Selection

Ломая руки, я расхаживала взад-вперед по библиотеке в попытке подобрать слова. Нужно было объяснить Чимину то, что произошло, пока он не услышал об этом от других девушек, но я вовсе не горела желанием поскорее начать этот разговор. — Тук-тук, — произнес Чим, появляясь на пороге, и немедленно заметил мое озабоченное выражение. — Что случилось? — Только не сердись, — начала я. Он замедлил шаг, и встревоженное выражение лица сменилось настороженным. — Попытаюсь. — Девушки в курсе, что я видела тебя без рубашки. — Заметив промелькнувший в его глазах вопрос, я торопливо поклялась: — Я ни слова не сказала про твою спину. Но мне очень хотелось, потому что теперь они считают, что мы с тобой занимались черт знает чем. — Ну, примерно так оно и было, — улыбнулся он. — Тебе-то хорошо шутки шутить! Они теперь меня ненавидят. — Если это хоть немного утешит тебя, я не сержусь. Если ты не выдала мой секрет, ничего страшного не произошло. Но, должен признаться, я немного ошарашен, что ты так с ними разоткровенничалась. Каким образом эта тема вообще всплыла? — Я не могу тебе сказать, — уткнувшись ему в грудь, ответила я. — Гм. — Чимин провел большим пальцем по моей спине. — Если я не ошибаюсь, мы договорились больше доверять друг другу. — Ну да. Вот я и прошу тебя поверить мне, когда я говорю, что тебе лучше об этом не знать. Может, я и ошибалась, но почему-то казалось, что, если я признаюсь Чимину, что мы разглядывали полуголых разгоряченных гвардейцев, ничего хорошего нам всем это не сулит. — Ну что ж, — сказал он. — Теперь девушки знают, что ты видела меня полураздетым. Что еще им известно? Я замялась: — Они знают, что твой первый поцелуй был со мной. А я знаю, чем ты занимался и чем не занимался с каждой из них. — Что?! — отшатнулся он. — После того как я проболталась, что видела тебя без рубашки, посыпались взаимные обвинения, ну и в конце концов все раскрыли карты. Я в курсе, что вы с Сыльги много целовались и что ты уже давно поцеловал бы Сон, если бы она тебе позволила. Все всплыло наружу. Он провел ладонью по лицу и принялся мерить шагами библиотеку, переваривая услышанное. — Значит, у меня теперь вообще не осталось личного пространства? Нисколько? Потому что вы решили поделиться друг с другом достижениями? — Чимин был явно раздосадован. — Знаешь, раз уж ты так ратуешь за честность во всем, ты должен быть мне благодарен. Он остановился как вкопанный и уставился на меня: — Прошу прощения? — Теперь игра идет в открытую. Каждая из нас понимает расклад сил, и я лично этому рада. — Рада? — Он закатил глаза. — Если бы ты сказал мне, что мы с Сыльги в отношениях с тобой зашли примерно одинаково далеко, я ни за что не стала бы пытаться сделать то, что сделала вчера вечером. Знаешь, как унизительно это было? — Дженни, я тебя умоляю, — фыркнул он. — С учетом того, сколько глупостей ты успела наговорить и наделать за все время, просто удивительно слышать, что ты еще способна испытывать неловкость. Меня никогда специально не учили выражать свои мысли, наверное, поэтому я не сразу поняла подтекст его слов. Я всегда нравилась ему, по крайней мере, он сам так говорил. Я нравилась ему вопреки общественному мнению обо мне. Выходит, и вопреки его собственному мнению? — Пожалуй, я пойду, — произнесла я тихо, избегая смотреть ему в глаза. — Прости, что проболталась о том, что видела тебя без рубашки. Я пошла к двери, чувствуя себя такой ничтожной, что не удивилась бы, если бы он не заметил моего ухода. — Хватит, Дженни. Я не имел в виду, что… — Ничего, я не обиделась, — пробормотала я. — В следующий раз буду думать, что говорю. Я поднялась к себе, не зная, хочу ли, чтобы Чимин попытался меня остановить, или нет. Он не попытался. В комнате Мэри, Люси и Энн перестилали мою постель и вытирали пыль. — Добрый день, миледи, — поздоровалась со мной Энн. — Хотите чая? — Нет, я пойду немного посижу на балконе. Если кто-нибудь придет, скажите, что я отдыхаю. Энн слегка нахмурилась, но все же кивнула: — Конечно. Я немного посидела на свежем воздухе, потом почитала кое-какие материалы, которые подготовила для нас Силли. Вздремнув, я довольно долго играла на скрипке. Мне, в сущности, было все равно, чем заниматься, если это давало возможность не видеться с другими девушками и с Чимином. Когда король бывал в отъезде, нам разрешали брать еду в свои комнаты, чем я и воспользовалась. Я ела цыпленка, когда в дверь постучали. Меня охватила совершенно иррациональная уверенность, что это Чимин. А сейчас я никак не могла показаться ему на глаза. Вцепившись в Мэри и Энн, я бросилась в ванную. — Люси, — прошептала я. — Скажи ему, что я принимаю ванну. — Ему? Ванну? — Да. Не впускай его в комнату. — Что случилось? — забеспокоилась Энн, когда я закрыла дверь и приникла к ней ухом. — Вы что-нибудь слышите? — спросила я. Обе тоже прильнули к двери, пытаясь что-нибудь разобрать. До меня донесся приглушенный голос Люси, но потом я догадалась приложить ухо к щели между дверью и косяком, и разговор стал намного разборчивее. — Она принимает ванну, ваше высочество, — спокойно произнесла Люси. Это действительно был Чимин. — Вот как. Я надеялся, что она еще не закончила есть. Подумал, что мы могли бы поужинать вместе. — Она решила принять ванну перед ужином. Мне послышалась в ее голосе маленькая заминка. Очевидно, от необходимости говорить неправду ей было не по себе. «Давай, Люси. Держи себя в руках». — Ясно. Что ж, когда выйдет, передай ей, чтобы зашла ко мне. Я хотел бы с ней поговорить. — Э-э… Боюсь, она там очень надолго, ваше высочество. Чимин помолчал. — А-а. Ладно. Тогда передай ей, пожалуйста, что я заходил и просил ее послать за мной, если она захочет поговорить. Пусть не волнуется, если это будет поздно, я все равно приду. — Да, господин. Повисло долгое молчание, и я уже совсем было решила, что он ушел. — Э-э… Спасибо, — произнес он наконец. — Доброй ночи. — Доброй ночи, ваше высочество. Еще несколько секунд я стояла за дверью, чтобы убедиться, что он точно ушел. Когда наконец я вышла из ванной, Люси все еще держалась за ручку двери. Я обвела взглядом служанок. В глазах всех троих застыло вопросительное выражение. — Просто сегодня мне хочется побыть в одиночестве, — пояснила я уклончиво. — Что-то я устала. Если вы унесете поднос, я прямо сейчас лягу в постель. — Хотите, кто-нибудь из нас останется с вами? — предложила Мэри. — На тот случай, если вы решите послать за его высочеством? Лица всех трех были полны надежды, но я вынуждена была спустить их с небес на землю. — Нет, мне нужно отдохнуть и прийти в себя. Я поговорю с принцем завтра утром. Странно было ложиться в постель, зная, что между мной и Чимином висит что-то недосказанное, но я просто не понимала, как сейчас вести себя с ним. Все шло не так. Мы с ним пережили уже столько взлетов и падений, столько попыток вдохнуть в наши отношения жизнь, но было совершенно ясно, что, если мы действительно хотим этого добиться, впереди у нас еще очень долгий путь. Я очень спешила подняться к себе, но Тэхен все равно меня опередил. Это было неудивительно. Он знал дворец как свои пять пальцев, так что ему это ничего не стоило. — Привет, — произнесла я, не очень зная, что сказать. Он быстро обнял меня и отстранился: Тэ, взяв меня за запястье, сдвинул браслет, который Чимин привез мне в подарок из Новой Азии, и коснулся того, который я смастерила из подвешенной на шнурок пуговицы, подаренной им. Взгляд у него сделался грустным. — Мы с тобой скоро поговорим. По-настоящему. Надо много всего обсудить. — С этими словами Тэхен двинулся прочь по коридору. Выскочив из Женского зала, я немедленно наткнулась на Чимина, который расхаживал взад-вперед по коридору, словно пытался решить какую-то задачку. Прежде чем я успела куда-нибудь юркнуть, он меня увидел. Это было самое последнее, чего мне сейчас хотелось. — Я как раз собирался попросить тебя выйти на минутку, — сказал он. — Что тебе нужно? — отрывисто спросила я. Чимин остановился, собираясь с духом, чтобы произнести вслух что-то такое, что явно сводило его с ума. — Есть ли одна девушка, которая любит меня до умопомрачения? Я скрестила руки на груди. После всего, что произошло за эти несколько дней, я должна была догадаться, к чему все идет. — Да. — Не две? Я посмотрела на него, почти раздраженная необходимостью объясняться. «Неужели ты и так не знаешь, какие чувства я испытываю! — хотелось мне закричать. — Неужели ты забыл, что произошло в убежище?» Но, откровенно говоря, мне самой сейчас тоже нужно было какое-то подтверждение. Какие события так стремительно разрушили мою уверенность? — Ты сказал, что не доверяешь мне, — накинулась я на него. — Извини, но я почему-то не ощущаю себя уверенной в твоих чувствах. — Ты забываешь, Дженни, что у меня нет никакого опыта в таких делах, — возразил он горячо, но без запальчивости. — Это тебе есть с кем сравнивать. А я представления не имею о том, как должны развиваться нормальные отношения, к тому же на все про все у меня ровно одна попытка. У тебя их было по меньшей мере две. Я не могу не делать ошибок. — Я не против ошибок, — парировала я. — Я против неопределенности. Половину времени я вообще не понимаю, что происходит. Он немного помолчал, и я поняла, что мы с ним сейчас находимся на распутье. До сих пор наши отношения зиждились на неясных полунамеках, на чем-то подразумеваемом, что никогда не произносилось вслух. Но дальше так продолжаться не могло. Даже если мы в конце концов будем вместе, эта неопределенность будет преследовать нас. — У нас с тобой вечно одно и тоже , — выдохнула я, не в силах больше играть в подобные игры. — Мы сближаемся друг с другом, а потом что-то случается и все разваливается, а ты никогда не можешь найти в себе силы принять какое-то решение. Если я действительно тебе так нужна, как ты твердишь, почему ты не положишь этому конец? Хотя я только что бросила ему в лицо обвинение в том, что ему плевать на меня, его раздражение сменилось печалью. — Да потому, что половину времени я провел в уверенности, что ты любишь другого, а вторую половину сомневался, что ты вообще способна меня полюбить, — ответил он, и я немедленно почувствовала себя полной дрянью. — А у меня, можно подумать, не было причин сомневаться? Сначала ты не отходил от Сон, а потом я застукала тебя с Сыльги… — Я же все объяснил тебе. — Да, но мне все равно больно это видеть. — А мне больно видеть, как быстро ты перегорела. С чего вообще все это началось? — Не знаю, но, может быть, тебе лучше на какое-то время перестать думать обо мне. Повисло гробовое молчание. — То есть как это? — Кроме меня, — пожала я плечами, — здесь еще три девушки. Если ты так тревожишься за свою единственную попытку, может, ее лучше не тратить на кого-нибудь другого? И с этими словами я зашагала прочь, злясь на Чимина за то, что так вывел меня из себя… и на себя саму за то, что еще больше все испортила.