Сон длинною в жизнь (2.0)

      Утро наступало медленнее обычного. После кошмарных глюков с вырыванием сердца успокоиться было сложнее, чем можно было представить. Я не могла утверждать, что нахожусь в абсолютно трезвом сознании, но это даже было к лучшему.       Во мне проснулась острая потребность сосредоточиться на деле. К тому же зрение уже вернулось полностью, и я не могла упустить такой шанс. Лучше не буду спать сутки, чем собью себе режим, давая слабину в непростой момент.       Открыв самоучитель по стенографии, принялась сравнивать те закорючки со словами, выписанными мною из дневника мистера Эндергорда заранее для сравнения. Мои подозрения подтвердились быстро, многие символы совпадали. Значит зацепка поступает в полноценную разработку.       Пока я сидела над самоучителем пытаясь поймать угол, где свет прикроватной лампы бы более удачно падал на свежие страницы, моему соседу, видимо, тоже не спалось. – Ты серьёзно? – скептически переспросил он, облокачиваясь на прикроватную тумбочку между нашими койками. – На меня тут снизошло вдохновение поработать, надо срочно погрузиться в материал. – я не отрывала глаз от книги. – Всё равно сон не идёт.       По спине всё ещё бродил холодок, таких реалистичных кошмаров у меня не было давно. Сонный паралич — страшная штука. Главное, держать в голове то, что от любого кошмара есть спасение в реальности, а от любой реальности в кошмаре. – Ты точно ненормальная. – подытожил он, закатывая глаза. – Последнее куда бы я стал смотреть, только что восстановив своё зрение — это в книгу. – По тебе заметно. – холодно поддакнула я.       Не обращая на его болтовню лишнего внимания, отвлекаясь от книги только на то, чтобы достать всё необходимое для записей. Нужно попробовать расшифровать простые примеры из первой главы.       Порывшись в своём стареньком рюкзаке-мешке, я выложила пару листочков и пенал с Бэтменом на кровать. Деревянная тумбочка не очень широкая, вряд ли мне удастся нормально расположиться со всеми материалами. Главное — правильно настроить свет. Порывшись и не найдя книги побольше, чтоб использовать её как подложку для письма, я обернулась к тумбочке. Придётся работать с тем, что есть. К моему возмущению книги в поле зрения не оказалось.       Мне всё же пришлось поднять осуждающий взгляд на Малфоя, тот сидел напротив меня ровно, словно ничего не произошло, его лицо приостановило какое-либо выражение эмоций, замирая в маске спокойствия. – Серьёзно? Отдай, помнёшь ещё собственность библиотеки! – я не смогла полностью скрыть недовольство.       Старалась подавить разочарование, терпеть не могу подобные приёмы издевательств, шутки-шутками, но собственность — это другое. – У тебя только что зрение восстановилось, вряд ли мадам Помфри одобрит подобное. – с усмешкой бросил он.       Интересно парень своё баловство со скуки заботой прикрывает, у меня не так много времени. – Если я тебе второе ребро сломаю, когда буду её возвращать, вот, что она действительно не одобрит. – спокойно парировала я, поднимаясь на ноги, одновременно одёргивая подол больничной робы. – Не льсти себе, это всего лишь ушиб. Посмотрим, обыграешь ли ты ловца. – он тоже поднялся на ноги, но менее резво, чем хотел бы, что бы это выглядело.       Наверняка, его грудная клетка ещё побаливает даже сквозь действие обезболивающего. Под ложечкой неприятно засосало чувство вины. Это из-за меня он пострадал, сложно в разгар дуэли себя сдерживать, какие-то решения приходится принимать экспромтом. В конкретный момент они кажутся оправданными. Ладно. После боя палочками не машут, нужно отталкиваться от того, что есть.       Мы молча гипнотизировали друг друга взглядами, в полутьме его зрачки были практически чёрными, это вызвало какую-то неприятную судорогу, пробегающую по всему телу. И я отвела взгляд, проиграв гляделки.       Хоть Малфой периодически меня подбешивает, признать его отвратительным соседом по палате нельзя, я бы на стенку лезла, если бы меня подселили к какой-нибудь стереотипной болтушке, или другой разновидности токсичных соседей. – Хорошо, что больных не бьют, хотя и везти не далеко. – я огляделась.       Палата выглядела, как обычно. Полутьма значительно сужала обзор, такое ощущение, что мы находимся в крохотной комнатке, что на самом деле далеко от истины. Здесь можно насчитать ещё около десяти пустых спальных мест, которые вдобавок расположены не впритык друг к другу. – Чего ты хочешь?       Я уселась на его койку, в попытках сообразить, как заполучить желаемое. Насилия достаточно произошло за прошедшие сутки, пора размять лобные доли. – Чтоб ты вела себя хорошо. – он сел рядом. – Сначала вылечись, не создавай мне больше неприятностей, чем положено. – парень посмотрел на мои руки, кажется, теперь он говорил достаточно серьёзно.       Я уже и забыла, что около месяца назад, они были в отвратительном состоянии. Поглядела на ладони, шрамов практически не осталось. Благодаря магии медицины и магии дружбы, конечно же. Рисунок сгибов и узор отпечатков был отчётлив. Из-за моей халатности в нескольких местах кожа чуть грубее обычной, образуя потёртости. Надо было продолжать обрабатывать кремом. Но моё внимание поглотили проблемы острее косметических.       Протянула руку ладонью кверху, показывая ему, что всё не так драматично, как можно было предполагать.       Малфой придвинулся совсем близко, задевая моё колено своим. Рука парня медленно потянулась к моей, но я не дёрнулась, позволяя дотронуться. Чужие пальцы скользнули по моим к линии жизни. Он двигался медленно, задерживаясь на оставшихся незначительных рубчиках. Там, где его кожа соприкасалась с моей, начинал разгораться странный пожар. После прикосновения покалывало сотнями маленьких иголочек требуя продолжения. Я застыла в оцепенении, забывая про дыхание. Наблюдая за плавными движениями его крупной ладони, в сравнении с моей миниатюрной.       Наверное, то злоключение с тем чудиком и последующие травматические события повлияли и на него тоже. Малфой не поднимал эту тему и не спрашивал о моём здоровье и не рассказывал о своём. Было бы странно предполагать, что ему всё равно, но я почему-то именно так и предположила.       Затем кончики его пальцев скользнули чуть выше по руке, где были линии совсем свежего ранения, оставшегося после разъединения с Калвертом. Я опасливо оторвала взгляд от наших рук. Мне не ясно, что отразилось на чужом лице. Парень сидел спиной к источнику света, практически белые волосы отражали свечение лампы засвечивая любые эмоции.       Он оказался достаточно близко ко мне, чтоб свободной рукой я зацепилась за книгу, которая по-прежнему находилась за спиной Старосты. Я резко придвинулась, выхватывая книгу в ламинированной скользкой обложке, а затем попыталась так же быстро покинуть чужое личное пространство.       Его крупная ладонь ловко обхватила меня чуть выше локтя, не позволяя завершить манёвр успешно. Книга хоть и громко заскрипела, но мы крепко держали её с двух сторон. Никто не хотел проигрывать другому. – Примерно чего-то подобного я и ожидал. – голос Малфоя приобрёл минорный подтон.       Продолжая крепко держать меня за руку, несильно, но достаточно уверенно, он упрямо выжидал. Я напрягла мышцы на руке, но стало, только дискомфортнее. – Чтож поделать? В бою все средства хороши. – поджимая губы ответила я. Поддержала досаду, книга не досталась никому. Дёрнула её ещё раз, безуспешно. – Я бы удивился, услышав другой ответ. – теперь эта ситуация его забавляет. Он приближается ещё, чтобы поймать мой взгляд. – Зачем тогда подыгрывал? – поинтересовалась я, стараясь избегать прямого пересечения наших взглядов, и сдерживая накатившее смущение. Неловко вышло. – Было любопытно, до чего ты додумаешься, мне же нужны свежие поводы подкалывать тебя. Но я даже как-то разочарован. – он скорчил карикатурную гримасу печали, от чего я только больше нахмурилась. – В следующий раз разработаю тактику похитрее. – мне оставалось лишь посмеяться над своей наивностью.       Вряд ли этот клишированный трюк из кинематографа сработал бы даже с тем, кто и понятие не имеет, что это такое, кассетник и прочие «костыли магглов». Иногда шестое чувство пускается во все тяжкие, и выходит полная ерунда точь-в-точь как ситуация, разворачивающаяся сейчас. – Я запрещаю твоей разрушительной силе вредить себе хотя бы до полного выздоровления. Отдай книгу, и не одна книжная моль не пострадает. – Малфой звучал достаточно разумно, что в какой-то степени резало мне слух. – Отлично, отпусти и посмотрим, что будет. – выдохнула я, уставившись на него.       Не слишком довольная, но не признавать его правоту было бы глупо, нужно поберечь зрение. – Ты первая. Оставь свои "штучки"… как ты говорила? "Для своей аудитории"? – передразнил он меня.       Мне хотелось побыстрее покончить с этим неловким моментом, такая близость вызывает внутри меня своеобразный дискомфорт. – Если я буду чем-то подобным заниматься, можешь смело заиронизировать меня до смерти. – пообещала я, отпуская книгу.       Облегчение пришло, когда он наконец высвободил мою руку, не то, чтобы он сильно на неё давил. Даже красных следов не осталось, но находиться под чьей-то властью… приятного мало.       Не теряя времени, я вернулась на свою койку, достаточно удалённую. Оказавшись на безопасном расстоянии, я смогла расслабиться. Встряхнула головой чтоб прояснить мысли, и убрать алые пряди, упавшие на лицо. – Что это вообще? Самоучитель по чему...? Стенографии? – он бесстрастно вертел в руках трофей. – Да, – я быстро придумывала ложь на ходу.       Никому обычно не было дела до моего занятия, всех всегда устраивал сухой ответ «домашка», но расписание с Малфоем совпадает почти полностью. – Мы с Ником забились разгадать одну головоломку, только не говори никому о стенографии, может он ещё не вышел на эту зацепку. – Да, с чего бы? Может в моих интересах будет тебе насолить? – он убрал книжку подальше, на соседствующую с ним пустую койку.       Что не могло не вызвать досаду у меня, но я не показала виду. – Скорее в твоих интересах не дать ему выиграть. Я тебе нравлюсь... – поняла, что сморозила двусмысленную фразу, побыстрее закончила мысль, – больше чем он. Ну, или он нравиться тебе меньше, чем я, тут уж кому какая формулировка нравиться. – я вернулась к обычному расположению духа в саркастичной манере. – Ладно, не буду лишать тебя шансов на победу, давно пора этого всезнайку на место поставить.       Я улыбнулась шире, чем хотела изначально хотела. Всё же, он мне поверил. Затем принялась искать взглядом наушники, которые каким-то образом переместились на дальний край больничной койки.       И уже хотела надеть их чтоб скоротать время до утра, а может, и опять заснуть, как тут он возразил: – Эй, так не годиться! Что там у тебя есть помимо старика Боба?       Малфой невозмутимо столкнулся с недоумением в моих глазах. – Ты вечно что-либо мурлыкаешь себе под нос или отстукиваешь. – он первый отвёл взор, делая вид, что впервые видит плеер, – Кое-что можно разобрать... – видимо, Слизеринец сам себя загнал в тупик, и выдал то, что не собирался.       Я мягко улыбнулась, щёлкая потёртыми кнопками: – Я купила его перед отъездом, основная часть коллекции на виниле. Но никаких «Ведуний» не жди! – И прекрасно! – Староста скривился в солидарность со мной.       Меня порадовало, что хоть где-то, но мы были солидарны. – Только годный пауэр-метал. – Я уже на всё согласен! – хохотнул Малфой, гипнотизируя меня в предвкушении.       Обдумывая, а не поискать ли что-нибудь другое на дне рюкзака. Я всё же осмелела и врубила звук на полную. Уложила устройство на тумбе, что бы наушники послужили колонками.       Мелодия полилась достаточно лихая, так как песня была наполнена басами. Она играла не громко, но достаточно, чтобы слушать её с безопасного расстояния. Парень послушал пару аккордов, затем улёгся на своей койке, устраиваясь поудобнее.       Я недолго отслеживала его реакцию, что бы понять, понравилось ли ему уже услышанное. Но Староста выглядел невозмутимым. Пальцы легонько взмывали в воздух, как будто он пытался разобрать мелодию на аккорды. Складывается ощущение, что и он к музыке имеет какое-то отношение.       Недолго ковырялась, убирая лишнее в рюкзак, я слушала песню. Тем самым уходила в себя чуть глубже, чем следовало. И не сразу заметила, как он подошёл сзади. Оборачиваясь, я машинально оклонилась. Он протянул мне книгу: – Не забудь потом вернуть "собственность" библиотеке. – усмехнулся Малфой.       Я кивнула, взяв в руки самоучитель и поскорее отвернулась, запаковывая остатки вещей в рюкзак. – Тренируешь внезапное злодейское появление? – выдохнула, снова приводя мысли в порядок. – Мне надо составлять Пэнс здоровую конкуренцию за звание главной занозы. – голос слышался умиротворённым, кажется его это забавляет. – И всё же, у тебя болит ребро или нет? – на полном серьёзе уточнила я. – Если я правильно помню, ты готовишься к матчу. – У меня крепкие кости, на Квиддиче я буду блистать. Ты ещё болеть за меня будешь! – Малфою надо писать самоучители по тому, как иметь высокую самооценку и любить себя. – Любой спорт в принципе не находит отклика в моём сердце. – с долей разумного скептицизма поспорила я.       Заставлять меня смотреть на полёты, всё равно, что есть перед аллергиком мандарины. – Я думал, этому будет ещё один способствующий фактор, помимо оглушительной победы наших. – он продолжал паясничать, стоя у меня над душой.       В миг он задумался, перемещая внимание на дальнюю тумбочку, где стояли лилии принесённые Калвертом. В больничном крыле нет ваз, по этому мадам Помфри приспособила большую медицинскую банку для них.       В водовороте чувств и событий посещение Калверта ушло на задний план. Хоть и обидно осознавать, что красивый жест внимания был продиктован зовом совести, а не сердца. Я не стала как-то опровергать его теории. Нет смысла спорить с тем, кто хочет во что-то верить. Вряд ли Малфой вообще что-либо воспринимает всерьёз. – Я здесь всего три месяца, опрометчиво было бы влюбляться в первого встречного. – я продолжала делать вид, что ковыряюсь в рюкзаке.       Надо срочно побороть нависшее смущение. За импровизированной завесой из волос проще проанализировать себя. — Зачем ты мне это рассказываешь? — тон Малфоя похолодел. — А зачем ты рассказал про Паркинсон? Только вам двоим можно втягивать невиновных в свои пубертатные игры? — огрызнулась я. Откуда взялось вдохновение поболтать о всякой чепухе. — А какие у тебя игры? Головоломки? — парень умело съехал с вопроса, но тем лучше. Не придётся делать вид, что мне не плевать. — Что-то вроде… — пространно прозвучало от меня, — Если все начнут отвлекаться на всякую ерунду, мир сойдёт с ума.       Мои пальцы наткнулись на холодную безжизненную пластмассу другой кассеты на дне рюкзака.       Меня продолжало душить его неопределённое молчание, но и поссмотреть на него было страшно. Мне хватило половины минуты, чтобы аккуратно заменить один носитель на другой. Из импровизированных колонок полился другой звук, более мелодичные сочетания нот. Композиция спокойная, а стихи пропитаны светлой грустью. Я знала её наизусть одними губами проговаривая слова из куплета на автомате. Каждый из нас молча улёгся по своим спальным местам, мы почти дослушали песню, когда он проговорил: – Значит, мы живём в разных мирах. Мой уже чересчур безумен.

*****

      Работа с записями Эндергорда шла полным ходом, это отнимало всё моё время, все мысли. Мы по-прежнему держали руку на пульсе, ожидая подлянки от учителя, но этот странный тип либо слишком качественно затаился, либо так и не понял кто стащил его записи. Однако, не одним психом в своих стенах Хогвартс ограничивается.       Общественное мнение обо мне, по какой-то странной причине, сложилось довольно положительное. Все как-то не замечали того факта, что я чуть не отправила на больничную койку звезду Слизеринской команды по Квиддичу перед матчем. И если с поведением Когтевранцев это ещё может как-то вязаться, но даже самые прожжённые Слизеринцы относились ко мне нейтрально. Возможно, потому что я тоже пострадала, или заработала на дуэлях дополнительные очки. Кроме шайки Паркинсон, естественно, с которой судьба меня пока ещё не свела.       Я игнорировала всех, кроме Айрес, которая вызвалась переводить текст вместе со мной. Что нравилось не всем обитателям замка. По крайней мере, уже на протяжении нескольких часов к нам никто не подсаживался чтобы составить компанию, списать домашку или учинить светскую беседу в качестве аперитива к внеклассному чтению. Меня периодически вводит в ступор интроверта, когда приходится болтать с людьми, которые знают меня по имени, а я их нет.       Моник говорит, что я хорошо справляюсь и если бы она меня знала хуже, то подумала, что я всю жизнь была окружена каким-то минимальным флёром внимания. Такой период был в моей жизни, но очень недолго, когда я зависала с школьной группой. Где главным талантищем был и есть мой хороший друг Оливер. А все остальные просто качественно выполняли свою работу. Например, я была на бэке. На последних выступлениях на меня даже начали обращать внимание, кто-то спрашивал про соло трек, но вряд ли я когда-либо смогу дорасти до такого уровня смелости.       Я скорее зависала с творческими людьми, которым действительно есть, что сказать, которые горят сценой. Я лишь вносила посильную лепту помощи, чтобы воплощать их музыку в жизнь. Да и выпускать меня на сцену чревато всякими неподвластными магическими фокусами. Лучше воздержаться от лишних эмоциональных качелей, оставаясь относительно социально безопасной персоной.       Вот уже на протяжении всего дня мы с Моник не разгибая спины сидели за столом и переводили отрывки дневника. Она работала на много медленнее, ей стенография давалась сложнее, так что скорее она была у меня на подмоге. Сейчас девушка уткнулась в словарь выискивая новое сокращения слога, а я читала и осмысливала переведённые фрагменты.       Да, некоторые абзацы были зашифрованы стенографически, их достаточно много, но иногда Эндергорд переходит в своих записях на латынь, а иногда вообще на иврит, вернее мы думаем, что это иврит или какая-то его разновидность. Как мы предполагаем, это сделано для шифрования записей. Заклинания могут быть сняты любым волшебником, вряд ли учитель допускал возможность, что мы, или кто-то другой, настолько чокнутые, чтобы стащить дневник, а потосле дотошно переводить эту сборную солянку.       Первые страницы, где были приклеены, мои фотографии я уже знала чуть ли не наизусть, и они мне казались максимально жуткими по своей сути. «Джульетта Меган Сильвертон 1980 года рождения, 12 месяца 17 числа. Приметы каштановые красные волосы, голубые глаза, светлая кожа, веснушки, шрам на икре левой ноги (предположительно оставлен крупным хищником, волк??), рост 60 дюймов устарело, телосложение спортивное, <неразборчиво>. Адрес: Прескотт стр. дом <неразборчиво>; Хогвартс, Слизерин, женская спальня дельта. Родители: Мать — Изабелла Анита Сильвертон, Отец - ???, в архивах министерства информация отсутствует. Засекречено?? Фамильяр: Летучая мышь — Мэйвис, самка, молодая особь, нетопырь?? Летучая лисица?? Характеристика: «проявляет лидерские качества, <неразборчиво>, отзывчива, дисциплина ниже среднего, заинтересованность в учёбе выше среднего, нестабильная*, проявляет себя чаще как человек с холодной головой, тип личности <неразборчиво>, в темпераменте флегматическая доминанта. *Нестабильная — преисполненный магией волшебник, неспособный к её контролю, особое физическое или эмоциональное напряжение может привести к разрушительным магическим выбросам. Опасность 4/5 Требуется особый эмоциональный контроль и поведенческая терапия. (из заключения соц. комиссии школы для одарённых магических подростков Орегона "ШАЛЕ") Запрет штата на личное владение и самостоятельное управление метлой от 01 мая этого года. 22 июня Приступаю к наблюдению за объектом, руководство доставило чёткую наводку. Выследить было достаточно легко, дома магическая защита потребуется <неразборчиво> время чтобы обойти. Объект всегда ходит в компании фамильяра. 09 июля Первое проявление магической активности объекта – сортировка книг на полке. Соц. активности нет. Летучая мышь носит письма, отследить невозможно. Объект занимается <неразборчиво>, тренировки беспалочной магии в домашних условиях. (разрешены законом штата) 10 июля Конфликт с матерью 10.26, скачки напряжения в доме весь день. Причина она?? Чуть не упустил объект из виду, смена имиджа. Красные волосы?? Гадость. Прилетели 2 почтовые совы личная переписка с неким Оливером В. Подростковые разборки. 15.18 объект на кладбище, ближе не подступить. Могила отца?? Подруги (Джоссалин)?? 21.59 тренировка беспалочной магии. <предположительно иврит> Из наблюдений последних 2-х месяцев можно предположить Магическая реликвия? Если теория подтвердиться, возьму в плотную разработку. Руководство торопит. Нужно дополнительное время на подстраховку.» – По-хорошему, мы должны эти "мемуары" к Дамболдору отнести, пусть его уволят, а лучше посадят в Азкабан. – Моник откинулась на спинку стула, потягиваясь и разминая свои длинные пальцы художника. – Ога, и сказать: «Мы тут на частную территорию вломились, выкрали личный дневник преподавателя, дослушайте нас и не сажайте на обратный поезд до Лондона!» Записи он свои не подписывал, как мы докажем, что это его дневник? Да, и улики, полученные преступным путём, в суде, обычно, не рассматриваются. – я не могла поверить, что этот… человек как-то следил за мной до школы! А теперь ведёт Зельеварение! Если думать об этом дольше трёх секунд голова кругом идёт! Из плюсов — он хотя б не смог перехватывать мою маленькую Мэй с письмами.       Я с любовью потрепала летучую мышь, которая устроилась у меня на плече.       С началом учебного года, мне не так часто удаётся таскать её везде с собой, как раньше. Но сегодня она составляет нам компанию. За одно отслеживает подозрительную активность вокруг, прослушивая всё своими огромными ушами-локаторами и иногда совершая вальяжный моцион по всей библиотеке. – Тогда, давай напишем твоей матери. Она должна быть в курсе. – снова принялась канючить подруга. – Ты что, тут такой вой поднимется, мы упустим этого гада. Если пришлют другого шпиона, шанса может и не быть. Да, и ты по мне скучать будешь. – меня саму такой расклад не устраивал, но надо действовать крайне осторожно. – Если это "руководство" подсылало того Пожирателя Смерти, тут дело может быть не только во мне. Мы пока ещё не знаем в чём заключается их план. – Прости, просто… если бы я нашла что-то подобное про себя, я бы уже от страха поседела. Как ты держишься? – она переключила всё внимание на меня.       Я отвлеклась от листков с переводом, нервно накручивая локон на палец. – Я в ужасе, на пороге истерики, если бы не эта бессмысленная умственная деятельность, я бы… лопнула. Но если расклеюсь, меня никто не сможет защитить. Всё, что тут вырисовывается из записей — он роет под меня крайне осторожно. Боится, не меня, конечно, но что-то заставляет действовать его продуманно. Больше мы пока ничего не сможем сделать на этом этапе. – Ну, он хотя бы не педофил какой-нибудь. Если это можно назвать хорошей новостью. Он всего лишь чьи-то руки. – Моник похлопала меня по плечу. – Я приложу все усилия, что бы ты была в безопасности. – Спасибо, дорогая. – поддалась вперёд, и она приобняла меня крепче. Я должна быть сильной не только ради себя. – Нам срочно нужно придумать позывные. – Моник снова принялась дурачиться, чтобы отвлечь меня. – Ну, моё — объект, а ты кем хочешь быть? Лебедедевкой? – усмехнулась я, вовремя уворачиваясь от её тычка в бок. Мы засмеялись, чтобы выпустить пар. – Надо ещё раз проверить библиотечные справочник на эти странные термины, думаю это точно что-то важное. – предположила Моник, ловко крутя своё прозрачное колечко в руке. – Мы уже смотрели, ничего не нашли, да и библиотекарша отмалчивается, если мы будем шуметь с этим, то можем спровоцировать его. – меня сковывал страх неизвестности каждый раз, когда я закрываю глаза, гоню эти мысли как могу, не ясно насколько меня хватит в таком режиме. – Кто бы знал, что "нестабильная" прям целый термин, я думала это какой-нибудь политкорректный синоним нелестного слова. Ребёнок не "невоспитанный", а "гиперактивный", ваша дочь не "бездарная", а "нестабильная". – Так, прекрати загоняться. Ты наша звезда, помнишь? Даже если ты "нестабильная", какой путь ты преодолела для подобной концентрации. Не обесценивай свои заслуги и не расстраивай меня. – пресекла мои самокопания Моник.       Я лишь слабо улыбнулась ей в ответ. Нужно ещё ужиться с этим эпитетом у себя в голове. Мэйвис на моём плече встрепенулась и начала вертеть курносой мордочкой в разные стороны. Мы с Моник тут же синхронно позакрывали книги, пряча их под обычными учебниками. За это, относительно короткое время, мы уже чётко отрепетировали этот сценарий.       К нам из-за книжного шкафа вышла Пелагея, девушка была в школьной форме, она часто ходила в ней даже внеурочное время. Походка у неё была достаточно тихая и непривычно робкая. Я думала, что она уже освоилась в нашем коллективе, её что-то гложет. Она опустила лицо, пялясь на свои коричневые туфли, слегка отросшая чёлка воронённых прямых прядей отгораживала от нас её округлые совиные глаза. Мэйвис завидя её успокоилась и лишь поудобней зацепилась за мою рубашку своими коготками. – Привет, девочки. Я вас не отвлекаю? Если что я попозже… – Да, садись! – Моник щедро отодвинула перед ней стул. – Что-то стряслось? – У меня всё хорошо. – девушка посмотрела на меня, словно искала моральной поддержки. – Тогда рассказывай, с чем пришла. – я кивнула и придвинулась ближе к её стулу, пока она садилась. – Вам не кажется странным поведение Драко? – Малфоя-то? – скептично переспросила Моник.       Догадывается ли она о нежной влюблённости Пелагеи в него? Надеюсь, ей внутренний голос подскажет быть тактичной. – Да… Вам не показалось, что он ведёт себя не как обычно? – Мне нет, я стараюсь избегать аллергенов это касается морепродуктов, цитрусовых, кошачьих слюней и придурков.       Или не подскажет.       Безразлично ответила Моник, её мысли были заняты совсем другим человеком. Я могла только подивиться её ассоциативному ряду, стоит периодически брать пример. – Можно по существу? – насторожилась я.       Меня почему-то это зацепило. Хотя в последнюю нашу встречу, когда мы отлёживались в больничном крыле, Малфой был относительно нормален, насколько он вообще способен быть нормальным. – Да много в чём это выражается… – девушка собиралась с мыслями, – Например, часто начал прогуливать занятия, выглядит достаточно болезненно, круги под глазами, периодически проявляет беспочвенную агрессию, а иногда наоборот преисполнен энергией, забывчивость. – Пока классический ДракоЛа. – подколола Моник, но затем исправилась. – Для всех людей это периодически нормально. Он же живой человек в конце-то концов. – Да, но для него это не свойственно. Николас вообще сказал, что он сосредоточение зла. – на лице Пелагеи отразилось еле закипающее недовольство, она вжала голову в плечи, становясь ещё больше похожей на сову. – Он рассказал про случай со сферой, Джульетта. У него были чёрные зрачки! – две пары недовольных глаз уставились на меня, – И ты мне не сказала?! – закипала, как крошечный чайник Пелагея, не умеет она толком злиться. – Полегче с тоном. – буркнула я, – Никто не обязан перед тобой отчёт вести. Откуда я могла знать, что тебе это важно? Не припомню что бы вы чай вместе пили по вторникам, или вели диалог дольше двух секунд!       Я заметила, как её это оскорбило. Девушка покачнулась в нерешительности, ожидая продолжение моего непонятного эмоционирования. И для меня стало внезапным открытием неприятное ощущение застрявшее поперёк горла. Не новость же, что она в него втрескалась. Что тогда я дурю? – Слушай, такое периодически случается с теми, кто балуется тёмными искусствами. Вы на меня тогда наехали с мистером Калвертом, который, кстати, сам не без греха оказался. А теперь до Малфоя докопались. Всё с ним в порядке! Отстать это лучшее, что мы можем. – проворчала я, понимая, что они зря поддаются панике.       Меня сейчас больше волнует Эндергорд, руководство и Пожиратели Смерти, которые возможно придут за мной! Почему фокус сейчас хоть на йоту должны занимать мальчишки!? Пусть себе собачатся. Зачем мне на этом заострять внимание? Словно я имею какое-то к этому отношение… Это явно не вчера началось. – Периодически? – переспросила Моник, теперь она уже была вовлечена в беседу. – Да, я видела несколько раз, сейчас уже не сосчитаю. Но я всякое вижу! Иногда меня подключает ко всяким магическим каналам, я как испорченное радио, мы с тобой уже это выяснили наглядно. – теперь мне приходилось оправдываться.       Нехотелось акцентировать свои странности при Пелагее. Она девочка впечатлительная, как оказалось. Но я что-то никак не могу понять их озабоченности. Жил себе Малфой всё это время, жил, никто его не трогал, теперь даже Айрес за него впрягается. – Что ты имеешь ввиду? – Нестабильная она! Прости, Джульетта. – проговорилась Моник.       Мы и не уславливались о какой-то тайне, слона в комнате не утаишь. Всё равно лишние слухи мне не нужны. С другой стороны, Пелагея уже доказала свою надёжность. – Это было достаточно очевидно, Джульетта, нечего этого стыдиться. – кажется, Пелагея не так уж и злилась на меня теперь.       Её любезно-мягкий тон меня задел. Не нужно со мной сюсюкать, дожила же я как-то до этого дня! Стоит сосредоточиться на том, чтобы я пожила чуть подольше! – Откуда ты знаешь про нестабильных? – переспросила я. – Мне Ник про свою сестру рассказывал, она на первом курсе в Гриффиндоре учиться. – мы многозначительно переглянулись с Моник, а Пелагея продолжила. – Были ли ещё какие-то странности, которые ты улавливала своим третьим глазом? – Это не третий глаз, а скорее дополнительный орган чувств, сложно объяснять такие вещи, кажется, я живу с этим всю жизнь и не знаю какого это не чувствовать. – я призадумалась.       Не так хорошо знаю Малфоя. Скорее даже совсем не знаю, но он действительно ведёт себя как-то иначе в последнее время. – Разве что сон, когда мы лежали в больнице. Мне какой-то призрак вырвал сердце и поставил их на весы. Но это всего лишь сон под обезболивающим, или сонный паралич, явление распространённое, даже с немагами случается.       Пока я говорила, лицо Пелагеи менялось с мышино-белого до серого и обратно. – Джульетта, вещие магические сны — это не паралич, это, Господи, серьёзно! – она закрыла лицо руками, начиная часто дышать.       Я погладила её по спине, стараясь поддержать, что бы она сейчас не упала в обморок или не начала истерить. – Надо будет научить её сквернословить по ходу дела. – внимание Моник переключилась на копание в наших листиках, отыскав нужный она принялась бегать глазами по строчкам. – Эту часть я сегодня переводила, думала с буквами накосячила, раз бред получился. Последняя запись застенографированная. «Распоряжение руководства довольно расплывчатое. Действовать надо незамедлительно, ученики вне защиты на воле. Долбанные герберы цветут долго. Надеюсь, их сердца крепки.» – Дальше всё на латыни, какие-то пентаграммы, колбочки, целый ритуал... Тебе точно стоит взглянуть на первоисточник. – Знаешь, все странности начались на той дурацкой дискотеке. Думаешь, под "волей" он подразумевает круиз? – внутри меня похолодело.       Настолько долго не замечать очевидного! Я схватила дневник Эндергорда, начала судорожно листать. От вида всех этих формул, кругов и записей голова пошла кругом. Через несколько страниц наткнулась на зарисовку весов из собственного кошмара. На меня нахлынуло щемящее чувство кромешного ужаса, я даже перестала на секунду слышать гул собственного сердца в груди.       Перед глазами всё поплыло, я не поняла, как выбежала из библиотеки в холодный, полутёмный коридор, и почему меня никто не остановил. Дыхание спёрло, не могла понять смогу ли добежать до женского туалета на третьем этаже до того, как ужин покинет меня.       Это уже лишка, где-то надо поставить точку, я просто пойду и выскажу всё ему, пусть хоть всё своё руководство на меня стравит, но молчать выше моих сил. Кто он вообще такой, чтобы следить за детьми, подвергать опасности? Он мне за каждую волосинку, упавшую с головы моих товарищей, ответит!       Я чуть не споткнулась на холодном лестничном пролёте, постепенно мысли возвращались. Силы резко покинули, меня повело, и я повалилась на перила. Около минуты смотрела в глубину тёмного пролёта и дышала, перед глазами мельтешили искорки магии. Надо быть осторожной и притормозить. – Сильвертон! – окликнул меня омерзительно знакомый голос. – Если ты решилась прыгать, мы не будем мешать.       Вдох через боль, выдох попроще, собираюсь из последних сил и резко кручусь на пятках. У меня на глазах собрался почти весь Слизеринский бомонд. Исключая только короля. Зато ферзь со слонами здесь. Девушка была особенно блистательна в чистой школьной форме. Хищно обнажила ровные зубы, делая улыбку не только обаятельной, но и акулоподобной.       Макияжем Паркинсон рисовала себе совершенно новое лицо, так и не скажешь, что на злобного мопса похожа в профиль. Рядом стояли Крэбб и Гоил, они вряд ли понимали её злорадство, но не были против посмотреть, чем же закончиться наша встреча.       Я привычным резким жестом встряхнула пряди и небрежно бросила фразу: – Свалите в туман, по-хорошему, я сейчас не в самом добром расположении духа, могу не оценить любезностей. – рука так и сжалась сама в кулак, машинально завела её за спину.       На меня начала накатывать волна магии, нужно во что быто ни стало сдержать её в себе. А эти трое уж точно не способствуют моему душевному равновесию. – Погоди, мы же не договорили в прошлый раз. – Пэнси пока держала моральное преимущество, стоя на верхних ступенях лестницы, вот же манера приходить невовремя. – Я не понимаю, у тебя что времени вагон на злобные козни? Заведи черепашку, найди хобби, глядишь, не ровен час, подобреешь. – последнее, что мне оставалось в такой ситуации это отшучиваться.       Она и так красивая, популярная, умная, многие хотят с ней встречаться, чего таким людям всё мало? – Приму к сведению. – она подозрительно спокойна. – Взгляни, думаю, тебя заинтересует. – Староста протянула мне листок, помедлив, я подошла, держа всё ещё руку за спиной.       Сразу узнала вырванный листок из дневника Моник. На нём изображены две неразборчивые фигуры обнимающихся людей, рисунок был чуть смазан, штрихи грубые, размашистые. Даже сложно сказать какого пола эти гуманоиды. Настолько они схематичны. Это был один из последних её рисунков, она срисовывала позу с газетной вырезки.       Я хорошо помню тот вечер, наш последний спокойный вечер.       Только кто-то ещё более криво и небрежно пририсовал одному силуэту красную лохматую шапку, а другому оранжевую. Всё предельно прозрачно на языке искусства. – Эм, испоганенный набросок... Моник не потерпит вмешательство в свои работы, но шансы не быть выброшенной из окна у тебя всё же есть. Особенно, если ты созрела вернуть чужую собственность. – спокойно проговорила я, изучив чьи-то вольные доработки рисунка. – Как благородно! Я приму к сведению. Но в ваших интересах что бы ты, наконец, прикусила свой дрянной язык и послушала. – маска спокойствия дрогнула на её лице, оголяя нерв, – Я опубликую другие "шедевры", кто-то точно узнает себя на нескольких портретах. – она заигрывала с фактами, было не ясно узнала ли она ОМГ на рисунках, или решила, что это кто-то из студенток. – Да кому это будет интересно? Это же всего лишь рисунки, или художественное самовыражение запрещено? – я старалась разговорить её.       Пока мне идея быть исключённой кажется более весомой, чем спустить её с лестницы. – Тебе ли не знать? Кто захочет, тот заинтересуется и осудит, ты-то, может, ещё и выйдешь относительно сухой из воды… но что они сделают с бедной Айрес! – она страдальчески потрясла головой, оглядываясь на Слизеринцев. Те синхронно закивали, отпуская гадкие смешки. – Если у тебя есть ко мне какие-то претензии, давай решать их, между нами, не впутывай её. – искры летели перед глазами, я выставила руку перед собой, она вспыхнула чёрными искрами.       Троица отпрянула назад.       Дьявол!       Я сама испугалась. Рука быстро погасла, словно ничего и не было. Держаться стало полегче. Мэйвис на плече заволновалась, перелезая со вспыхнувшей руки на соседнюю, не сводя угольные глазки с остальных. – Твоя слабость — дружба. Что скажет подруга, если из-за тебя она окажется в гуще подобных пересудов? Ты сама мне подала идею. – она быстро взяла себя в руки, продолжая смаковать момент.       Тот, когда всё же удалось вывести меня на эмоции. Парни за её спиной снова злорадно переглянулись, начиная гоготать. Видимо, они были не в курсе или не до конца посвящены в детали. – Сразу надо было указать тебе место, грязнокровка. – Так, хорош это уже даже на бред не похоже. – я скомкала бумажку и запихнула в задний карман джинсов.       Мэйвис на моём плече зашевелилась, злобно побулькивая на собеседников. – Разбирайся сама с Малфоем, я в чужие распри не полезу! – Захочу, тебя завтра же не будет. – нахально заявила Паркинсон, поправляя причёску. – Так захоти! – я продолжила взламывать её мнимую роль самой уверенной. По-настоящему уверенным людям нет дела до других, они не стараются отблёскивать на чьём-то фоне. – Только извести его, что он твой парень, а то бедняжка не в курсе. – Как же ты мне противна! Столько спеси, внимания. Тебя слишком много. Возомнила себя непобедимой? – Может, не стоит мнить себя королевой, тогда никто не собьёт корону с головы? – ярость моя уже встаёт белой пеленой перед глазами, осталось совсем чуть-чуть. – Поверь, самых-самых на свете единицы и вряд ли мы с тобой когда-нибудь войдём в их число. – Сравнила моё мастерство с твоими фокусами! Тебе никогда не быть мне ровней, ты всего лишь наполовину Сильвертон. Это не изменить ничем. Хотя я с удовольствием поспособствую развенчанию твоей мимолётной славы. Завтра у фонтана. После обеда. – она резко перешла на деловой тон. – А тетрадка гарантия твоей победы? – кажется, до меня начало доходить. – Самой-то не унизительно? – Это всего лишь подстраховка, я хочу, чтоб всё было отчётливо ясно всем, кто есть кто. – Джульетта, ты в порядке? Расступись! – откуда-то с верхнего этажа раздался громкий голос Моник.       Она в два прыжка добралась до нас, расталкивая гигантов, прорвалась ко мне. Рядом с ней даже дышаться стало как-то легче, напряжение внутри меня поубавилось. Стоять лицом к лицу с неприятелями, так вместе. – Скоро отбой, не опаздывайте. Не хотелось бы снимать очки с факультета только из-за вас. – Паркинсон мгновенно переключилась на дружелюбную манеру поведения. Её подручные напряглись, когда староста начала спускаться по лестнице, но двинулись следом. – Ходи оглядывайся, Айрес. – подал голос Крэбб, проходя мимо нас. – Оно говорящее, я-то думала, тебе голова только для шлема нужна. – вдогонку крикнула Моник находясь в относительном эмоциональном подъёме.       Эта троица удалилась, очень скоро их шаги затихли, а силуэты растворились в темноте засыпающего замка. Подруга посмотрела на меня в поисках поддержки задора боевого духа, но вряд ли заметила, что искала. – Краски сгущаются. – я вытащила из кармана смятый рисунок, предвестник настоящей грозы.