Selection

Следующее утро я провела в Женском зале, изо всех сил стараясь быть послушной. На Рождество в столицу прибыли дальние родственники королевской семьи, чтобы с размахом его отпраздновать. Вечером должен был состояться торжественный ужин с пением колядок. Я всегда любила предрождественскую пору, но в этом году на душе у меня было так муторно, что я не могла даже радоваться. Я совсем не почувствовала вкуса роскошного ужина и едва бросила взгляд на чудесные подарки от народа. Я была совершенно подавлена. Когда гости уже порядком захмелели от грога, я улизнула к себе, чтобы не делать вид, будто веселюсь вместе со всеми. Очутившись в тишине своей комнаты, я отослала служанок и в задумчивости уселась за стол. В следующую секунду в дверь постучали. Я с неохотой встала и пошла открывать. За дверью стоял Чимин. Стоял и молча смотрел на меня. Я хотела всего, что он мог дать мне, и всего, что могла дать ему я, так как он нужен был мне весь, без остатка. Ну почему в этом было замешано столько человек сразу: остальные девушки, его родители, даже Тэхен? Нас окружало столько условий, мнений и обязательств, что я ненавидела Чимина за то, что все это вошло в мою жизнь вместе с ним. И всей душой его любила. Я готова уже была согласиться прочитать чудовищные агитки, когда он молча протянул мне руку: — Пойдем со мной? — Хорошо. — Я закрыла за собой дверь и пошла за Чимином по коридору. — Ты была права, — начал он. — Я боюсь полностью открыться перед вами. С тобой я был одним, с Сон — другим, ну и так далее. В этом отношении я исходил из того, что считал правильным для каждой из вас. Что касается тебя, мне всегда нравилось приходить к тебе, в твою комнату. У меня каждый раз было такое чувство, словно я получаю доступ в какую-то часть твоего мира, и если буду делать это раз за разом, то в конце концов смогу заполучить тебя целиком. Ты понимаешь, что я хочу сказать? — Примерно, — кивнула я, когда мы поднимались по лестнице. — Но это не только не совсем справедливо, но и не совсем точно. Как-то раз ты сказала, что эти комнаты принадлежат нам, а не вам. В общем, я решил, что пришло время показать тебе еще один кусочек моего мира, пожалуй самый последний, который ты еще не видела. — И что же это? Он кивнул, и мы остановились перед дверью. — Моя комната. — В самом деле? — Ее видела только Сон, да и то потому, что я поддался порыву. Я не жалею, что показал ей комнату, но у меня такое чувство, будто это несколько поторопило последующие события. Ты же знаешь, каким скрытным я могу быть. — Знаю. Он взялся за ручку двери: — Я все время хотел показать ее тебе и думаю, давно пора было это сделать. Выглядит она не слишком впечатляюще, но она моя. Так что я просто хочу, чтобы ты ее увидела. Я понимала, он робеет, словно не уверен, что не сделал из пустякового дела важное событие или что не пожалеет потом о своем решении. Он глубоко вдохнул и, открыв дверь, пропустил меня вперед. Комната была громадная. Стены от пола до потолка обиты панелями темного дерева, породу которого я не знала. Дальнюю стену занимал широкий камин, сооруженный, должно быть, для красоты, потому что настолько холодно, чтобы потребовалось разводить огонь, в столице не бывало никогда. Дверь в ванную комнату была приоткрыта, и я разглядела край фарфоровой ванны и выложенный затейливой плиткой пол. В комнате имелась небольшая библиотека и столик рядом с камином, предназначенный, судя по виду, скорее для еды, нежели для работы. Интересно, сколько раз он ел здесь в одиночестве? Рядом с дверью, ведущей на балкон, стояла стеклянная витрина с ружьями. Я и забыла, что он заядлый охотник. Массивная кровать была изготовлена из того же темного дерева. Меня так и подмывало подойти и потрогать ее, убедиться, что на ощупь она такая же добротная, как и на взгляд. — Да у тебя тут с легкостью могла бы разместиться целая футбольная команда, — пошутила я. — Я как-то пробовал. Было не слишком комфортно. Я повернулась шлепнуть его по плечу, радуясь, что он в хорошем настроении. И ахнула, увидев у него за спиной фотографии. Целую выставку изумительных фотографий. Снимки, похоже, были расположены без какой бы то ни было системы, просто наклеены в произвольном порядке. Но больше всего меня потрясли десятки фотографий, на которых была я, и среди них фотография, сделанная на анкету для Отбора, и еще одна, на которой нас с Чимином сняли для журнала. Лица у нас обоих веселые, словно все это была какая-то игра. Я ни разу не видела этого снимка, как и того, который был в статье про Хеллоуин. — Чимин! — ахнула я. — Это прекрасно! — Тебе нравится? — Я просто в восторге. Внезапно он решительно повернулся ко мне и взял мои руки в свои: — Скажи, Дженни. Пожалуйста. Скажи, что любишь меня, что хочешь быть только моей. — Я не могу быть только твоей, когда, кроме меня, есть еще три девушки. — А я не могу отправить их по домам, пока не буду уверен в твоих чувствах. — А я не могу дать тебе то, чего ты хочешь, зная, что завтра ты, вполне вероятно, будешь делать то же самое с Сон. — Что я буду делать с Сон? Она уже видела мою комнату, я же тебе говорил. — Я не это имею в виду. Я имею в виду, что завтра ты можешь точно так же увести ее и она будет чувствовать себя так, словно… Чимин ждал продолжения. — Как? — прошептал он. — Как будто она единственная, кто имеет для тебя значение. Сон без ума от тебя, она сама мне сказала. И не думаю, что ее чувства безответны. Он вздохнул, пытаясь найти нужные слова: — Я не стану утверждать, что она ничего для меня не значит. Просто ты значишь больше. — Но как я могу быть уверенной в этом, если ты не можешь отправить ее домой? На его губах заиграла дьявольская ухмылка. Он приблизил губы к моему уху. — Я знаю несколько других способов показать тебе, какие чувства я к тебе испытываю, — прошептал он. Я сглотнула, одновременно страшась и надеясь на продолжение. Он подошел ко мне вплотную и одной рукой обнял за талию, а другой зарылся в мои волосы. Его полуоткрытые губы скользнули по моей коже, его дыхание звучало соблазнительной музыкой. Я задрожала. В моем теле точно не осталось ни одной косточки. Я не могла ни держаться за него, ни пошевельнуться. Но Чимин помог мне, прижав спиной к коллекции фотографий. — Я хочу тебя, Дженни, — прошептал он. — Хочу, чтобы ты принадлежала мне одному. И я хочу дать тебе все на свете. — Он принялся покрывать поцелуями мою щеку, пока не остановился у краешка губ. — Я хочу исполнить такие твои желания, о существовании которых ты и сама не догадываешься. Я хочу, — выдохнул он в мои полуоткрытые губы, — больше всего на свете… В дверь забарабанили. Я настолько растворилась в словах, прикосновениях и запахе Чимина, что вздрогнула от неожиданности. Мы, как по команде, повернулись к двери, но Чимин вновь быстро накрыл мои губы своими. — Не уходи. Я решительно намерен довести этот разговор до конца. Он медленно поцеловал меня и отстранился. Я стояла, хватая ртом воздух. Пожалуй, не стоило позволять ему вырвать у меня признание в любви поцелуями. И мне представилась возможность уклониться от этого. Чимин приоткрыл дверь, загородив меня от пришедшего. Я провела рукой по волосам, пытаясь привести себя в порядок. — Прошу прощения, ваше высочество, — послышался чей-то голос. — Мы ищем леди Дженни. Ее служанки сказали, что она должна быть у вас. Интересно, как они догадались? Хотя, конечно, было очень приятно, что они так хорошо меня чувствуют. Чимин нахмурился и распахнул дверь, чтобы гвардеец мог войти. Тот переступил через порог и оглядел меня цепким взглядом, будто хотел убедиться, что это точно я. Удовлетворившись результатом, он наклонился к Чимину и что-то прошептал. Плечи Чима поникли, и он прикрыл глаза ладонью, словно новость его убила. — С тобой все в порядке? — спросила я. Мне не хотелось, чтобы он страдал в одиночку. Он обернулся ко мне. На лице его было написано сочувствие. — Прости, Дженни. Мне жаль, что именно я должен сообщить тебе эту новость. Твой отец умер. С минуту смысл его слов не мог дойти до моего сознания. Но как бы я ни пыталась повернуть их в голове, все варианты вели к одному и тому же немыслимому заключению. Потом комната вдруг резко накренилась, и взгляд Чимина из сочувственного стал испуганным. Последнее, что я помню, были его руки, удержавшие меня от падения на пол.