воспользовавшись временным отсутствием конюха, бета раздумал напрочь. Таль покинул комнату и аккуратно, без стука, прикрыл за собою дверь, а Эль и Лий, послушные его воле, остались ждать. Маг действительно отлучился совсем ненадолго. Когда он вошел, то бережно нес перед грудью, в руке, стараясь не расплескать, здоровенную, где-то на поллитра, керамическую фиолетовую кружку, едва ли не до краев заполненную вязкой, темно-красной жидкостью. — Держи-ка лекарствочко, друг, пока не загнулся и не озверел, — сказал, протягивая емкость Элю. Эльф-не эльф осторожно потянул ноздрями, принюхиваясь к содержимому, и его брови потрясенно поползли вверх, десны же буквально пронзило тысячами раскаленных иголок. — Она, родимая, вампирская, теплая еще, — подтвердил с усмешкой Таль. — Добытая абсолютно законным путем, заметь. Я взял ей плату за лечение коня. Объяснил — нужна мне для опыта. Эль уже не слушал — пил. Жадно, захлебываясь и давясь, глотал столь необходимую организму солоноватую дрянь. И с каждым сделанным глотком боль уползала прочь. К огромному сожалению юного мага — ненадолго, до следующей новой луны или до очередного большого выплеска Силы. Ах, как было бы чудесно избавиться от нее навсегда, стать прежним беззаботным эльфом… Кружка опустела и бета поставил ее на стол, рядом с локтем притихшего и внимательно наблюдающего за процессом питания названного брата Лий. Волчонок челюсть чуть ли не к полу уронил, поглощенный созерцанием. Но шустро подобрал, едва Эль закончил, придвинулся поближе и пискнул, заглядывая в лицо: — Тебе уже лучше, да?! В срывающемся от волнения голосенке подростка было столько тревоги, желания помочь, и ни нотки страха… Эль обнял оборотня вокруг талии и кивнул, не в силах выдавить из сжатого накатившим спазмом горла ни слова. Внезапно жутко захотелось спать, так и раньше всегда случалось тоже, обычное дело после доброй порции вампирьей крови, набухшие веки поползли вниз, окружающие предметы поплыли и утратили резкость очертаний. Эль упрямо мотнул клонящейся головой, прогоняя опасный хмель, и выпрямился на табуретке, с трудом соображая, где находится. Нельзя спать, нельзя, иначе гибель. Срочно взять себя в руки, взбодриться и быстро уносить ноги, пока не застали у тела и не подняли крик… Таль подхватил вставшего, но шатающегося бету подмышку и слегка встряхнул, приводя в сознание. — Эка тебя развезло, — удивился. — В зюзю просто. Вот что значит добровольно сданная, а не отобранная кровушка. Эль взрыкнул в ответ по-волчьи и отпрянул, но тут же опомнился. Его сонливость уже исчезла без следа, по венам и артериям мчалась, вместе с пульсом, впитанная с вампирьей кровью свежая Сила. Хотелось завопить от облегчения, от распирающей изнутри энергии… И опять конюх решительно вернул опьяненного парня на грешную землю. — Дрова рубить умеешь? — осведомился, скаля крепкие, желтоватые зубы. — Заодно успокоишься малость? Умел ли Эль рубить дрова? Бесспорно, да. — Тогда бери волчонка и потопали, покажу, где? Эль фыркнул Лий, чтобы шел за ними, и дал разрешающую отмашку кистью. Лучше дрова, чем плющиться от переизбытка Силы. Раньше эта следующая после сонливости волна служила, чтобы благополучно смыться с места преступления и спрятаться, а в четырех стенах дома с ней что прикажете делать, проклятой, а? По потолкам бешеной мухой носиться и жужжать? Орать? Пинать, ломая, мебель в щепу? Вряд ли хозяин сего замечательного, чистого и уютного жилища одобрит подобное поведение принятого с уважением гостя…
