Ушастая гемофилия

/Спустя четверо с половиной суток/

      Эль и Арчи стояли, обнявшись, у загона со спящей, недавно накормленной «от пуза» мясной пшенкой хабырой. Эльф-не эльф, впервые получивший возможность рассмотреть живьем тварь Пустошей столь близко во всех подробностях без риска для жизни, удивлялся, вампир благодушно посмеивался его удивлению. Оказалось, альфа знал о хабырах очень много.       — Видишь, — объяснял он возлюбленному, указывая пальцем то на одну часть чашуйтого тела ящерообразной зверюги, то на другую, — у нее на морде подвижный трубчатый вырост? Ядовитые шипы она выплевывает именно оттуда. Скорость выплевывания — один шип примерно в три секунды. Выделяющие яд парные железы находятся под нижней челюстью. У самок плевалка короче, чем у самцов, и отсутствуют дополнительные рожки на лбу. По-другому ты пол хабыры не определишь, хозяйство у самцов вне гона втянуто в брюшную полость. Самцы быстрее бегают, самки метче и агрессивнее, упорнее в преследовании добычи…       Эль кивал, впитывая абсолютно не нужную ему — как он считал — информацию, лучезарно улыбался альфе и наслаждался ощущением его руки на своей талии. Омеге было уютно и спокойно рядом с женихом.       — Где я и где хабыры, — эльф-не эльф недоумевающе вздернул бровь. — Как сюда вообще попала эта тварь? Зачем орки ее здесь держат? Для опытов, что ли?       Арчи многообещающе-лукавым смешком подтвердил: «ага» и чмокнул Эля в висок.       — Не только хабыру, — альфа выпустил клыки и тут же втянул обратно. — У нас не простая деревушка, котенька — отделение столичной маг-академии. Таскаем сюда разных тварей с Пустошей, изучаем. Еще зверушек посмотреть хочешь?       Вспыхнувший мгновенным любопытсвом Эль с готовностью закивал, и вампир потянул его в обход загона с хабырой по отлично утоптанной, узкой тропке. За загоном обнаружился целый ряд загонов и загончиков, плюс довольно большой, запертый снаружи на тяжелый засов сарай без окон.       — Наша научно-исследовательская база, — Арчи приглашающе взмахнул рукой. — Прошу любить и жаловать. Есть хищники, есть и безобидные создания. С кого начнем?       Жадно загоревшийся глазами Эль страстно выдохнул «С хищников, конечно!», и Арчи поманил парня налево.       — Познакомлю тебя с самым страшным отловленным нами на данный момент порождением Пустошей, — сказал торжествено, заранее предвкушая испуг омеги: — Самка ики! Позавчера доставили!       Эль икнул и крепко стиснул ладонь возлюбленного, невольно попятился.       — Кого?! — переспросил он недоверчиво. — Да не может быть! Ики не восприимчивы к магии!       Выяснилось — может и восприимчивы: на куске грязной земли размером три на три метра, огороженном неверно колеблющимся подобно горячему воздуху над пустыней силовым полем, действительно находилась ика — гадина лежала, свернувшись в кажущийся безобидным большой меховой, черный клубок и подобрав кошачьи когтистые лапы, косила на незваных гостей умным желто-оранжевым, подернутым тоскливой поволокой глазом с вертикальным зрачком-щелкой. Даже ухом не дернула, зная — барьер ей не преодолеть. На лбу у нее белело ромбовидное пятно, роскошный мех свалялся сосульками и был опоганен подсохшими комьями грязи. Возле ики стояла объемистая железная миска, полная нетронутого, заветрившегося мяса, облепленного копошащимися, мерно жужжащими мухами.       «Помоги, отрешенный родом! — вдруг отчетливо прозвучал в голове у Эля нежный, переливчатый голосок. — Выпусти меня! Я хочу домой, к детям!» — Эльф-не эльф непонимающе вскинулся, а голосок в его голове с робкими нотками отчаяния продолжил: «Я, Имура-Звездочка, торжествено клянусь моими детьми просто исчезнуть из вашего мира и никому не мстить! Помоги! Умоляю!»       Ика смотрела на омегу не мигая, пристально и с… пробудившейся смутной надеждой? Уже понявший, что обратилась к нему именно она, Эль растерянно заморгал и затер виски — парню ранее не доводилось общаться с кем-нибудь невербально.       «Ты меня слышишь? — осторожно мысленно позвал он ику. — Если да — скрести передние лапы».       Зверюга в загоне сощурилась, фыркнула и зашевелилась. Миг, и она, продолжая в упор пялиться на эльфа-не эльфа, грациозно скрестила передние лапы в предплечьях.       «Пожалуйста. — пропела музыкально в мозгу у омеги. — Теперь веришь? Могу еще до десяти посчитать, я умею, один добрый отшельник из вашей ушастой братии научил. Ра-а-з, два-а-а, три-и-и»…       Морально не готовый к открытию, что гроза Пустошей ика — существо, обладающее разумом, Эль пошатнулся и уцепился за Арчи, чтобы не упасть.       «Покажи мне твоих детей? — парня затрясло. — Представь их, я постараюсь увидеть!»       Назвавшаяся Имурой-Звездочкой веерами выпустила рыболовные крючки-когти, приподняла округлую, слегка горбоносую морду и зажмурилась, явно сосредотачиваясь. Несколько ударов сердца, и в мозгу у эльфа-не эльфа поплыла неверная, постепенно обретающая четкость картинка — летний густой дикий лес, закрывающая часть ночного, усыпанного искорками звезд неба темная тень, похожая на какое-то строение, освещенная луной полянка, толстый, сплошь замшелый ствол поваленного дерева и весело, беззаботно резвящиеся, играющие друг с другом пушистые котята, угольно-черный и снежно-белый.       «Вот, — в «голосе» ики отчетливо прозвучала мука. — Дети, Уся и Сне. Им по три месяца. Совсем крошки. Мой муж с ними сейчас один».       Под завязку накаченый щедро подаренной вампиром во время гона Силушкой Эль до скрипа стиснул зубы. Пока не восстановивший после течки до конца гормональный баланс парень донельзя проникся бедой Имуры-Звездочки, почти до слез. Он толчком принял не подлежащее обжалованию сумбурное решение помочь ике вернуться к детям и мужу, но и отпускать зверюгу на все четыре стороны, в надежде на ее честность, не собирался: слишком рискованно! Потому, ничтоже сумнящеся и не собираясь посвящать в свои стихийно, в порыве расстрепанных чувств возникшие планы Арчи, напрягся так, что едва пупок не развязался, и — бесшабашно, не скупясь на Силу, открыл ике портал. Из загона в Пустоши к «тому самому» поваленному дереву. Тщательно возведенный орками особый хитрый магический барьер юнцу почти не помешал, лишь немного сбил прицел.       И все бы ничего и ерунда, но неопытный высший маг эльф-не эльф абсолютно позабыл про неизменно образующуюся при использовании порталов обратную тягу, по мощности прямо пропорциональную мощности портала! Не подозревающий о назревшей подлянке Арчи успел только охнуть — заполошенно всплеснувшего было руками омегу засосало вслед за молнией скакнувшей с места к свободе икой во взметнувшийся мерцающий водоворот.

***

      Дрыгающий конечностями, отчаянно вопящий Эль вывалился из зева портала, падал примерно с метр, ухнул ногами вперед в холодную воду, погрузился с головой и забарахтался, захлебываясь. Нет-нет, омега отлично умел плавать, просто растерялся и сразу не сообразил, что удачно приводнился и идет на дно топориком. А когда, наконец, сообразил, было поздно показывать мастерство пловца — его уже сгребли за шкирку и резко дернули наверх. Выскочив на поверхность подобно пузырю воздуха, эльф-не эльф первым делом отчихался и проморгался, и лишь после увидел наворачивающего вокруг него бодрыми саженками круги… омегу-человека? Уши у молодого брюнета были, по крайней мере, человеческие, округлые; его смуглокожее, очень миловидное лицо в форме нежного сердечка радовало белоснежной ухмылочкой, короткие мокрые густые волосы напоминали мех.       — Привет, — поздоровался незнакомец уже знакомым Элю музыкальным, богатым модуляциями голоском. — Ты зачем тонешь-то, эльфик? Я тебя спасать не нанималась!       Эль завертел головой, осматриваясь и трепеща ноздрями: неширокая, по счастью, спокойная лесная речка, по берегам густо заросшая пожелтевшим камышом и окрашенными в цвета осени буреломами, пахнет тиной, гниющими водорослями и хвоей, рядом хихикает, поднимая волночки, черноволосый не-понять-кто и ни малейших признаков присутствия ики Имуры. Хотя… ну какие на воде могут остаться следы?!       Брюнет продолжал ухмыляться.       — Глаза разуй, маг, — посоветовал он эльфу-не эльфу доброжелательно. — Имура — это я. Давай знакомиться повторно, что ли? — и протянул из-под воды узкую, небольшую, изящную ладошку без колец на тонких, удлиненных пальцах с ровно обрезанными, не по-лесному аккуратными ноготками.       Эль смогрнул противно щекочущую, набегающую со лба в глаза каплями влагу, недоверчиво сморщил нос и осторожно ответил на рукопожатие.       — Эль, — представился он, замерзающий, трясясь мелким ознобом. — Очень приятно.       Пустоши Пустошами, а вежливость — вежливостью. Или зря его в детстве старшая родня за невежливость хворостинами охаживала?       — Имура, — вздохнул парень, лязгая зубами. — А давай поплывем поскорее к берегу, пожалуйста, и разожжем костер? Вода холоднющая, простынем…       — Давай! Я тоже преизрядно замерзла! — согласилось странное существо, называющее себя Имурой и почему-то говорящее о себе в свойственном лишь животным самко-роде, и оба чуть ли не наперегонки поплыли к берегу.