Selection

Перед дверями в Женский зал я остановилась. Туда меня тоже не очень тянуло. Я пошла дальше по коридору. По пути мне попался укромный уголок со скамьей. Замечательно. Я сбегала в библиотеку, взяла первую попавшуюся под руку книгу, чтобы на ней писать, и вернулась обратно. Устроившись на скамье, я обнаружила, что из коридора меня практически не видно из-за большого цветка в кадке. Широкое окно выходило в сад, и на мгновение дворец перестал казаться клеткой. — Чимин, ну почему мы не можем устроить настоящее свидание? Не во дворце? Я немедленно узнала голос Сон. Гм. Пожалуй, не так уж и много народу было в Женском зале. Когда Чимин ответил, я по голосу поняла, что он улыбается. — Мне бы тоже очень хотелось, милая, но это нелегко было бы устроить, даже если бы все было спокойно. — Мне так хочется посмотреть на тебя там, где ты не был бы принцем, — проворковала она. — Но я не перестану быть принцем нигде. — Ты же понимаешь, что я имею в виду. — Понимаю. Прости, что не могу тебе этого дать. Думаю, мне тоже было бы интересно посмотреть на тебя там, где ты не была бы Элитой. Но такова уж моя жизнь. — В его голосе послышались грустные нотки. — Ты не пожалеешь об этом? — спросил он. — Ведь так будет до конца твоей жизни. Как бы прекрасны ни были стены, они все равно останутся стенами. Моя мать выезжает за пределы дворца от силы пару раз в год. — (Они прошли мимо меня, даже не догадываясь, что я наблюдаю за ними сквозь густую листву цветка.) — И если народное внимание кажется тебе назойливым уже сейчас, что хочу сказать, что, когда ты останешься единственной, на кого они будут смотреть, все будет еще хуже. Я знаю, ты испытываешь ко мне глубокие чувства. У меня нет в этом никаких сомнений. Но сможешь ли ты вести тот образ жизни, который прилагается к статусу принцессы? Хочешь ли ты этого? Судя по всему, они остановились где-то в коридоре, потому что голос Чимина не становился тише. — Пак Чимин, — начала Сон, — ты говоришь так, словно находиться здесь — это какая-то жертва с моей стороны. Я каждый день благодарю судьбу за то, что вошла в число Избранных. Иногда я пытаюсь представить, какой была бы моя жизнь, если бы мы с тобой никогда не встретились… Так вот, даже если я потеряю тебя сейчас, это все равно лучше, чем если бы в моей жизни всего этого не было. — Последние слова Сон произнесла севшим голосом. Вряд ли она плакала, но явно была к тому близка. — Я хочу, чтобы ты знал: ты был бы мне нужен даже без всех этих роскошных нарядов и великолепных комнат. Даже без короны. Мне нужен ты сам. Некоторое время Чимин ничего не отвечал, и я представила, как он привлекает ее к себе или вытирает слезинки, которые уже вполне могли выступить у нее на глазах. — Ты просто не представляешь, что значат для меня твои слова. Мне всегда было отчаянно необходимо услышать от кого-нибудь, что я важен сам по себе, — признался он тихо. — Это так и есть, Чимин. — И снова наступило молчание. — Чимин? — Что? — Знаешь… я больше не хочу ждать. Я отдавала себе отчет, что пожалею об этом, но, услышав ее слова, бесшумно отложила бумагу и ручку, выскользнула из туфель, на цыпочках прокралась в конец коридора и выглянула за угол. Чимин с Сон целовались. Она слегка запустила руку за воротник его костюма, волосы ее рассыпались по плечам. Вообще-то, для первого раза дела у нее шли вполне неплохо. Во всяком случае, куда лучше, чем у Чимина в его первый раз. Я убрала голову и в следующую же секунду услышала негромкий смех Сон. Чимин издал вздох, в котором слышалось ликование пополам с облегчением. Я поспешно вернулась в свое укрытие и уселась вполоборота к окну — на всякий случай. — Когда мы сможем повторить это еще раз? — спросила она вполголоса. — Гм. А сколько времени нам понадобится, чтобы перебраться отсюда в твою комнату? Они удалились по коридору. С минуту я сидела неподвижно, прислушиваясь к затихающему смеху Сон, потом взяла ручку и бумагу. Теперь нужные слова сами пришли на ум.

***

Чимин негромко постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел. Я в ночной рубашке лежала в постели и читала. Его не было так долго, что я уже начала сомневаться, что он вообще появится. — Уже так поздно, — прошептала я, хотя в комнате, кроме нас, никого не было. — Знаю. Нужно было поговорить со всеми остальными, это было крайне утомительно. Лиса совершенно пала духом. Она чувствует себя виноватой. Не удивлюсь, если она решит уехать. Хотя он не раз выказывал прохладное отношение к Лисе, я видела, как это задевает его. Я подтянула колени к груди, чтобы он мог присесть. — Я устал бороться с тобой, Дженни, — произнес он тихо. Я подняла глаза и встретила его искренний взгляд. — Мне нравится, что ты не всегда соглашаешься со мной, — пожалуй, это одно из тех качеств, которые я ценю в тебе больше всего, — но я больше не хочу спорить. Иногда во мне просыпается отцовская вспыльчивость. Я борюсь с ней, но она никуда не девается. Но ты — это что-то! — произнес он со смехом. — Когда ты расстроена, ты сила! Он покачал головой, видимо одновременно со мной перебирая в памяти добрый десяток подобных эпизодов. Я никогда не считала себя девушкой с характером, но, по-видимому, все-таки была такой. Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Сейчас, когда я вспомнила все мои выходки разом, это казалось даже забавным. — Я смотрю на остальных и стараюсь быть беспристрастным. Кое-какие мои чувства пугают меня самого. Но я хочу, чтобы ты знала: я по-прежнему смотрю и на тебя тоже. Думаю, ты догадываешься, что это сильнее меня. — Чимин по-мальчишески пожал плечами. Я так хотела сказать ему правильные слова, донести до него, что я по-прежнему хочу, чтобы он смотрел на меня. Но все слова казались неправильными, поэтому я просто вложила свою руку в его. Так мы с ним и сидели молча, глядя на наши руки. Какое-то время он сосредоточенно играл моими браслетами, потом принялся поглаживать подушечкой большого пальца тыльную сторону моей ладони. Как было хорошо, чтобы этот краткий миг безмятежности не кончался никогда, чтобы мы сидели только вдвоем — он и я. — Почему бы нам с тобой завтра не провести день вместе? — спросил он. — Было бы здорово, — улыбнулась я. После завтрака, когда девушки потянулись к выходу, мы с Чимином задержались в столовой. Проходя мимо, королева подмигнула мне, и я почувствовала, что краснею. Однако выражение лица короля, который шел следом, быстро меня отрезвило. Когда мы остались вдвоем, Чимин подошел ко мне и сплел свои пальцы с моими. — Я бы спросил тебя, чем бы тебе хотелось заняться, но, увы, вариантов у нас не так много. Ни тебе стрельбы из лука, ни охоты, ни конной прогулки, никакого времяпрепровождения на свежем воздухе. — Даже если мы возьмем с собой кучу охраны? — Прости, Дженни. — Чимин печально улыбнулся. — А что ты скажешь насчет кино? Можно посмотреть что-нибудь с живописными видами. — Это совсем не то. — Я потянула его за руку. — Идем. Постараемся выжать максимум из того, что нам доступно. — Вот это правильный подход, — похвалил он. Почему-то от его похвалы у меня стало легче на душе, будто мы с ним были заодно. Я давно уже не испытывала этого чувства. Мы вышли в коридор и направились к лестнице, ведущей в кинозал, как вдруг я услышала за окном негромкий перестук. Я обернулась на звук и ахнула от восторга: — Дождь! Выпустив руку Чимина, я подбежала к окну и прижалась ладонями к стеклу. За несколько месяцев моего пребывания во дворце дождя не было ни разу, и я уже думала, что так и не будет. Теперь, когда с неба падали тяжелые капли, я поняла, как мне этого не хватало. Не хватало смены сезонов, привычного течения времени. — Как прекрасно! — прошептала я. Чимин подошел ко мне сзади и обнял за талию. — Только ты способна восторгаться явлением, которое кому угодно другому испортило бы настроение на целый день. — Как бы я хотела оказаться сейчас под дождем! Он вздохнул: — Я знаю, что ты этого хочешь, но мы просто не… Я обернулась на Чимина, пытаясь понять, почему он осекся. Он огляделся по сторонам, и я последовала его примеру. Если не считать пары гвардейцев, мы были совершенно одни. — Идем, — решительно произнес он, беря меня за руку. — Будем надеяться, нас никто не видит. Мы поднялись по лестнице на четвертый этаж. На мгновение я занервничала, решив, что он опять собрался показать мне что-то вроде тайной библиотеки. В прошлый раз это едва не закончилось для меня плачевно. Мы пошли по коридору. Навстречу попался всего один гвардеец, обходивший этаж караулом. Чимин завел меня в просторную гостиную и потянул к стене рядом с большим неработающим камином. Пошарив рукой под каминной полкой, он, разумеется, нащупал потайную кнопку. Одна из панелей сдвинулась, за ней обнаружилась еще одна потайная лестница. — Держись за мою руку, — сказал он. Я взяла ее и следом за ним начала подниматься по еле различимым в темноте ступеням, пока мы не уперлись в еще одну дверь. Чимин отпер обычную задвижку, распахнул дверь — и перед нами оказалась стена воды! — Мы на крыше? — спросила я, перекрикивая шум дождя. Он кивнул. Небольшую площадку размером с мою комнату со всех сторон окружали стены. Да, кроме этих стен и неба, ничего больше не было видно. Но я, по крайней мере, выбралась на воздух. Вне себя от восторга, я сделала шаг вперед и выставила руку наружу. Тяжелые теплые капли немедленно собрались в лужицу на ладони и потекли в рукав. Чимин засмеялся — и вытолкнул меня в это царство воды. Я ахнула от неожиданности, в мгновение ока вымокнув практически до нитки. Обернувшись, я схватила его за локоть, и он попытался оказать мне шутливое сопротивление. Мокрые пряди волос облепили его лицо. С нас обоих текло. Продолжая улыбаться, Чимин потянул меня к краю стены. — Посмотри, — прошептал он. Я обернулась и только тут впервые увидела открывавшийся отсюда вид. Передо мной как на ладони лежал город. Причудливый лабиринт улиц, четкая геометрия зданий, буйство красок — даже сквозь серую пелену дождя от этой картины захватывало дух. Я вдруг почувствовала себя накрепко связанной с этим городом, как будто часть моей души уже успела прикипеть к нему. Некоторое время он молча смотрел на меня: — До чего же приятно говорить не таясь. Я всегда тщательно слежу за своими словами. Но здесь меня никто не сможет услышать. Только ты одна. — Тогда не теряй времени даром и расскажи что-нибудь. — Только если ты тоже что-нибудь расскажешь, — ухмыльнулся он. — Договорились, — с готовностью подхватила я его игру. — Ну и что бы ты хотела узнать? Я убрала со лба мокрые волосы и решила начать с вопроса хотя и важного, но не касающегося ничего личного: — Каким образом остальные девушки узнали о том, что ты видела меня без рубашки? Я потупилась, не зная, как об этом сказать. — Мы смотрели, как гвардейцы тренируются. Я сказала, что ты без рубашки выглядишь ничуть не хуже любого из них. Сама не знаю, как у меня это вырвалось. Запрокинув голову, Чимин расхохотался: — У меня даже не получается на тебя рассердиться. Я улыбнулась: — Ты еще кого-нибудь приводил сюда, кроме меня? — Лию, — погрустнел он. — Всего один раз. Теперь, когда он произнес это вслух, я вспомнила. Он целовался с ней здесь, она сама рассказывала нам об этом. — Я целовался с Сон, — выпалил Чимин, не глядя на меня. — Недавно. В первый раз. Я подумал, будет справедливо, если ты об этом узнаешь. Он опустил глаза, и я молча кивнула в ответ. Если бы я сама не стала свидетельницей того, как они целовались, то, наверное, не выдержала бы. Даже сейчас, несмотря на то, что уже все знала, его слова причинили боль. — Мне не нравится делить тебя с другими. — Я переступила с ноги на ногу; мое платье окончательно пропиталось водой и отяжелело. — Знаю. Но таковы правила игры. — Все равно это несправедливо. — И много мы с тобой в жизни видели справедливости? — рассмеялся Чимин. Тут он был прав. Я попыталась придумать еще какой-нибудь вопрос, который можно было бы ему задать, но в основном все они касались остальных девушек, а вникать в подробности я не хотела. Пожалуй, приблизительное положение дел я представляла себе и так, а если в чем-то и ошибалась, портить себе настроение сейчас не хотелось. Чимин взглянул на мое запястье. — Ты… — Он вскинул глаза и, похоже, решил задать какой-то другой вопрос. — Ты не хочешь потанцевать? Я кивнула: — Только я кошмарно танцую. — А мы будем танцевать медленно. Чимин притянул меня к себе и положил ладонь на мою талию. Я приняла его протянутую руку, а второй приподняла намокший подол. Мы стали покачиваться на одном месте. Я прижалась щекой к груди Чимина, а он уткнулся подбородком мне в макушку, и мы принялись танцевать под музыку дождя. Он еще крепче обнял меня, и у меня возникло такое чувство, что все плохое улетучилось и обнажилась суть наших с Чимином отношений. Мы были друзьями, которые не хотят лишиться друг друга. Во многом мы были полными противоположностями, но это не мешало нам быть родными душами. Я не стала бы называть наши отношения судьбой, но это определенно было что-то большее, нежели все то, с чем я сталкивалась прежде. Я подняла голову и, коснувшись ладонью щеки Чимина, притянула его к себе для поцелуя. Его влажные губы обожгли мои. Его руки обвились вокруг моей талии, и он прижался ко мне, словно боялся, что рассыплется, если не сделает этого. Дождь барабанил по крыше, заглушая все остальные звуки. Казалось, в мире воцарилось безмолвие. Мы танцевали, и мне было мало — мало его, мало этих прикосновений, мало пространства и времени. После многомесячных попыток разобраться в себе, в своих желаниях и надеждах, я вдруг поняла — здесь и сейчас в обстановке, которую Чимин создал только для нас двоих, — что все мои метания лишены какого бы то ни было смысла. Оставалось лишь двигаться вперед и надеяться, что, как бы далеко нас ни отнесло друг от друга, нам удастся найти путь обратно. Другого выбора не было. Потому что… потому что… Я долго к этому шла, но когда осознание пришло, оно было мгновенным. Я люблю Чимина. Впервые за все время я вдруг поняла это с непреложной уверенностью. Я не пыталась откреститься от этого чувства, цепляясь за Тэхена и за все сомнения, которые были с ним связаны. Не пыталась оставить себе путь к отступлению на тот случай, если мое чувство останется безответным. Я просто отдалась ему. Я люблю его. Понятия не имею, откуда взялась эта несокрушимая уверенность, я просто знала, знала с такой же определенностью, как собственное имя, как цвет неба, как любой факт, о котором пишут в книгах. Интересно, он тоже это почувствовал? Чимин оторвался от моих губ и посмотрел на меня: — Ты такая хорошенькая, когда растрепанная. У меня вырвался нервный смешок. — Спасибо. За комплимент, и за дождь, и за то, что не сдаешься, тоже. Он провел пальцами по моей щеке вдоль носа, скользнул к подбородку: — Ты всего этого заслуживаешь. По-моему, ты не отдаешь себе в том отчета. Ты заслуживаешься всего этого. От переполнявших меня чувств сердце готово было выскочить из груди. Я очень хотела, чтобы все закончилось уже сегодня. Теперь мой мир вращался вокруг новой оси, и голова у меня шла кругом. Казалось, единственный способ справиться с ситуацией — это чтобы мы наконец стали реальностью. Теперь я была совершенно уверена в том, что это произойдет. Не может не произойти. Очень скоро. Чимин поцеловал меня в кончик носа: — Пойдем переоденемся в сухое и посмотрим какой-нибудь фильм. — Звучит заманчиво. Я бережно угнездила мою любовь к Чимину в уголке сердца. Чувство было немного пугающим. В конечном итоге мне придется поделиться ею, но пока что это был мой секрет. Я попыталась отжать платье под небольшим навесом над дверью, но безуспешно. Я представила, как шлепаю к себе в комнату, а за мной тянется ручеек. — Я за комедию, — сказала я, когда мы уже спускались по лестнице. — Я за боевик. — Так. Ты сам сказал, что я этого заслуживаю, так что, думаю, сегодня будет по-моему. — Браво! — расхохотался Чимин. Он снова фыркнул и нажал на секретную панель. Дверь раскрылась, впуская нас обратно в гостиную, он переступил через порог — и остановился как вкопанный. Поверх плеча Чимина я увидела короля. Выражение его лица ничего хорошего не предвещало. — Надо полагать, это была твоя идея, — прорычал он, обращаясь к Чимину. — Моя. — Ты вообще соображаешь, какой опасности себя подвергаешь? — осведомился он. — Отец, ну откуда на крыше взяться повстанцам, — возразил Чимин, пытаясь говорить рассудительно. Однако в одежде, с которой капала вода, выглядел он слегка нелепо. Мы с Чимином стояли молча, понимая, что сказать нам нечего. — Пойди приведи себя в порядок, — приказал король сыну. — У тебя масса работы. — Но я… Одного отцовского взгляда было достаточно, чтобы понять: обо всех наших планах на сегодня можно позабыть. — Хорошо, — сказал Чимин, покоряясь. Король стиснул локоть сына и повел его за собой, оставив меня стоять столбом. Чиммн оглянулся через плечо и одними губами прошептал: «Прости». Я слабо улыбнулась в ответ. Я не боялась короля. И повстанцев тоже. Я знала, что значит для меня Чимин, и была твердо уверена, что в конце концов все так или иначе будет хорошо.