Сон длинною в жизнь (2.0)

      Человек большую часть информации получает через глаза, а волшебник — человек с суперспособностями, которого обделили паучьим чутьём, так что, находиться в информационной изоляции совсем невесело. Приходится напрягать воображение. – Если будет сильно больно щипать ты скажи, я в следующий раз увеличу пропорцию воды. – заботливо проворковала мадам Помфри, накладывая мне очередную повязку на глаза.       Моё воображение легко рисовало её приятное морщинистое лицо, тонкие поджатые в улыбке губы и сизый полный решимости взгляд. Но больше всего, что мне в ней нравится — она редко задаёт вопросы не касающиеся медицины. – Всё в порядке, делайте, что нужно, – сосредоточенно выдохнула я, боль из зудящей перешла в состояние белого шума, – Я канючить не привыкла. – обесценивать чужие эмоции жестоко. Но уж слишком Малфой вопил, когда дело дошло до обработки его ушиба с подозрением на перелом ребра. – Посмотрим, что ты скажешь, если тебя так же впечатать, кунгфуистка. – недовольство донеслось ближе, чем я ожидала.       Инстинктивно повернула голову, благо, по ощущениям, доктор уже завязывала узел и это несильно ей помешало сменить мне повязку на глазах. – На сегодня с меня просмотров твоих магических выкрутасов достаточно. – еле сдержала смешок я, теперь хоть повод для каламбуров приличный есть, – Кастати, это было самбо. – Как же печально видеть собственное поражение, или хуже не видеть, а, Сильвертон? – его голос звучал приторно сладко. – Поражение? – переспросила я, поворачиваясь в его сторону, на этот раз, всем корпусом, скрип больничной койки не передал моего возмущения. – Дуэль считается проигранной, когда волшебник расстаётся со своей палочкой. Это твоя куда-то ноги сделала, что, в общем-то, неудивительно. – Но, тебя больше задело от последнего заклинания. – он продолжал меня дразнить. – Может, я всё же ногой по тыкве тебе заехала? Это из-за того, что кто-то прервал наши чары, так что, формально это ничья получается. – я с шумом улеглась на койку, уставившись в потолок.       На самом деле перед глазами стояла лишь серая пелена, а мазь с повязки пахла старым болотом. Тошнило от запаха, его самодовольства и от беспомощности. Чувство уязвимости всегда придавало мне пару очков к стервозности. – Этого мы так и не узнаем. По крайней мере, пока я палочку не найду. – видимо, его энтузиазм не убавился. – Может, это уже моя палочка. – теперь моя очередь его поддеть. – Только если эта мысль поможет растопить холод твоего сердца. – не знаю, что за выражение лица сопровождает такую его интонацию, я не так часто смотрела на него вблизи.       Если задуматься над этим дольше минуты, это странно, ведь мы сидим за одной партой на ЗОТИ. Мне пришлось пошевелить извилинами, чтобы нарисовать картинку…       В любом случае воображение более хороший портретист, чем жестокая реальность, отмахнувшись от этих мыслей, я парировала: – Придержи энтузиазм для своей целевой аудитории. – я сообразила, что доктор может быть ещё здесь, меня скрутило от неудобства за всё сказанное. – Имей уважение к мадам Помфри, избавь её от тяготы выслушивания наших разборок.       С той стороны, где была койка Малфоя, раздался звонкий смешок вперебивку с всхлипываниями: – Она уже давно ушла, что достаточно очевидно. – Практикуй чаще дуэльные навыки, чем остроумие, глядишь, целее будешь. – пробурчала я, немного расслабляясь, разбираться один на один всегда лучше.       А эта старушка ещё умнее, чем можно было предположить, знает когда нужно ретироваться. Хотя оставлять меня с этим… наедине достаточно жестоко для врача. В попытках отвлечься, вспомнила, что она оставила газету на тумбочке пару часов назад. Поскольку в лазарете частый гость, сориентироваться без зрения не составило труда, но только мои пальцы коснулись заводской бумаги, как пришло осознание, что я же ни черта не вижу! – Это было бы забавно, если бы не было так грустно. – снова развеселился Малфой.       Теперь его, довольно приятный, что уж врать, голос совсем близко, видимо я задумалась и не услышала приближения. Чувствовать себя в какой-то мере беззащитной не самое приятное ощущение, не успела я отодвинуться, как услышала движение издания с бегающими картинками. – Да, расслабься ты! – я отодвинулась на противоположный край койки и скрестила руки на груди, – Пока у нас перемирие, соизволю зачитать, – нарочито пафосно произнёс парень, плюхаясь на край моей койки и тяжело выдыхая, видимо, травма доставляет ему достаточно болезненных ощущений. – первая полоса: «Заместителя начальника отдела магического транспорта Джефриса Энтони Тёрнера подозреваемого в коррупции... см. статью «Итоги Дела Мётел» на стр 2... Признали виновным, он отправляется в Азкабан ждать заключительного слушанья. Обвинитель по этому делу, мисс Сильвертон, давать комментарий отказалась.» здесь огромное фото арестанта, а рядом какая-то эффектная блондинка, твоя однофамилица. – он пролистал ещё пару страниц газеты в поисках продолжения. – Ну, обычно, у матерей и их детей одинаковые фамилии, так уж исторически сложилось. – выдохнула я.       С одной стороны приятно, что мать без дела не сидит. С другой, если она узнает о сегодняшней дуэли, то мне все мозги вынесет, или заберёт домой, ни то, ни другое в мои планы не входит. Мне ещё нужно проверить свою гипотезу на счёт мистера Эндергорда. В том деле, в которое мы с Моник вляпались, нельзя допускать промедления, это может плохо на всех сказаться. Какая же гадкая подлянка судьбы, что именно в этот важный момент мой организм решил дать осечку. – Она твоя мама?! Ты ни капельки на неё не похожа. – послышался более интенсивный шелест газеты и его удивление. – Ты тоже не похож на родителей, только если они не бестактные дикари, вышедшие из леса. – я закатила глаза, ощущая при этом острый дискомфорт. Хотя стоило бы уже привыкнуть к подобным высказываниям и реагировать спокойно. – Пшеничные длинные прямые волосы, выглядит как актриса в образе обвинителя, а не как госслужащий, небольшая родинка на шее, скорее всего она надела свой любимый клетчатый пиджак. Продолжать? – устало спросила я. – Ладно, третий глаз у тебя в поряде, не зря к стрекознутой ходишь. – снова выдал колкость собеседник. – Хотя взгляд у неё такой же тяжёлый, как у тебя, если приглядеться. Теперь верю, что вы родственники. – сейчас Малфой звучит слишком серьёзно и задумчиво, звук его голоса более чёткий, он, видимо, смотрит на меня, а не пялится в газету. – Только одно меня смущает в этой истории, как у такой красивой женщины родилась ты? – сквозь смешок спрашивает парень. – Знаешь что? Иди к чёрту. Если меня генетическая лотерея обделила, то на твоих мозгах вообще отыгралась. – со злости я попыталась спихнуть его с кровати.       Представляя примерно, где парень находится в пространстве, упёрлась ладонями в его спину и хорошенько толкнула. Малфой слетел с матраса, очень скоро его оханье сменилось смехом, судя по звукам, он уселся на соседнюю койку. – Что здесь происходит? – громко возмутилась мадам Помфри, открывая тяжёлую дверь палаты. Я повернула голову в сторону доносящихся шагов, людей зашло несколько, – Драко, тебе нельзя напрягаться, лежи смирно, или я пропишу тебе седативное. – Можно лучше я ему в табло пропишу? – играючи уточнила Моник.       Я не видела её лица, но машинально привстала на кровати, освобождая место подруге. Та звучала весело и непринуждённо, что не могло меня не порадовать. – Думаю, это неуместно. – по голосу я поняла, что доктор нахмурилась, – У вас не так много времени, не забывайте, что скоро отбой. Ведите себя пристойно, если не хотите иметь дело с деканами. – дверь неумолимо хлопнула, в воздухе повисло напряжение. – Чего притащились всем отрядом? По одному страшно ходить? – продолжил ёрничать Малфой. – Нет, пришли поддержать нашего дуэльного чемпиона! Джулс, вперёд! – заговорил мужской достаточно грубый голос.       Джулс?! Это что ещё за глупости? Я пытаюсь делать вид, что всё в порядке и знаю говорящего, но ума не приложу, кто это. – Да бросьте, ребят, какой из меня чемпион? – иронично усмехнулась я, могли бы что-нибудь другое ради поддержания боевого духа придумать, мне ж Малфой теперь точно жизни не даст своими шуточками. – Не скромничай, я на твоих дуэлях уже 50 галеонов подняла! – заговорила незнакомая мне девушка.       Я продолжала сохранять спокойствие, хотя без зрения было невозможно нормально ориентироваться. Сложно поверить, что пришедшие были с добрыми намереньями. Но детский восторг в их голосах я распознавала чётко. – Да! А то, как ты Малфоя чуть в эскимо не превратила, просто поэзия! С нами ещё хотели болельщики подойти, но их мадам Помфри не пропустила. – теперь говорил парень, и услышанное мне начинало нравиться всё меньше. – Твоя концентрация во время боя поражает, отточенные действия, вовремя принятые контрмеры… – Элла, мы поняли. – перебила незаслуженные дифирамбы Моник, – В общем, я пришла узнать, как ты? – Мне дают срок до утра, завтра уже отправлюсь на занятия. Не волнуйся, – услышав знакомый голос подруги, я чуть-чуть успокоилась.       Девушка села на край постели и погладила моё колено. Её рука была тёплой, а пальцы длинными и худыми. Зная её сущность, теперь они мне больше напоминали птичьи лапы какого-нибудь коршуна. Особенно в те моменты, когда она не ленилась и делала себе маникюр, как сейчас. – Белый тебе к лицу, выглядишь, как призрачная девочка... в хорошем смысле… – подала голос Элла, видимо пытаясь разрядить обстановку. – Да, Хэллоуин всё никак меня не отпустит. – мрачно поддакнула я.              Было очевидно, что этот больничный халат, в который я кое-как переоделась, повязка на глазах, в купе с бледной кожей, синими венами на открытых участках тела и мешками под глазами, придавали мне ещё более болезненный вид. Вряд ли вменяемых людей эстетически притягивает вид зомби или призраков, только если речь не заходит про кинематограф. – Жаль, компания у тебя подобралась не из приятных. – сменил тему мужской голос. – Заткнись, Джексон, а то надолго сюда пропишешься, будешь уткам достойную компанию составлять. – Малфой был не в выигрышной позиции, его задорное злорадство куда-то улетучилось.       В воздухе застыло напряжение. – Я после матча заткнусь, когда мы вас уделаем. – парировал Джексон, упоминая скорый матч по Квиддичу между Слизерином и Когтевраном. – Мы отвлеклись от сути. – тон Моник стал чуть стервознее обычного, – Я принесла твоего друга. – после её слов послышался звук расстёгивающейся молнии, она покопалась, видимо, в своём рюкзаке, который часто таскает с собой.       Я протянула руки вперёд, надеясь удержать что бы то ни было, она вложила мне в ладони огромные наушники и кассетный плеер. Их мне было легко узнать на ощупь: – От всей души, ты моя спасительница. – я выдохнула, понимая, что жизнь теперь заиграет совсем другими красками, можно немножко промотать время до утра.       Чуть приподнялась, позволяя ей приобнять меня. Вскоре посетители вышли, одаривая меня пожеланиями выздоровления и дополнительными комплементами, но с их уходом чувство, гложущее меня, только нарастало. Я сидела, скрючившись у изголовья больничной койки, не понимая, как я докатилась до жизни такой. – Что скисла, Сильвертон? – Малфой тоже не казался осчастливленным, как несколько минут назад, когда мы подтрунивали друг над другом.       Его приятный голос не был осквернён образом богатенького засранца, поэтому мне было затруднительно сопоставлять то, что я слышу, с тем, с кем обычно имею дело. – Я просто понять не могу… – пялилась в пустоту своей слепоты.       Мне казалось, что, утратив зрение, я утратила и частицу разума. Истина теперь прячется от меня с двойным усердием. Или это я только сейчас прозрела? Я знаю, что ничего не знаю. – Это ты так всех затиранил, что они меня в статус народного героя определили? Или что это вообще? Как?! – Ты не подозревала, что у тебя в школе такая репутация? – снисходительно уточнил он. Я не совсем понимала, глумиться он надо мной, или сейчас серьёзен. – Нет, будешь знать, что говорят другие, забудешь, что хотел сказать сам. Я знаю, что наделала шума, когда отправила какую-то девочку на больничный, но мои товарищи отнеслись тогда к этому… нейтрально-негативно. – я припомнила разговор с Пелагеей и Ником. – Мы обсудили это, а я продолжила заниматься любимым делом. – Кто эти бессердечные? Ты ту курицу с Пуффендуя с лёгкой руки укатала, все в шоке были. А потом и Джексона заставила проглотить свою же магию, заколдовав его говорить задом наперёд, тем самым обезоружив. Да и сегодня! Резиновые утки? Я чуть было не попался на уловку… – его тон не был издевательским, или хоть сколько-нибудь привычным для моего слуха.       Теперь вспомнила парня, что заходил к нам в палату, возможно по внешности я его бы и опознала, но говорила с ним единожды. Так что, просто не узнала, но, кажется, он и не заметил. Может, я и меркантильную Эллу видела? – Ты сейчас пытался сгенерировать похвалу? – усомнилась я.       Это же всего лишь дуэли, я так сбрасываю излишки магии, что скапливаются в моём организме. К тому же заставлять волшебников усомниться в своей мощи всегда приятно. – Ага, обойдёшься. Хватит с тебя… погоди, выходит это я сам с собой соревновался что ли? – хмыкнул Малфой, послышался скрип его кровати, наверное, он поудобнее устроился, – Выходит, ты от природы такая нелепая, а не от звёздной болезни? – Нелепая? – удивилась я, поворачиваясь на бок, в сторону собеседника. – Прекращай швыряться "комплементами", а то Паркинсон приревнует. – язвлю я, выставляя ментальный блок.       Конечно, такие как он считают всех остальных пылью, но иногда об этом приятно забыть. – Да. Бандитская куртка, летучая мышь, уродливое пластиковое перо и эта дьявольская говорящая штука. Этот острый акцент. Я рассмеялась в голос: – На кожанку мою не злословь, пока вы всем магическим сообществом в театральных балахонах ходите. – насмеявшись, я продолжила, – А на шариковую ручку и наушники, ты, тоже зря ксенофобишь, полезные в хозяйстве вещи. – Эти новомодные маггловские игрушки. – фыркнул он. – Пытаются из этих безделушек костыль себе соорудить. – Люди так-то в космос полетели, машины изобрели, кино… Столько гениев за всю историю человечества на ум приходит, что ни Мерлин, ни Дамблдор тут близко не вывозят по продуктивности. – теперь мне даже как-то грустно стало за камерность магического мира, такие вещи даже на Маггловедении не всегда обсуждают. – А ручка-то очень новомодное изобретение, настолько новое и модное, что её изобрели аж в конце 19 века, если мне память не изменяет. – продолжила более печально, – Я из другой страны приехала. Моя речь, привычки вполне объяснимы, так что, не мне ли жаловаться на вашу говорящую шляпу, неприкольное сливочное пиво и стопки пергамента, которые в руках рассыпаются, когда уже тетрадки существуют. Видать все мы в глазах друг друга чутка нелепые. – Что ж, 1:1. – резюмировал Малфой, снова ёрзая на своей койке.       Наш разговор прервал очередной стук в дверь. – Если это очередные твои фанаты, я пойду на поиски своей волшебной палочки, чтобы отстреливаться! – отшутился Малфой, снова послышался шорох на соседней кровати. – Войдите. – насторожилась я, съёжившись на подушке, сжимая драгоценный плеер в руках. Повторился скрип дверных петель, лёгкие шаги, какой-то еле различимый шорох бумаги. – О-о-о! – Малфой поперхнулся своей мыслью. – Добрый вечер, Джульетта. – тихо, но твёрдо произнёс знакомый голос.             Приятно слышать своё имя в правильном исполнении, особенно от приятного человека. – Привет, Ник. – я даже растерялась, не думала, что ко мне кто-нибудь ещё пожалует. – Здесь одной палочкой не обойдёшься! – скептически продолжил свою мысль Малфой. – Лучше пойду за подмогой.       Он звучал как-то напряжённо и жёстко? Что происходит? – Мне попозже зайти? – уточнил Ник, топчась у двери, пока Малфой вставал с постели, тяжело дыша.       Обстановка снова накалилась, но как-то иначе. Сложно описать это словами. Тучи сгустились, словно мы в открытом море. К горлу подступил ком, я кожей чувствовала частички негативной энергии, исходящие от моего соседа по палате. – Нет-нет, проходи. – я села на своей койке, освобождая больше места. – Я рада, что ты зашёл.       Дверь резко распахнулась и так же жёстко хлопнула. Накатившая тишина оглушила, все эмоции растворились, словно я только что себе всё это выдумала. Но это же не так. – Как ты себя чувствуешь? – голос парня звучал теперь неуверенно, он сделал пару шагов и присел на мою койку. – Достаточно неплохо, чтобы сказать, что я рада с тобой переговорить с глазу на глаз. – отшутилась я, чувствуя некую досаду. Меня отвлёк незнакомый сладковатый запах, который появился одновременно с Калвертом. – Что это? – Это… – он сначала растерялся, послышалось более громкое шуршание, которое меня напрягало всё сильнее и сильнее с каждой секундой его молчания. – Это тебе. Я слышал, что ты временно лишилась зрения. Банальная идея пришла мне в голову, чтобы поддержать тебя. – с этими словами мне на колени лёг шуршавший свёрток.       Взяв его в руки, я поняла, что это небольшой букет из нескольких цветов, завёрнутых в газету. Я принюхалась, действительно — цветочный запах, сладкий, но с горчинкой, теперь ощущался достаточно насыщенно, но что это за растения? Я не могла опознать. Это так мило. Апеллировать к другим органам чувств у человека, временно потерявшего зрение, что я не смогла сдержать улыбку. – Спасибо! – выдавила я из себя, немного смущённая таким знаком внимания, ведь толковать его можно по-разному. – Мне давно не дарили. – Я рад, что тебе понравилось. – теперь он звучал более уверено, я даже услышала его облегчённый вздох. – А кто тебе дарил цветы? – Ну, не конкретно мне, это было на школьном концерте в честь Рождества. – уклончиво ответила я, – А что это за цветы? – Lilium candidum. – Лилии, значит. Знакомый запах. – не было необходимости подносить цветы близко к лицу, чтобы ощутить их запах, я провела рукой по нежным лепесткам, кажется, – Ну, для могилки рановато, я ещё пока поборюсь... – прозвучало как-то грубо, хоть и задумывалось как ирония. – Брось! – ему моя шутка по вкусу не пришла судя по тону, кажется, растерялся, – Девушки же любят цветы, хотел тебя утешить...       Я не большой поклонник букетов, несомненно, приятно получать знаки внимания. Но цветы. Медленно увядающие в вазе, напоминают о скоротечности всего в человеческой жизни. – Это самое безобидное и безопасное, что я выращивал с мадам Стебель в теплице. – проговорил Ник. Как же в этот момент мне хотелось увидеть его лицо, чтобы понять, что у него на уме. – Я смотрю, твой шрам заживает намного быстрее, чем мой. – он дотронулся до моего локтя.       Горячими пальцами провёл линию до кисти, ровно в том месте, где мы были соединены несколько недель назад. От неожиданности и контраста температур я вздрогнула. – Прости. Я не должен был тебя пугать. – пробормотал парень, явно смущаясь.       Я и сама была малость не в себе после такого насыщенного дня. Эмоции смешивались в однородную кашу с мыслями. – Меня не так-то просто напугать. Сегодня однозначно паршивый день. – заверила его я.       Хотя и не была готова к каким-либо контактам с кем-либо. Чувство беспомощности снова нарастало, быть жертвой, которая даже в пространстве не ориентируется, по-настоящему страшно. Хорошо, что сейчас рядом со мной надёжный человек. Ник такой душка, внушает доверие, к нему нельзя ни проникнуться светлыми чувствами. Но есть ли в этом что-то большее? – У тебя холодная рука, как и тогда. – смутился Ник, но я не понимала, что он хочет этим сказать, или недосказать. – Холоднокровие – мой конёк во всём! – усмехнулась я, – Ещё раз спасибо за цветы, и что зашёл. – наш разговор заходит в тупик, но мне не хотелось его прекращать.       Было неясно сколько времени мы можем поговорить без технично свалившего в туалет Малфоя. Другую причину почему он вышел и упустил такой плацдарм для своих издёвок я не нахожу. – Джульетта, мне надо извиниться. – выдохнул Когтевранец, теперь его голос звучал напряжённо. – Брось! Ты же ничего… – Сделал. – он меня перебил, а дальнейшую фразу протараторил. – Это я сотворил то заклинание, которое остановило дуэль, и ты пострадала, но я не мог смотреть на эту бойню. Я знаю, ты не такая, это он тебя спровоцировал своими опасными выходками.        Мне нужно было переварить услышанное. Откуда он знает и на практике применяет столь мощные заклинания? Я совсем расхлябалась, что не смогла победить Малфоя, хоть он и хорош. Теперь Ник нашёл управу на мою магию. Может, это ответ на мой вопрос. Невозможно. Или всё же? – Ник. Это дуэль, никто меня не провоцировал, мы просто мерялись п… палочками. – я была разочарована, его милый жест превратился лишь в подачку человека, которого грызла совесть. Машинально отставила букет на дальнюю тумбочку. – Из-за твоей выходки могли пострадать другие. Эта аудитория была битком набита подростками! – Я был уверен в своих силах! Мама с папой часто так успокаивали магические выходки моей сестры, когда она была совсем маленькой, я тоже практиковался на всякий случай. Но, остаточная магия всё же успела тебе навредить. Мне жаль. – он звучал слишком искренне, что бы на него злиться, кажется, его действительно гложет совесть.       Нас прервал звук открывающейся двери, судя по шагам, зашли несколько. – Привет, Джульетта, ужасно выглядишь, впрочем, как и всегда. А, этот ещё здесь? – звучно поинтересовалась Пэнси, её тонкий и мелодичный голосок заставлял мои ушные перепонки страдать. – Отстань от них, Пэнс. Мы и так кайф обломали. – довольно поддержал ехидство Малфой, возвращаясь в привычное русло. – Я думала, ты пошутил на счёт подмоги. – я не сразу поняла, что озвучила мысль в слух. – Расслабься, Сильвертон. Я встретил её в приёмной, она принесла мою палочку. – он тяжело дышал, шаги были осторожные, да и на скрипучую койку Малфой приземлился как-то тяжко.       Я чуть было не спросила: «всё ли в порядке?», но вовремя остановилась. Даже не знаю почему, наверное, я предпоследний человек с кем бы Слизеринец хотел это обсуждать. Безусловно он пострадал от той волны магии, что неуклюже прервал наш добрый самаритянин, но и я тоже повела себя не как достойная противница. – Эй, тебя, что снова к ней приклеили? – невежливо поинтересовалась Слизеринка, обращаясь к моему посетителю.       Не знаю, продолжили ли они ругаться после моего ухода из общего зала, но Паркинсон была настроена слишком дерзко. Даже для себя. – Нет, но сейчас здесь слишком токсичная среда для больничной палаты, приходится выдерживать баланс между приятными людьми и вами.       Это показалось мне странным, хотя каждый человек имеет право на своё негодование, я не помню, что бы парень общался с кем-то из нашей компании таким тоном, даже если его что-то сильно не устраивало. – Можешь уже с глаз исчезнуть, ублюдок, это был риторический вопрос. – Паркинсон снова вела себя как королева мира, глубоко вздыхая и устраиваясь у изголовья Малфоя поудобней, но сегодня не тот день, когда можно испытывать мою железную выдержку. – Серьёзно? Создайте уже какой-нибудь весомый повод для гордости. Единственный официальный ублюдок здесь я. Есть претензии, обращайся по адресу, а если не можешь, то "захлопни жвальца", как сказала бы моя подруга. – мне удалось обезоружить её своей правдой.       Таким как она приятно играть на чувствах неполноценности у людей. Но, если признать свои изъяны, даже в тех, что ты не виновен, будь то происхождение, или глаза, передавшиеся генетически от предка, ты лишаешь их силы, или, как сказала бы моя мама, «рычага воздействия». – Кстати, о твоей подруге Моник. Я нашла на вас управу. Кто же будет прятать дневник в трещине между половицами? Так примитивно. – манерно пела Паркинсон.       Я судорожно вспоминала, что это мог быть за дневник. Тот, что мы украли у Эндергорда — в моей сумке, с ним я не расстаюсь. А Моник… я никогда не заставала пишущей что-либо длиннее пары строчек матери. Ведь с отцом она ведёт холодную войну. Даже если бы и писала что-то личное, вряд ли бы стала хранить подобного рода записи в комнате с этой психичкой. – Такие красивые рисуночки, всем будет занятно на них взглянуть. Про тебя там тоже кое-что имеется, начинай дёргаться.       Она спёрла её скетчбук?! Голубой блокнот с набросками. Я давно его не листала, так что не знаю, может быть там что-либо провокационное или нет. Да и что могла бы нарисовать или написать Моник, что могло бы меня подставить? Но у этой психованной явно есть какая-то гадость на уме. Неужели она зацепилась за мою фразу, что у неё на меня ничего нет? Пора заканчивать стрелять себе в ногу, подавая идеи психопатам. – Ещё и кража частной собственности. ИО декана в курсе насчёт твоего осеннего обострения? – скептически спросила я, не выдавая беспокойства.       Ведь если это блеф — волноваться не о чём, а если она действительно что-то нарыла — нельзя показывать слабость. – Скоро все будут в курсе. – мурлыкнула девушка, легко вскакивая с места. – Всем хорошего вечера. – она мило хихикнула и закрыла за собой дверь.       Я даже не знаю, как осмыслить её поведение бондиановской злодейки… Чем я её так замотивировала? Видать, это уже что-то личное. С инцидента на корабле прошло достаточно времени, а других прецедентов не припомню. Почему она не вкладывает свою продуктивность в учёбу и зарабатывание очков для факультета? – Она такая жуткая… – выдавил Ник после гробовой минутной тишины. – Даже не начинайте второй круг упражнений в остроумии. – устало выдохнула я.       Атаку отстояла, теперь надо понять, как засунуть эту гадину туда, откуда она вылезла. – Кого-то схватили за горло? – ехидно уточнил Малфой.       Он не считал произошедшее пару минут назад чем-то диким, или автоматически встал на сторону своей подружки. – Да, но твоя девушка просто ещё этого не осознала, потому что тупая. – я глубоко выдохнула, пытаясь не выйти из себя.       Если сейчас я впаду в неконтролируемый приступ гнева, больничное крыло придётся эвакуировать. Нужно придумать, как поставить Змеяркинсон на место изящно и с минимумом нежелательных последствий.        Я уже была готова запустить подушкой в дверь, что снова открылась, если бы не вовремя прозвучавший голос мадам Помфри: – Время последних процедур. Всем посетителям я напоминаю про комендантский час. – помимо шагов был слышен скрип колёс тележки, наверное, она опять привезла какие-то медикаменты с собой. – Да, мэм. – голос Ника звучал непринуждённо, словно ничего не произошло, но достаточно сухо. – Надеюсь, увидимся на Травологии, ребята.        Парень быстро покинул палату, в то время как доктор начала осмотр Малфоя с уточнением некоторых медицинских моментов. В это время я нащупала наушники и включила плеер, чтобы сохранять приватность врачебного опроса.       Моник, как знала, вставила туда мою самую "тяжёлую" кассету. Музыка позволила чуть расслабиться, звуки гитары и барабанов вторили знакомому мотиву, а низкий мужской голос тянул рок балладу о любви при этом, не давясь ванильными слюнями и не рифмуя «любовь» с «кровь».       Я прослушала не так много треков, как хотелось бы. Знакомая рука доктора потрепала меня за плечо, привлекая внимание, я тут же сняла наушники. – Тебе, Джульетта, я повязку менять не буду, посмотрим твоё состояние уже утром. На ночь вы оба выпьете обезболивающее, если кому-то станет хуже, что маловероятно, пошлите за мной.       Она разлила микстуры по стаканам, затем подала мне один из них. Вкус знакомый, к сожалению. Чем-то напоминающий зелёный чай с мятой.        Больше она ничего не сказала, увозя тележку. Возможно, на меня накатила усталость от сумасшедшего дня и ещё более сумасшедшего вечера. А, может, так быстро подействовало обезболивающее. Захотелось, чтобы всё это побыстрее закончилось. – С чего ты взяла, что Паркинсон моя девушка? – спросил Малфой, после долгого молчания, в его голосе не было агрессии или особого любопытства. – Я живу с этой сумасшедшей в одной комнате. Порой, я знаю больше, чем хочу. – безразлично ответила ему, чуть ли не с головой залезая под тонкое одеяло. Теперь я лежала к нему спиной и говорила ещё неохотнее: – Ещё она наехала на меня с однозначно трактуемыми обвинениями на следующее утро после вечеринки, где мы…       Было стрёмно вспоминать тот танец, хотя, я часто анализировала его, чтобы осознать и толковать как-то ту ситуацию. Но рядом с виновником произошедшего, чувство неловкости умножилось стократ, я машинально прикрыла лицо одеялом, хотя и так лежала спиной к собеседнику. – Ну, ты понял, короче. Не нужно быть Шерлоком, чтобы делать логические выводы. Если ты… сталкивался с психологическим насилием в свой адрес, такой фигни быть не должно… обратись за помощью к людям, которым доверяешь. – очень неловко кому-либо давать советы по части отношений. Было чувство, что я лезу не в своё дело. Но проговорить в слух такие вещи крайне важно. – Эта психопатка любого допечёт... – Да, что ты. Пэнс - моя подруга детства. Почти член семьи, может, у неё и есть некий неприятный жизненный опыт, но это не то, о чём я бы мог беспокоиться. Со своими она душка! – его легкомыслие подбешивало. – Не знаю, что у вас там за девчачьи разборки, но с удовольствием за этим понаблюдаю. Покажи ей свою силу, и она от тебя отстанет. Я осталась невпечатлена непринуждённым тоном парня, но развивать эту тему не стала. Надевая наушники предупредила: – Если ночью решишь помирать, кричать смысла нет, сразу кидай что-нибудь в меня. – Ты сама забота. – усмехнулся парень, я услышала какие-то тихие шевеления, но не предала этому значения.       Звуки музыки окутали меня с головой, оставаясь без второго, по важности, органа чувств. Сначала это меня тревожило, зрело некое чувство паранойи, оно скользило тихо, как змея. Холодное липкое подбиралось всё ближе, всё больше погружаясь в тревожные мысли. Музыка давила на уши, становясь какой-то слишком беспокойной, сердечный ритм отбивал барабанную дробь. Перед глазами начали бегать белые точки, я пыталась отмахнуться, но не могла и пошевелиться.       Тяжесть сковала цепями, я пыталась дышать глубже. Воздух горяч, словно, проходит сквозь лёгкие не оставляя кислорода.       Точки продолжали приближаться, приобретая чёткость очертаний. Я разглядела его. Это всего один силуэт, передвигающийся с катастрофической скоростью. Он то появлялся, то исчезал из виду, но всё время приближается. Помимо какофонии звуков, я слышала шёпот, но не могла разобрать слов говорящего.       Скоро силуэт стал ростом с обычного человека, стоящего в нескольких шагах от меня. Я не могла различить лицо или фигуру пришедшего. Я могла смотреть лишь в чёрные глазницы призрака, который снова потянулся ко мне.       За его спиной что-то блестело. Бронзовые весы, на одной чаше которых лежало золотое перо, другая была пуста. Голова кружилась, я не могла держать себя в сознании, но какая-то сила притягивала меня к этим здоровенным весам.       Призрак с пустыми глазницами сжал меня объятьями, по телу пробежал холод и мурашки, он беззвучным голосом шептал мне на ухо: «Ты уже знаешь ответ на любой свой вопрос».       Грудную клетку пронзила страшная боль. Но стихла почти в тот же миг. Этот призрак вырвал сердце из моей груди и взгромоздил его на пустую чашу. Та равнодушно покачнулась, но перо всё ещё перевешивало.       Я смотрела на то, как бьётся моё сердце, чувствуя, что внутри меня больше не ощущается его живительная пульсация. Начала задыхаться. Знакомый крик прорезал тишину, утаскивая меня за собой к свету.       Наконец, оцепенение спало, я вскочила с постели, с силой срывая повязку с глаз. Палата, больничная палата. Я вдохнула полной грудью, щупая, то место, где секунду назад у меня была дыра. Сердце отчётливо слышится, хоть и колотится, как бешенное.       Холодный свет луны из окна перебивался тёплым огнём прикроватной лапы, стоящей на тумбочке. На соседней койке, так же, как и я, в неподдельном испуге сидел Малфой. Он бледен, причёска растрёпана, тяжело дышит, голубые глаза не отрываясь смотрели на меня, а мой взгляд был прикован к нему. – Кошмар. Тебе тоже вырвали сердце? – спросил он так, словно заранее знает ответ.       Голос хрипел не сразу возвращаяясь к привычной тональности. Парень тоже щупал у себя пульс.       Я кивнула, говорить было сложно, даже собственный голос звучал незнакомо: – Нормально нас так от обезболивающего вставило.       Единственный логичный вывод, что пришёл мне в голову. Хоть и подозрительный, такого раньше не случалось. Мозгу удалось себя перехитрить и страх отступил. Так же быстро, как и появился, оставляя только липкое послевкусие кошмара. – Ты меня видишь? – переспросил парень, продолжая на меня смотреть.       Только сейчас я поняла, что — да! Зрение полностью вернулось! Я видела каждый изгиб его красивого лица, и то, как он моргает длинными ресницами. Светлые пряди волос неряшливо бросают тень на лоб. Ровные брови чуть приподнимаются. Как вздымаются ноздри от непрерывного дыхательного процесса. На щёки и скулы возвращается живой румянец. Рот слегка приоткрыт, обнажая белые ровные зубы, контрастирующие с приятной розоватостью его губ. Его взгляд светло-голубой, как обжигающая льдинка, не позволяет оторваться. – Наконец-то искренне могу сказать, что рада тебя видеть. – выдавила первую колкость, что пришла мне в голову, но прозвучало это не так, как планировалось. Мягко.       Его подбородок дрогнул, а рот слегка искривился в улыбке, я машинально повторила её. Наконец-то прервала наш зрительный контакт, замечая, что верхняя половина его тела не прикрыта одеялом. Да, и единственной одеждой была перевязь на груди. У него достаточно ровные плечи, и в полутьме можно даже разглядеть мышечный рельеф. – Только давай как-то, всё же, ограничим поле моего зрения. – с этими словами отвернулась, блокирую своё боковое зрение ладонью. – Как давно ты так расхаживаешь!? Хотя, ничего не говори!       Я услышала его лёгкий смех и вздрогнула. От неожиданности смущения ещё больше. К такому жизнь меня не готовила. – Как хочешь! Да, давненько уже. Я даже подумал, что ты претворяешься ослепшей, когда отвернулась. – он продолжал посмеиваться надо мной. – Не думал, что твою душевную организацию так просто нарушить!       Я исподволь взглянула на него, когда возня стихла. Парень теперь был в больничной рубашке застёгнутой на половину пуговиц, выдохнув, продолжила оглядываться, благо с моей одеждой всё было в порядке: – С моей душевной организацией сложно что-либо сделать. Я просто уважаю чужое личное пространство! – Это уважение длиться до тех пор, пока тебе не приспичит пнуть меня с разворота! – парень снова развеселился.       А я запустила в него подушкой. Стресс всегда легче пережить с долей юмора.