Selection

Не знаю, сколько я там просидела. Я напрягала слух, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук, доносящийся из-за двери, хотя и понимала, что это бесполезно. И тем не менее я на что-то надеялась. Может быть, с Тэ все в порядке и он в любую секунду откроет дверь. Тэхен не может погибнуть. Нет. Он боец, он всегда был бойцом. Когда ему и его семье грозили голод и нищета, он заставил их отступить. Когда смерть отняла у него отца, он взял на себя заботу о семье. Когда Отбор отнял у него меня, а его самого призвали в армию, он все равно не утратил надежды. По сравнению со всем этим пули были сущим пустяком. Ни одной пуле не под силу было сразить Ким Тэхена. Я приложила ухо к двери, отчаянно надеясь услышать хоть слово, хоть вдох, хоть что-нибудь. Напрягла слух, пытаясь различить что-то похожее на прерывистое дыхание умирающего Чимина. Зажмурившись, я взмолилась, прося у Бога оставить его в живых. Наверняка Чимина и его родителей ищут. Им помогут в первую очередь. Ему не дадут умереть. Ни в коем случае. Но осталась ли еще надежда? Он был такой бледный. Его пальцы едва дрогнули, когда он сжал мне руку на прощение. «Будь счастлива». Он любил меня. Он так любил меня. А я любила его. Вопреки всему, что должно было разлучить нас, — принадлежности к разным кастам, допущенным ошибкам, всему нашему окружению, — мы были предназначены друг для друга. Я должна быть с ним. Особенно сейчас, когда он умирает там один. Я не должна прятаться. Я вскочила и принялась лихорадочно ощупывать стены в поисках выключателя. В конце концов я все-таки нашарила его. В тусклом свете я оглядела убежище. Оно оказалось меньше, чем-то, в котором я сидела в прошлый раз. Здесь была раковина, но не было унитаза, только ведро в углу. К наружной стене была придвинута широкая скамья, а у задней стены стоял стеллаж, на котором были сложены какие-то пакеты с едой и одеяла. На полу, холодный и безмолвный, лежал пистолет. Я не знала, получится у меня что-нибудь или нет, но должна была попытаться. Я выдвинула скамью на середину комнатки и положила набок, широким сиденьем к двери. Потом присела рядом на корточки, проверяя высоту. Прикрытие было не слишком надежное. Впрочем, другого все равно не было. Я поднялась и немедленно запуталась в подоле собственного платья. Отдуваясь, я принялась инспектировать содержимое полок. Тонкий нож, судя по всему, предназначался для того, чтобы вскрыть пакеты с едой и нарезать ее, но и с тканью тоже справился отлично. С грехом пополам обрезав платье до колен, я собрала остатки материала и соорудила из них пояс, за который для комплекта заткнула нож. На голову я натянула одеяло, ожидая, что в меня полетят осколки. Потом в последний раз огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь еще, что можно было бы взять с собой и приспособить к делу. Больше ничего не нашлось. Скорчившись за скамейкой, я направила дуло пистолета на замок, сделала глубокий вдох и спустила курок. Эхо выстрела заметалось в тесном пространстве, напугав меня, несмотря даже на то, что я ожидала его. Удостоверившись, что пуля не летает рикошетом по комнате, я подошла взглянуть на дверь. Повыше замка виднелась небольшая вмятина с рваными краями. Я расстроилась, что промазала, но зато, по крайней мере, стало понятно, что такая тактика может сработать. Если выстрелить несколько раз, может, мне удастся отсюда выбраться. Я спряталась за скамейкой и выстрелила. Я всаживала в дверь пулю за пулей, но мне никак не удавалось попасть в одно и то же место дважды. Очень скоро меня это разозлило, и я выпрямилась в полный рост, надеясь, что так дело пойдет лучше. Однако все, чего удалось добиться, — это поранить руки осколками брони, брызнувшими в разные стороны от двери. Лишь услышав сухой щелчок, я поняла, что расстреляла все патроны. Отшвырнув ставший бесполезным пистолет, я бросилась к двери и с разбегу налегла на нее. — Давай! — Я налегла на дверь во второй раз. — Открывайся! Я принялась молотить дверь кулаками, но ничего не добилась. — Нет! Нет-нет-нет! Я должна выбраться отсюда! Дверь стояла на месте, безмолвная и несокрушимая, насмехаясь надо мной своей неподвижностью. Я сползла на пол и разрыдалась, поняв, что бессильна что-либо сделать. Быть может, Тэхен сейчас лежит, бездыханный, всего в нескольких шагах от меня, а Чимин… Его наверняка уже нет в живых. Я подтянула колени к груди и затылком прижалась к двери. — Если ты останешься жив, — прошептала я, — можешь сколько угодно называть меня «моя дорогая». Я слова поперек не скажу, клянусь. Теперь мне оставалось только ждать. Время от времени я пыталась прикинуть, который сейчас час, хотя проверить мои догадки не было никакого способа. Минуты текли со сводящей с ума медлительностью. Никогда еще я не чувствовала себя такой бессильной, а тревога просто убивала меня. Миновала, казалось, целая вечность, когда щелкнул замок. Кто-то пришел за мной. Я не знала, друг это или враг, поэтому наставила на дверь пустой пистолет. Это хотя бы с виду выглядело грозно. Дверь приоткрылась, и в щелку хлынул солнечный свет. Выходит, день еще не закончился? Или уже наступило завтра? Я продолжала целиться, хотя ради этого мне пришлось сощуриться. — Не стреляйте, леди Дженни! — закричал гвардеец. — Вам ничто не угрожает! — Где Чимин? Он жив? Что с Сон? — забросала я вопросами, прежде чем снова устремить взгляд. — Меня сюда привел один гвардеец, его зовут офицер Ким Тэхен. Вы его не видели? Я говорила так быстро и бессвязно, что мои слова с трудом можно было разобрать. Голова у меня кружилась. — Чимин? — спросила я. Мне никто не ответил. А может, я к тому времени уже отключилась. Не помню. Я пришла в себя на больничной койке. Порезы от осколков на руках саднили. Я поднесла руки к лицу, чтобы рассмотреть их. Все раны были промыты, а самые крупные перевязаны. Мне ничто не грозило. Я села на койке и принялась озираться по сторонам. Я находилась в маленьком кабинете. Судя по письменному столу и дипломам на стене, он принадлежал доктору. Я не могла здесь оставаться. Мне необходимо был получить ответы. Когда я открыла дверь, стало понятно, почему меня уложили здесь. Больничное крыло было забито до отказа. Некоторые легкораненые лежали на койках по двое, а другие — прямо на полу между кроватями. Самых тяжелых поместили в дальнем конце палаты. Несмотря на количество раненых, было поразительно тихо. Я обвела палату взглядом, выискивая знакомые лица. Не знаю, что меня страшило больше: увидеть их здесь или нет. Людей вокруг становилось все меньше, и я начинала терять надежду. Чимина среди раненых не было. Если бы он был здесь, вокруг него толпилась бы куча народу, готового исполнить любой его каприз. С другой стороны, меня же уложили не в общей палате. Может быть, и его тоже? Я увидела гвардейца с покрытым шрамами лицом. — Принц тоже где-то здесь? — спросила я негромко. Тот с мрачным видом покачал головой. — Ох. Теперь он не здесь. Смешно было равнять пулевое ранение с разбитым сердцем. И тем не менее я чувствовала себя такой же обескровленной, как Чимин. И этого нельзя было исцелить ни повязками, ни наложением швов. Ничто не могло утолить мою боль. Я даже не закричала, хотя внутри у меня все разрывалось от боли. Лишь слезы молча полились из глаз. Они не принесли облегчения, но в них было обещание. Ничто и никогда не заменит мне тебя, Чимин. — Джен? Я повернула голову и увидела на одной из коек в последнем ряду раненого в повязках. Тэхен. Ахнув, на нетвердых ногах я поспешила к нему. Голова у него была перевязана, но кровь проступала даже через бинты. На обнаженной груди в нескольких местах темнели кровоподтеки, но хуже всего дело обстояло с ногой: нижняя часть в гипсе, а раны на бедре закрыты повязками. Тэхен был в одних шортах, вторая нога прикрыта простыней, так что сразу было видно, как тяжело он ранен. — Что произошло? — шепотом спросила я. — Не хочу вспоминать подробности. Я продержался довольно долго и уложил человек шесть-семь, пока один из них не попал мне в ногу. Врач сказал, я, скорее всего, смогу ходить, но только с палкой. По крайней мере, я остался жив. По моей щеке тихо скатилась слеза. Меня переполняли благодарность, страх и отчаяние. Я не могла сдержаться. — Ты спасла мне жизнь, Джен. — (Я перевела взгляд с его ноги на лицо.) — Твой выстрел напугал того мерзавца и дал мне время спустить курок. Если бы не ты, он всадил бы пулю мне в затылок — и конец. Спасибо тебе. Я утерла глаза: — Это ты спас мне жизнь. И уже не в первый раз. Давно пора начать платить по счетам. — Меня хлебом не корми, дай погеройствовать, правда? — улыбнулся Тэхен. — Ты всегда хотел быть чьим-то рыцарем на белом коне. Я покачала головой, вспоминая все, что он сделал для тех, кто был ему дорог. — Джен, послушай меня. Когда я говорил, что буду любить тебя всю жизнь, я действительно так считал. И думаю, если бы мы оба остались, мы поженились бы и жили счастливо. Бедно, но счастливо. — Он печально улыбнулся. — Ты изменилась. И я тоже изменился. Ты была права, когда сказала, что я никогда ни на кого другого не смотрел. И с чего бы я стал смотреть на кого-то, если бы не произошло все это? Бороться за тебя уже стало для меня инстинктом, Джен. Я долго не желал видеть, что ты больше не хочешь, чтобы я продолжал. Но как только я это увидел, то понял, что и сам не хочу продолжать. — (Я смотрела на него во все глаза, совершенно ошарашенная.) — Ты всегда будешь занимать в моем сердце особое место, Джен, но я больше не влюблен в тебя. Иногда мне кажется, что я по-прежнему нужен тебе, но не уверен, что это правильно. Ты не заслужила, чтобы я был с тобой из чувства долга. — А ты не заслужил быть для меня синицей в руках, — вздохнула я. Он протянул мне руку, и я взяла ее. — Я не хочу, чтобы ты на меня злилась. — Я и не злюсь. И рада, что ты на меня тоже не злишься. Пусть он мертв, но я все равно люблю его. — Кто мертв? — наморщил лоб Тэхен. — Чимин, — выдохнула я, готовая снова расплакаться. Возникла пауза. — Чимин не умер. — Что?! Но тот гвардеец сказал, что его здесь нет, и я… — Ну разумеется, его здесь нет. Он ведь король. Он лежит в своих покоях. Я бросилась обнимать Тэхена, и он охнул от боли, но я была слишком счастлива, чтобы осторожничать. Потом до меня дошел смысл его слов. Я медленно отступила назад: — Король погиб? — И королева тоже, — кивнул Тэхен. — Нет! Я задрожала, к глазам снова подступили слезы. Она сказала, я смогу называть ее мамой. Что Чим будет делать без нее? Показалось встревоженное девичье лицо, и хотя ее платье было изорвано, а волосы взлохмачены, я немедленно узнала его обладательницу. Но не успела я окликнуть ее, как за меня это сделал Тэхен. — Люси! — воскликнул он, усаживаясь на койке. Я знала, что движение должно было причинить ему боль, но его лицо ничем этого не выдало. — Тэхен! — ахнула она и бросилась к нему через всю палату, на бегу перескакивая через лежащие на полу тела. Бросившись к нему в объятия, она принялась покрывать его лицо поцелуями. Когда я обняла его, он охнул от боли, сейчас же было совершенно ясно, что Тэ не испытывает ничего, кроме абсолютного счастья. — Где ты была? — спросил он. — На четвертом этаже. Туда только сейчас добрались. Я сразу же прибежала сюда. Что произошло? Обычно после нападений повстанцев Люси долго не могла оправиться от потрясения, сейчас же она, казалось, видела только Тэхена. — Я в полном порядке. А ты? Тебе не нужно показаться доктору? Тэхен принялся озираться по сторонам, пытаясь найти кого-нибудь, кто позвал бы врача. — Нет, на мне нет ни царапинки, — заверила его она. — Я просто беспокоилась за тебя. Тэ взглянул Люси в глаза с бесконечной нежностью: — Теперь, когда ты здесь, все будет хорошо. Она погладила его по лицу, очень осторожно, чтобы не задеть повязки. Он положил руку ей на шею и, бережно притянув к себе, крепко поцеловал. Никто не нуждался в рыцаре больше, чем Люси, и никто не мог стать для нее защитником лучшим, чем Тэхен. Они были так поглощены друг другом, что даже не заметили, как я тихонько развернулась и пошла к выходу, чтобы отыскать того единственного, кого я сейчас по-настоящему хотела видеть.