Ушастая гемофилия

      — Эль, Эль, вставай! Эль!!!       Бьющий в ноздри, раздражающий обоняние едкий запах дыма и трясущая за плечо рука мешали продолжать смотреть сон. А Элю снился папа. Папа в облаке колыхаемой сквозняком свободной, светлой летней рубахи, с легкой, прозрачной, счастливой улыбкой на губах месил тесто, сосредоточенный. Эль сидел рядом и воровал по кусочку сладкую, щедро сдобренную медом, липкую массу. Парню было вкусно, и так здорово наблюдать за равномерными движениями папиных ловких, работающих рук…       Ну, поменял ветер ночью направление и дым накрыл стоянку. Разве это причина для крика?..       Образ прекрасного златокудрого остроухого омеги задрожал и растворился в расцвеченной огненными всполохами темноте, тщетно пытающийся удержать его Эль подскочил и затер мокрые от слез глаза. Плакал во сне? Или…       Дым. Откуда в комнате, где Таль уложил вчера вечером гостей, взялось столько дыма, и почему по стенам пляшут язычки пламени?! Пожар?!       — Эль! Мы горим!!! Горим!!!       Лий продолжал трясти друга чуть выше локтя, тощенький, взъерошенный, в одной рубашонке, и был сейчас похож на выпавшего из гнезда птенца. Со страху позабыл про обычную робкую почтительность к Ведущему.       — Эль!!!       Эльф-не эльф вырвал у омежки руку и взлетел с кровати.       — Где твоя одежда? — он уже сгреб с табуретки у изголовья ворох собственной, кашель душил, першило в горле. — Хватай, и бежим! Сапоги тоже хватай!!!       Лий послушался бесприкословно и с полной охапкой тряпья метнулся за Старшим к окну. Эль дернул запирающую раму задвижку и окно распахнулось. В лицо ударило струей свежего, напитанного дождливой сыростью воздуха, сзади загудело, взвиваясь, получившее новую дозу кислорода пожарище.       Миг, и юный маг вздернул дрыгнувшего босыми ногами волчонка на подоконник, но тут же с воплем ужаса рванул его обратно, спасая от прицельно летящего чего-то, блеснувшего металлическим острием. Выпущенный промахнувшимся типтихом болт со стуком вонзился в стену.       Еще болт просвистел над ухом, и Эль, едва успев уйти с его пути, сбил с ног замешкавшегося омежку и вместе с ним кувыркнулся на пол, прочь с линии обстрела.       «Значит, через окно не удастся, — сделал парень, падая, верный, но не порадовавший вывод. — Снаружи нас ждут. Плохо».       Оставалась дверь, но там, где она находилась, бушевало пламя. Заперты и отрезаны? Вот только быстрая гибель от болта предпочтительней удушью или медленному поджариванию. Кто бы что ни говорил.       А Эль, вообще-то, еще и маг. В принципе. Потому…       Церемониться с ублюдками бета не собирался: засевший в садике первый караулящий охнул, получив между глаз вынырнувшей из валящих из окна клубов дыма молнией, и кулем рухнул на землю. Его товарищ сумел привстать, прежде чем ему на макушку грохнулся, разбивая череп и расплющивая в кашу мозги, невидимый воздушный кулак.       Хотели войнушки? Да нет проблем, получите! Покусились на жизнь братишки, убоища! Более ни на чью теперь не покусятся, если только к некроманту на зубок не попадут и не встанут зомбями мычащими… С мелкой оговорочкой — в этой части страны некроманты не водятся. Только в Пустошах, увы и ах. Не повезло неизвестным, бесславно погибшим недотепам, не бродить им разлагающимися неупокоенными кошмарами по ночам, пугая припозднившихся, подвыпивших прохожих до мокрых портков.       Выкинуть заходящегося кашлем волчонка из подбирающегося вплотную пламени и скакануть за ним тяпнутым пчелой козлом заняло у эльфа-не эльфа три удара сердца. Не рассчитавший в темноте высоту чужого окна, ушастый крепко приложился в падении боком, но тут же перекатился и вскочил. Оглушенный Лий возился у ног, запутавшись в уроненной курточке. Эль ловко сцапал оборотня за шкирку и поставил вертикально.       — Цел? — спросил обеспокоенно, вглядываясь в освещенное пожаром родное бледное личико.       Лий судорожно закивал и заикал сразу. Бедный пребывал в шоке. И его необходимо было срочно уводить отсюда. Себя, впрочем, тоже.       Из темноты выпрыгнула тень и едва не сбила Эля обратно на землю. Парень пошатнулся, но сумел удержать равновесие. А альфенка он узнал!       — Отца убили! — дракошонок впился пальцами в ворот рубахи, прильнул всем телом и заколототился в истерике. — Ты, помоги!!!       Помочь мертвому эльф не мог при всем желании. Зато, вот, живым… Уволакиваемый к конюшням альфочка визжал зарезаемым без наркоза поросенком и пытался тянуть обратно к дому, но Эль и Лий победили.       Тут тоже уже занялось, но пока не полыхало, внутри истошно кричали запертые, обреченные на гибель лошади, бегали, суетясь, какие-то люди-нелюди, тоже кричали, плескали на стены из ведер водой, пытались тушить. Кто-то, едва различимый в темноте, видимо, конюх, распахнул ворота, ему навстречу вместе с дымом метнулся светлый на общем черном фоне конь или кобыла, иди разбери. И еще один, а потом — сразу табунок из пяти или шести.       — Лови гадов! — взвыли над самым ухом Эля.       К сбившимся в кучку парню и двум подросткам бежали, размахивая палками, целясь из типти.       Самого резвого нападающего Эль прицельно взорвал маленьким файербольчиком, остальных без сомнений и жалости расшвырял наспех созданной воздушной волной. Рядом всхрапнула проносящаяся лошадь, и юный маг хлопнул ее по крупу, посылая приказ остановиться. Животное охнуло, вспахало копытами землю, послушное воле нового хозяина, проскакало по инерции несколько метров и вернулось, пристыженное. От какого именно из осушенных вампиров передалось это умение? Эль не помнил, да и разницы не было, получилось и получилось. Удача!       Выросшему чуть ли не на конюшне ушастому седла и упряжь были не нужны. Просто тронуть храпящее, насмерть перепуганое, норовящее взвиться на дыбы животное у основания шеи, шепнуть несколько полных любви и благодарности слов, сгрести в кучку дракошонка и волчонка, огромным напряжением сил закинуть их, одновременно обоих, на широкую спину лошади, послать через кончики пальцев еще один, отчаянный приказ — уносить мальчишек подальше отсюда…       И сорваться вслед самому, мчаться, рискуя споткнуться и свернуть шею. Авось получится удрать, повезет…

***

      Волчонок с подвывами всхлипывал в левое плечо, в правое точно так же жалко и отчаянно скулил дракошонок. Сверху сыпался мелкий дождик, оседал капельками на волосах, пропитывал рубахи. Жутко холодно. Бесприютно.       Потративший почти всю Силу на спасение мальчишек, собственное бегство, а после, уже совсем ее остатки, на загнанного коня, Эль не сумел разжечь костра, да и сухого топлива трое отверженных не нашли. А как его вообще искать, если ночь, луна спрятана за тучами и темно — хоть глаз выколи? Наощупь? Магия-то отказала…       Зато жеребец не пал. Виль сказал, его зовут Дымом. Забавно и символически — от пожара ускакать именно на Дыме. Красивый зверь, завезенной когда-то драконами, ценителями лошадиных статей, с юга, породы «пепел» — пепельно-серый, со снежно-белым пятном на лбу в виде капли, белыми бабками, и грива с хвостом — белые. Крупный, ширококостный, с крепкими, стройными ногами. И объезжен отлично, по крайней мере Виля и Эля слушается идеально. Сейчас Дым лежал на боку, отдыхал, фыркал тихонько хозяевам, будто утешая и говоря: «И это перемелется».       Перемелется. Разумеется, перемелется. До утра бы как-нибудь дотянуть, не околеть. А там — будет день и будет пища. Угу, персонально по заказу и вкусу Эля — посреди чащи в виде одинокого, заблудившегося вампира, и чтобы не сопротивлялся, подставил шею без борьбы, на которую у эльфа-не эльфа тоже нет сил. Ни физических, ни магических. Так же, как и теплой одежды на всю компанию и еды для подростков. Нормально.       А дождик моросил и моросил, разгуливался ветер. Последняя треть осени на исходе, к снегу близко. Впору срезать косу Лий, сплести из нее веревку и повеситься на ближайшем дереве. По крайней мере, быстро.       Э-э-э, нет, три веревки. Ведь беглецов же трое…       Первым на раздавшийся из темноты шорох обратил внимание боящийся леса Виль и напрягся, прислушиваясь. Убедившись, что не кажется, дракошонок завозился и сел прямо.       — Эль, — окликнул шепотом пребывающего на грани потери сознания от истощения вампирьего вампира. — Вокруг кто-то ходит.       Эль отреагировал слабеньким стоном и не шевельнулся. Парень уже ничего не испытывал, кроме боли в выкручиваемом ломкой теле, огромной, давящей рухнувшей сверху каменной плитой черной усталости и проникшего аж в костный мозг промозглого холода. Страх сгинул, растворился. А еще эльф-не эльф ЗВАЛ на помощь — особым, свойственным эльфам, просыпающимся лишь в случаях крайней опастности для жизни мысленным ЗОВОМ. Не понимая, что делает. Не осознавая.       И на его ЗОВ откликнулись. Олени выходили из невидимых во мраке зарослей — щеголяющие роскошными, ветвистыми рогами самцы, изящные ланочки с успевшими с лета подрасти оленятами, нюхали по очереди Эля и его спутников и ложились рядом, подобрав тонкие ноги, прижимались боками.       Расчерченный дождем воздух наполнился всплесками крыльев, совы слетались и опускались сверху, невольно царапая через тонкую ткань одежды острыми когтями, припадАли, одна возле другой, покрывали замерзающих одеялом пернатых тел. Пушистохвостая лисица вынырнула откуда-то, фыркнула, и влезла умирающему остроухому лесовику на колени. Два крупных зайца прижались к спине Лий.       И все затихло. До утра. Дышало, копошилось и согревало. Так Эль и спасенные им подростки пережили ночь. Когда рассвело, звери исчезли столь же неожиданно, как и появились. Они выполнили свою миссию перед лесным собратом.       Отоспавшийся в тепле Эль чувствовал себя получше. Да, его, бедного, по-прежнему крутила вампирья ломка, но бывало и серьезнее в прошлом. Зато руки-ноги, наконец, худо-бедно слушались и сознание перестало застилать колеблющимся маревом. А раз так, то можно попробовать побороться еще немножко?       Стеная от слабости и боли, юный маг под неотрывными, полными надежды и страха взглядами Лий и Виля собрал себя в некое подобие кучки, немного покорчился и сел.       — Стоим что? — строго спросил у подростков, откашлявшись. — Ждем чего? Чуда? Чудо уже было, милые. Во второй раз не повторится. Теперь вы и сами — чудо. Руки в ноги, сухостой для костра ищите, ягоды, грибы, если вдруг попадутся, беличьи кладовые, в конце-то концов. Охотьтесь. Иначе околеем тут все.       Подростки дружно вздрогнули и опомнились. Они же не были простыми человеческими детьми! Особенно — волчонок, выросший в очень похожих, но нищих дичью лесах. А здесь, в конкретно этой местности, куда их закинуло бегство, дичь имелась!       — Ты умеешь перекидываться, Виль? — готовый действовать Лий бодро вскочил на ноги и потянул с тела рубашонку. Толку-то от промокшей насквозь тряпки — не греет совершенно.       Виль помотал головой и заморгал. Похоже, альфочку смутила нагота нового братишки-дружка.       — Тогда полазай тут везде и ищи дрова для костра! — и волчонок обернулся. У него получилось быстро. Уже стоя на четырех лапах, омежка ткнулся лбом в бедро во все глаза пялящегося дракошонка и снизу добавил, искаженным трансформацией, но вполне человеческим, пусть и с подвывами, голосом: — А я побегаю, понюхаю…       Миг, и оборотень исчез в зарослях, опустив нос к земле. Ушел охотиться.       Виль смотрел ему вслед с очень странным выражением на конопатой мордашке.       — Надо же, — сказал он сам себе, тихо, но Эль услышал. — Настоящий!       Похоже, ранее альфочке не доводилось близко наблюдать волков-оборотней.       А на эльфа-не эльфа напал новый приступ выворачивающего нутро кашля. До рвоты. Вот только рвать оказалось нечем, пустой желудок извергал пену и желчь. Плохо и холодно, холодно и плохо…       — Хворост, — хрипя, напомнил завалившийся на бок парень замершему столбиком дракошонку сквозь спазмы. — Ищи…       Он затих, подтянув к животу коленки и обхватив себя, в тщетной попытке согреться, руками за плечи, беспомощный и сейчас полностью зависевший от других, продолжал глухо кашлять. Даже куча простого елового лапника облегчила бы муки несчастного, ведь на ней лежать теплее, чем на голой земле. Но наломать лапника или попросить дракошонка не имелось сил. А сам Виль пока не догадался…       Сколько Эль так лежал, плавая на грани беспамятства? Он не знал. Хорошо хоть дождь прекратился и проглянуло с неба солнышко, иначе совсем конец.       Как вернулся Лий, таща в зубах обслюнявленного, трепыхающегося зайца, он не помнил, как пил, захлебываясь и скуля по-звериному, заячью теплую кровь, тоже, но именно эта кровь, пусть и не вампирская, вернула его к жизни. Осушив зверька до капли, эльф-не эльф очнулся. Он срочно хотел еще!       Выяснилось, пока он валялся — Виль нашел вполне приличную кучу хвороста и целое гнездо поздних опят. Плюс тушка зайца. Оставалась самая малость — добыть огонь…       Лий облизывал щеки уронившего в расстройстве руки брата влажным шершавым язычком. Эль провозился с лучину, пробовал по-разному, но зажечь бересту не смог — не хватало Силы. Нужна была еще кровь, побольше, чем те несколько жалких, высосанных из зайца глоточков.       Окончательно отчаявшийся добиться успеха, бета нервно сдвинул в сторону растопку и оттолкнул лезущего с поцелуями волчонка. — Ребят, вам придется есть сырое, — он горько, виновато вздохнул. — Боюсь, крови мне взять негде.       Не привыкший к дикому существованию Виль рвано сглотнул и сморщился. Альфочке никогда не доводилось питаться сырым мясом. Лий же лишь фыркнул. Продолжающий, для тепла, находиться в имеющем меховую шкурку теле, хитрюга прекратил скакать вокруг и лизаться и сел, наставив острые ушки, склонил набок по-собачьи голову.       — Ты ошибаешься, Эль, — Эль смотрел в ответ непонимающе. — У нас есть кровь. И много. Прямо за твоей спиной кусты обгрызает.       Эльф-не эльф быстро обернулся, но увидел только Дыма. Голодный и не имеющий иной пищи, конь и правда занимался тем, что обгладывал тонкие веточки ивняка. Некоторое время юный маг наблюдал за животным, потом до него, резким толчком, дошло.       Облегченно хихикнув, он звонко хлопнул себя по лбу.       — А ведь я дурак, — сообщил скалящемуся волчьей ухмылкой Лий и пока не соображающему, о чем вообще разговор, Вилю. — Натуральнейший дурак. Спасибо, братик.       Если аккуратно проколоть Дыму клыками жилу и не жадничать, не отпивать сразу много, то и коня получится сохранить, и Силу восстановить. Не до конца, разумеется, по кладовым эльфьим пока за добром не лазать, но на костер хватит определенно.       Послушный зову хозяина Дым подошел и не сопротивлялся, когда кое-как вставший, едва держащийся от слабости на ногах эльф-не эльф припал к его шее ищущим, жадным ртом, и недоумевающе всхрапнул, но не шарахнулся, ощутив укус.       Жизнь за жизнь. Ночью любящий, как и полагается эльфу, все живое Эль завел остановившееся сердце жеребца, теперь тот возвращал долг.