Сон длинною в жизнь (2.0)

      Неделя пронеслась совершенно мимо меня, если бы сегодня не отменили часть дневных занятий ради матча по Квиддичу, я бы совершенно истощила ресурс своей стрессоустойчивости. Работа над дневником преподавателя до сих пор велась, пришлось подключить к изучению Пелагею, она больше преуспевала в Зельеварении, чем мы, и ей можно доверять. Девушка понимала, что её втягивают в неприятности, но согласилась помогать, карие глаза зажглись огнём интереса, когда листы с картинками и латинскими символами оказалась в её руках. Она намного смелее, чем привыкла думать о себе. Пришлось полностью посвятить её в разворачивающиеся события, чтобы картина происходящего сложилась у всех воедино.       Я и Моник продолжали переводить куски текста со стенографией, только это не двигало дело вперёд, почти все записи резко перестали быть информативными, словно нас пытались водить за нос, уводя фокус внимания от важных деталей на мелочи. Списки ингредиентов, краткие записи на преподавателей, собирательные портреты учеников. Жуткая писанина, но, когда видишь подобное не впервые, мозг адаптируется, что бы колпак окончательно не потёк.       Девочки всё удивлялись моему хладнокровию и умению руководить группой единомышленников, но, если быть до конца откровенной хотя бы с собой, я была в ужасе, боялась подавать хоть какие-то признаки беспокойства. Отчаяние и паника — мои главные враги, я просто не могу позволить себе такую роскошь как ментальная слабость. Это приведёт ко всеобщему раздраю команды. Если уж на меня негласно свалилась такая ноша, нести её надо с честью.       Возвращаясь каждый раз к записям Эндергорда, меня всё же интересовал подозрительный перечень засекреченных личностей, что был написан особенно корявыми штрихами, видимо в спешке, и шёл перед самой частью с ритуалом, над которым сейчас билась Пелагея, надо будет перепроверить всё ещё раз. Мой замыленный взгляд не помогал ситуации, хотелось свежего дыхания, что бы посмотреть на это дело с новой стороны… Только бы у Пелагеи получилось докопаться до истины.       Ноябрь ещё не отошёл от дел, а декабрь уже ворвался господствовать над природой. Целое утро валили тяжёлые хлопья снега, которые и не собирались таять. Настроение зелёного дома было боевое, в воздухе повисло трепетное ожидание предстоящего матча, из-за погодных условий игру не отменили. Вся изысканная мебель гостиной завалена ватманами и красящими принадлежностями, Моник и Мэри спорили с Пракинсон о стиле шрифта на основном плакате.       Ряд других студентов переносили с разным уровнем корявости символ змеи на бумагу, Мисс Грин важно сидела в кресле и следила, что бы мальчишки не начали писать обидные речёвки посвящённые противникам. Она хорошо ладила с учениками, только слегка визуально терялась в толпе старшекурсников, учительница совсем невысокого роста, даже мне еле доставала до плеча, на её фоне долговязая и жилистая Моник выглядела старше и суровее. Женщина болтала со всеми непринуждённо, как недавней выпускнице этого факультета, ей было приятно вспоминать свои деньки в замке.       Я же сидела в дальнем углу с книгой, рисовать меня не заставляли, хотя периодически Моник пыталась воззвать к моему командному духу, уверена, нарочно стараясь перевести мысли в менее деструктивное русло. – Моник, не перегибай палку, если Джульетта захочет, то начнёт рисовать, главное — она с нами, пытается влиться в эту тему, большего просить будет грубо. – тактично напомнила женщина своей самой рыжей ученице. То, как девушка с замиранием сердца смотрела на преподавательницу трогало меня до глубины души, но не без привкуса горечи предстоящих слёз.       Была бы рада, если бы заявление о том, что я не способна держать кисточку в руках было бы правдиво. Но это лишь от части, мне не чужд креативный подход к жизни, если бы приложила к этому делу усилия, вышло бы не хуже, чем у некоторых. Но мне не хотелось, просто… не хотелось тратить остатки своей продуктивности подобным образом. – Спасибо и на том, что не хочет портить плакаты колхозным стилем! – Пэнси всегда поддакивала старшим, насколько я могла вспомнить. На секунду мне показалась, она говорит про мой отвратительный почерк, но они всё ещё не выбрали шрифт. – Я — как староста, заявляю, что мой макет красивее! – А я, как выпускница художки, говорю: пиши и не буянь, а иначе мы эти вензеля твои до вечера будем вырисовывать. Брутальный минимализм всегда в тему. – загорелая кожа на щеках и шее подруги приобрела пунцовый оттенок от негодования, она всегда относится к своим работам серьёзно. На этот раз возразить было нечего.       Я хранила молчание, вытащив переведённый листочек из тетради, положила его поверх страницы книги, делая вид, что читаю именно её. Наследник: есть доступ (староста), симпатия, конфликт? физическое превосходство. Помеха: нет доступа, взаимность? односторонняя? ментальная слабость, подозрительность. Злыдня: есть доступ (д), конфликт, физическое равенство ?? превосходство, ментальная неустойчивость. Красотка: есть доступ (полномочия), контакта нет…       На общем собрании мы кое-как согласились, что «Наследник» это всё-таки — Малфой. Мужской род — кодового слова, ему есть что наследовать, староста с физическим превосходством точно не Паркинсон, мы уже выяснили опытным путём, что эта изящная полторашка вряд ли может обладать физическим превосходством над кем-либо. А Малфой какой-никакой, а спортсмен, я с ним на кулаках не дралась, не знаю… Если судить по обрывочным воспоминаниям с больничного крыла, довольно подтянутый. Эндергорд, в основном, держался нашего круга общения, так что остальных старост мы отмели. К тому же именно с Малфоем происходят разного уровня странности, возможно, он действительно может быть одним из подопытных, на ком Эндергорд решил сотворить свой ритуал. Конфликтовал этот индивидуум с многими, из известных мне эпизодов я, Ник, тот худощавый очкастый парнишка из Гриффиндора, профессор Трюк на прошлом практическом уроке, опять я…        «Помеха» явно неподходящая кандидатура, у него или неё слишком мало положительных слов в перечне. Да и это может быть кто угодно из наших друзей или знакомых. Может, это даже я, ведь решила спровоцировать признание Эндергорда на корабле и подглядела частички воспоминаний. Но с тем, что у меня с мозгами проблема, не согласна. Ментальные чары и защита от них — основное, чему учат на ПТИ, и мне всегда удавалось залезть в чужую голову раньше оппонента, да и в целом моя башка достаточно непробиваема для чар, гипнозов и прочих воздействий, скорее всего в силу упёртого нрава. Хотя в таких хаотичных пометках важна не правда, а картина мира Эндергорда. Как можно узнать, кто мешает ему, если мы так и не приблизились к разгадке его замыслов? Что за "доступ" такой!? Вот Дьявол!       «Злыдня» больше всего соответствует описанию Паркинсон, хотя многие говорят, что это притянуто за уши. Эндергорд не сильно интересовался её личностью, досье коротенькое. А про «Красотку» сведений ещё меньше. Может, в системе ценностей Эндергорда Пэнси красотка, а мы чего-то не понимаем… Я не смогла подавить вымученный вздох, забывая, что нахожусь в людном месте ради банальной безопасности, лучше одной по замку не шастать.       Моник отложила работу и её тяжёлый серый взгляд начал изучать меня, пришлось в срочном порядке натягивать маску уверенности в себе, я чуть кивнула ей, как бы заставляя вернуться к работе. Она огляделась, никто не обратил внимание на нашу немую беседу, принялась за кисть. Айрес не воспринимает список всерьёз, ей кажется, что это бессмыслица какая-то, или мелкий кусочек чего-то другого, а моя зацикленность в разгадке объяснима тем, что он самый свежий, судя по чернилам и расположению записей, а если засекречен даже в дневнике, которые не на показ, значит точно что-то очень важное… ОН НАПИСАН ПРЯМО ПЕРЕД ЖУТКИМИ ЗАПИСЯМИ НА ЛАТЫНИ. Как его можно игнорировать вообще? Это же явно список целей!       Теоретизирование прервала резкая рассыпчатая боль в икре, которая затекла из-за не очень удобного сидячего положения, я перекинула ноги через подлокотник, опираясь спиной на противоположный, сидя ссутулившись на пафосном зелёном кресле из фильмов про викторианскую эпоху, но менять позу не входило в мои планы. Только было подумала вернуться к бессмысленной гонке нейронных связей, меня оборвало взбудораженное окружение.       Я вытащила нос из книжки, негодуя, кто смел навести суету в мирном помещении. Строем из комнат мальчиков начали выходить участники команды по Квиддичу. На всех были белые спортивные штаны, которые сразу же бросались в глаза, кому-то они шли, обтягивая поджарые мужские ноги, Крэбб же смотрелся в них комично, так как был полноват точь-в-точь кузен Карлсон семейки Аддамс. Так же у команды одинаковые стильные свитера, изумрудная шерсть хорошо контрастировала с белыми полосами узора на грудной клетке. Видимо, на них надевают защитные накладки для игры.       Преимущественно женские возгласы оглушали, я съёжилась в своём углу, ещё сильнее поджимая коленки к подбородку, надеясь не повредить барабанные перепонки. Вышло в целом около десяти человек, включая постоянных друзей Крэбба, Гойла и Малфоя. Блондин не сильно выделялся на фоне команды, не мог догнать по росту старшекурсников, как и остальные, достаточно оптимистично улыбался, впитывая человеческую любовь, направленную в том числе и на него.       Пара крепких мальчишек торжественно подняли вверх недосохший плакат с его именем, и я чуть не умерла от сарказма, поперхнувшись, столько ресурсов, внимания и усилий было приложено ради обычных школьных соревнований. Внимание Малфоя всё же обратилось в сторону моей персоны, и парень на долю секунды перестал улыбаться, словно вспомнил о чём-то максимально отрезвляюще-неприятном, например о понедельнике, или обо мне...       Мы обменялись скептическими взглядами, а затем я снова стала равнодушна к окружению, уткнувшись в томик Шекспира. Это не совсем мой праздник, наверное, эгоистично сидеть с кислой миной в кресле, эгоистично не поддержать человека перед серьёзным соревнованием. Но мне не стыдно, ублажать его эго не входит в мой чек-лист на день.       Малфой игнорировал меня на совместных занятиях, сторонился в коридорах, проходил мимо не здороваясь, словно я пустое место, наверное, глупо не принимать на свой счёт, ведь я уделала его подружку, покалечила его с вертухи, да, и в целом, персона не из приятных...       Пообжившись с подобной мыслью, не стала менять положение вещей, такой порядок должен был быть изначально. Кто мог бы в здравом уме подумать, что мы можем быть друзьями? Я и Он. Немыслимо. Такие как он и его семья заклевали мою маму в своё время за то, что она прервала чистокровную линию британской ветки рода Сильвертон, родив меня без мужа… без сожителя... без чёртовой строки в свидетельстве о рождении! Вот основная причина этого скорого бегства из Англии в Америку, там, как раз был рассвет браков между волшебниками и немагами, а не пресловутый стеклянный потолок и жажда перемен, как она любит сглаживать углы.       Я фыркнула своим токсичным мыслям. Запихав книгу в рюкзак, волевыми шагами покинула гостиную, не успела каменная кладка задвинуться за моей спиной, я побежала, разгоняя кровь по организму, игнорируя боль в затёкшей ноге. Хотелось быть как можно дальше оттуда. Так будет проще. Ну и быстрее дойти до места встречи.       Ник уже стоял у огромной двери в один из пустующих классов, странно, я ожидала увидеть его в похожем облачении Когтеврана, но он был в школьной форме, где из факультетского только наглаженный галстук. – Привет, спортсмен! – издали прокричала я, обращая на себя внимание, ведь Калверт опёрся на стену и гипнотизировал крохотные обледенелые окошки замка. Ну, и буря! – Сегодня я простой болельщик. – не без сожаления проговорил парень, кажется, мне удалось привлечь его. Ник выглядел взбудораженным, его так же не обходил стороной всеобщий мандраж. – Ну, это пока никто не покалечился. – брякнула не подумав. – Какая ты добрая! – улыбнулся парень, кажется, его это не обидело. – Скорее прагматичная. Если в контактном спорте немагов куча травм, было бы глупо не ожидать, что кто-то из волшебников не станет отбивной, упав с высоты нескольких десятков футов. – Прям блещешь позитивом. – подначил меня с доброй улыбкой, замечая моё дурное настроение, надеюсь он не примет это на свой счёт, разумом я почему-то не здесь. – А то. Фирменный слизеринский оптимизм… – я поджала губы, сдерживая дальнейший антиоптимистический ход мыслей, – Извини, я сейчас перенастроюсь на нужный лад. – такой странный упадок сил, словно я уже неделю воздерживаюсь от кофе, что неправда, да и на пмс не спихнёшь. Кажется, я сама разучилась понимать позывы собственного тела, что уж тут говорить за окружающих… – Да что ты, не надо ничего говорить! – подбодрил меня парень, делая пару шагов в мою сторону, – Ты готова? – переспросил, пока мы не вошли внутрь. – К чему? – насторожилась я. – Узнать ответ на свой вопрос! – Николас распахнул дверь кабинета, и мы вошли.       За одной из парт сидела маленькая девочка, её тёмные волосы заплетены в тугую косу, школьная форма слегка большемерит. Она услышала нас и обернулась. Личико крохи было точь-в-точь как у Калверта, такие же миндалевидные серые глаза, обрамлённые густыми ресницами, светлая кожа с золотистым от загара подтоном, милые ямочки на персиковых щёчках. – Викки, знакомься – Джульетта… моя по-одруга, Джульетта – это моя сестра Викки. – Ник продолжал нервничать, постукивая пальцами друг об друга. – Привет! – поздоровалась я, подходя ближе. Мне уже хотелось улыбнуться этой маленькой хорошенькой Гриффиндорке, как на её лице нарисовалось капризное недовольство. Поджав розовенькие губки, она обратилась к брату, поправляя крошечный багряный галстук: – Это она? – парень кивнул, малышка достала волшебную палочку из кармана школьной юбки, – Защищайся.       Викки пробормотала какое-то заклинание и направила палочку на меня, я выставила руку вперёд, делая шаг навстречу, тем самым закрывая Ника от шального снаряда. Невидимый щит успел распространиться быстрее, чем магия настигла цель, я почувствовала нутром, как через завесу попытались пробиться, достаточно легонько, словно котёнок топчется лапкой. Девчушка продолжала попытки пробиться через щит, но я с успехом и без особой сложности блокировала все выпады.       Этот щит я тренировала немереное количество раз, что могла бы сквозь сон его призвать, защитные чары намного проще мне поддавались даже без палочки. Оно словно сидит у меня в подкорке. Было даже как-то неловко соревноваться с одиннадцатилеткой. Каждый удар был сильнее предыдущего, но это явно недостаточно, чтобы смутить меня. Пока Викки упражнялась, я оглянулась на Ника: – Я всё ещё не понимаю к чему ты клонишь.       Однако, на лице Когтевранца читались другие эмоции, он был поражён увиденным. Брат отдал команду, и девочка прекратила свои попытки атаковать меня, её внимание переключилось на тренировочную чёрную куклу, отдыхающую в углу, классический снаряд для оттачивания магических движений, он мало восприимчив к магии и в целом достаточно крепкий. Хватило одного заклинания Викки, чтобы кукла подпрыгнула в воздухе, а затем с громом брякнулась на каменный пол и рассыпалась. – Ого, достойно. – хмыкнула я, подхватывая восторженные аплодисменты брата, теперь было очевидно, что внутри такого крошечного тельца таилась угроза, хотя её магия и не ощущалась с расстояния целого кабинета.       Пока я обдумывала этичность обучения безответственной крохи таким травматичным заклинаниям, девочка на этот раз быстрее взмахнула палочкой, магия вновь столкнулась со щитом, что я забыла убрать, теперь тычок был взрослый, словно ударилась локтем о дверную ручку, на языке прям чувствовалось чужое негодование и что-то ещё, совсем горькое. Всё-таки магия тесно сопряжена с эмоциями. Я изогнула бровь, представляя себя на месте тренировочной куклы. – Спасибо, принцесса, достаточно. – Калверт не смог до конца скрыть недовольство, таким крысиным приёмчиком сестрицы, – Это было лишнее… – Да ладно, – отмахнулась я, – Викки, ты как давно научилась такому крутому заклинанию? – На этой неделе. Я часто творю волшебные вещи. Дома из-за этого все на ушах стоят… – кажется, она огорчилась, что я не поддалась ей. Растерянный взгляд Гриффиндорки стал мутным и безразличным, она словно застыла во времени, а ближайшие к ней стулья затряслись. Чётко ощутила сыпучие искорки чужой магии на коже. – Есть ещё над чем поработать, принцесса? – Калверт двинулся к сестре ближе, не замечая явную опасность. – Может не стоит? – я схватила его за локоть. Когтевранец вежливо высвободился и улыбнулся, – Всё хорошо!       Девочка стояла неподвижно, словно не слышала нас, стулья перестали скрипеть, но в воздухе нащупывалось напряжение. Парень уверенно дотронулся до плеча сестрицы, секундное замешательство, его отбросило магической волной в мою сторону. Я подскочила быстрее, чем предполагала, натыкаясь на него, мы оба чуть не свалились, сбивая друг друга. Даже не заметила в какой момент наши руки соприкоснулись, и моя ладонь крепко сжала его. Мы устояли на ногах, придерживая другу друга.       Следующая волна была неизбежна. Уверенно загородив Калверта собой, как делала несколькими минутами ранее, так же выставила руку вперёд, образуя вокруг малышки защитный купол. Нахлынувший поток разбушевавшейся силы был ощутимее всех предыдущих намеренных ударов, щит выстоял. Воцарилось неприятное молчание.       Викки была неподвижна, как ледяное изваяние, ещё секунду назад, а теперь резко оттаяла, взгляд стал осознанным, ресницы быстро-быстро захлопали, смахивая слезинки. Она непонимающе осмотрелась, было видно, что эмоции взяты под контроль. Теперь я по опыту, знала, что всё позади и убрала оборону. – Никки? – голос Викки дрогнул, она впилась в брата жадным взглядом, будто они давно не виделись. – Всё в порядке, иди к себе, принцесса, отдохни. Ты хорошо поработала сегодня. – Калверт снова попробовал похлопать девочку по плечу, на этот раз, удачно. Он не боялся сестры, что очевиднейшая глупость. Та сверкнула пронзительными очами в мою сторону, вместо ожидаемого "спасибо", и лёгкой походкой вышла за дверь. – И почему всех девочек называют принцессами? – задалась вопросом я, сразу после того, как дверь за сестрой "Никки" закрылась, и мы остались наедине. – Ну, не знаю… А кем ты хотела быть в детстве? – теперь его внимание не разрывалось между нами и было приковано ко мне. Никто почему-то до сих пор не отпускал руку другого. Я делала вид, что у меня только одна рука, не акцентируя на этом инциденте внимание. – В её возрасте? Драконихой. – пожала плечами, свободной рукой приглаживая алые прядки волос, в попытке поддержать себя. – Почему я не удивлён?! – громко рассмеялся Калверт, теперь, после знакомства с его маленькой фем версией, черты лица казались ещё более миловидными, даже где-то кукольными. – Не находишь очевидного сходства? – Дак, вот как это со стороны выглядит?! Видимо, кем хотела, тем и стала. – иронично отозвалась я, скривив губы в болезненной ухмылке, и стараясь засунуть своё разочарование как можно глубже. Непринятие себя первая ступенька к рецидиву. – Но ты ослеплён братской любовью, если не видишь очевидной проблемы. – С ней такое редко происходит, она слегка не в духе. Сложно переставать быть единственной в своём роде. – парень помотал нашими руками в воздухе, привлекая внимание к очевидному. Кажется, он как-то иначе трактовал мою реплику.       Я высвободила руку, по обыкновению, усаживаясь на парту, скрещиваю лодыжки. Теперь многое проясняется, он просто видит во мне отголоски своей сестры, что и мило, и грустно. В какой-то момент ко мне в голову закралась мысль, что я ему небезразлична. Глупо, знаю. Теперь всё становится на свои места. Меня накрыла вторая волна разочарования в себе. – Нестабильные — сосуды, наполненные магией до краёв, они будто имеют какой-то свой канал связи с силой, более обширный. Это значительно сказывается на их восприятии мира, познании себя. Когда излишки вырываются наружу, происходят различные… катаклизмы, это усложняет обучение, ведь такая мощь накладывает определённую ответственность. – он встал передо мной, – Но иногда всем волшебникам непросто владеть собой. – я отследила, как кадык Ника дёрнулся резко вверх и так же опустился.       Непонятно сколько времени мы гипнотизировали друг друга. Его руки легли рядом с моими на столешницу, преграждая ходы отступления. Наши лица достаточно близко, чтобы я видела, как на его виске вздулась венка. Не в силах бороться со своим внутренним противоречием, медлила, оттягивая момент, предвкушая. Между лицами почти не осталось расстояния, я чувствовала жар дыханья и человеческой близости. Вдыхая последний раз перед прыжком в неизвестность, он попытался поцеловать меня. – Думаю, в зону моей ответственности входит не покалечить тебя. – я отвернулась, его губы и нос смазано коснулись моей щеки, вздох мужского разочарования запустил новый прилив мурашек по шее, и я отсела ещё дальше, в попытках совладать с собой, унять импульс, иначе метать стульями будут силы пострашнее ревнивой малолетки. Я чувствовала, как подхожу к метафорическому краю, внизу искорки магии и тьма неизвестности, пальцы нервно забарабанили по столешнице. – Откуда ты знаешь, что будет? – прошептал парень, опуская взгляд от смущения, его лицо и шея стали пунцовыми. Теперь в нём куда меньше энтузиазма, чем минуту назад. Но Ник по-прежнему подталкивал меня к краю, не давая отступить, главное не смотреть вниз. Из меня вырвался рваный вздох. – Я так чувствую. – сжала челюсть, продолжая выстраивать ментальные блоки. Перекидываю ноги через столешницу и встаю с другой стороны парты, – Пошли, мы пропустим самое интересное. – Уже… – пробубнил парень, но послушно последовал за мной к выходу.       Происходящее здесь не укладывалось в голове по многим причинам, надо срочно уйти отсюда, покинуть место преступления.

*****

      Молчание съедало меня заживо. Наш тихий путь пролегал по запорошенной снегом дорожке из гравия, до матча ещё несколько минут. Ник погрузился в себя, шёл чуть позади. Я это заслужила… наверное. Но надо правильно расставлять приоритеты, а если меня понесёт? Он должен быть сохранен.       Он вообще в своём уме?! Или сегодня какие-нибудь вспышки на солнце? Меркурий не в том доме? Его околдовали? Пора признать очевидное — я ему нравлюсь, Моник меня предупреждала, но я не слушала, не думала, что у меня могут быть проблемы похожего рода. – Ты сам-то разобрался, хочешь ли играть? – уточнила я, разрывая затянувшуюся траурную минуту молчания.       В последнее время парень таскался с этими самоучителями по Квиддичу, но я не видела в нём энтузиазма. Скорее он хотел казаться заинтересованным, чем быть. – Тренировки… весьма затратны по ресурсам. – Калверт продолжал уклоняться от прямого ответа. Снежинки смешно облепляли его густые ресницы и брови.       Тем временем из-за кромки Запретного леса начали выступать башни стадиона. Я не часто была в этой части владений Хогвартса, либо занята заговором учителя, либо склоками с одногруппниками. Периодически хочется побыть ученицей без заморочек. Строение было поистине гигантских размеров, четыре башни отбрасывали еле заметные тени, укутавшись в первые снежные шапки. Снежинки продолжал валить с небес, путаясь в волосах, мешая разлеплять ресницы. – Значит нет. – из моего рта вырвалось облачко пара, так холодно было на улице. Я остановилась, укутавшись в свою зимнюю мантию, парень неуверенно последовал моему примеру, – Кого ты пытаешься обмануть? – Иногда хочется сделать что-то для других. Ты должна понимать, ты хотела пожертвовать репутацией ради Моник, а та желала того же для тебя. – как-то странно прировнял наши поступки. Наконец-то теперь Калверт смотрит на меня, он разочарован, конечно... Я нахмурилась, подобное сравнение не нравится, кто-то пытается подменять понятия: – Нет, я не понимаю. – ветер подул чуть сильнее, унося мои слова, метель заиграла активнее, огораживая нас от мира холодной стеной, – Моя выгода в том, что дорогой сердцу человек остался нетронут. С ней я чувствую, что горы сверну. Моник просто хочет быть собой, достаточно эгоистичное желание в наше время. – Слизеринцы всегда выдают альтруизм за эгоизм? – едко подметил Ник, от его выражения лица и интонации мне захотелось его ударить. – А недостаточно образованные люди всегда навешивают ярлыки и делят всех по группам? – словесная пощёчина оказалась эффективной, он красноречиво молчал. – Ты, боишься принять непопулярное решение, в тебе сидит страх общественного неодобрения. – Конечно, я хочу казаться лучше, чем есть! Это естественно. – напрягся Калверт, мне удалось вызвать на себя его копившееся недовольство. – А какой смысл "казаться"? Нужно быть, или не быть, а твоя жертва никому не нужна. – жестокие слова дались мне с лёгкостью, он бы и сам до этого дошёл со временем. – Иногда то, что есть недостаточно. – парень сжал кулаки, кажется он задержал дыхание и кожа на щеках потеряла былую краску. – Это жизнь, тут ничего не попишешь. – опять колкое равнодушие, кто-то перестарался с уходом в себя. – Иногда есть только один правильный выбор, и он поганый, так будь бунтарём и сделай его. Он нервно задышал, стараясь пригладить разметавшиеся из-за ветра волосы: – Как ты?! Тогда последуй собственному совету и сделай выбор. Ты хоть что-то ко мне испытываешь? – таким отчаянным я его ещё не видела. Мне пришлось даже отступить на полшага, чтобы смотреть ему прямо в раздосадованное лицо.       Ох уж эти мальчишки. – Мне нужно пожить с этой мыслью. – я с болью прикусила губу, в последних попытках сосредоточиться на мире вокруг. – После сегодняшнего представления, тебе первому должно быть понятно, что это не так просто. Я прошу каплю благоразумия. – самой было тоскливо от всего этого, мы ещё никогда не были так далеки друг от друга, и почва уходила из-под ног. – Да, я не подумал о тебе в этом ключе. Это было несправедливо. – Ник сдался, сменяя гнев на милость. Парень перестал дёргаться и начал увереннее стоять на своих двоих, он не смотрел мне в лицо. – Приношу извинения. – Ладно, забыли. – помедлила, – Если Квиддич всего лишь предлог позависать вместе, то к чёрту его! Я недавно узнала, где у Пуффендуйцев тайник со сливочным пивом. Хоть оно и гадкое, выбирать не приходится. – голова дёрнулась, стараясь отогнать волнение. – Откуда инфа? – искренне удивился Ник, окончательно сменяя гнев на милость. – Мэйвис на этой неделе учуяла пряный запах, когда охотилась в замке. Залетела в комнату пьяная и принялась дебоширить. – усмехнулась, вспоминая картину мышиного похмела. – Тогда бунтуем в ту сторону! – согласился Ник, прощаясь с башнями стадиона многозначительным взглядом. Поле скрылось из виду из-за метели, под аккомпанемент похрустывающего снега мы направились обратно в надежде на лучшее.

*****

      Мы сидели за одним столом в обеденной зале, наши кубки то наполнялись сладостной алкогольной жидкость, то осушались. Я чувствовала себя паршиво хмельная водица с солодом не отогнала на время мои проблемы, а лишь усугубило самочувствие. Было опрометчиво думать, что это решение хоть какой-нибудь проблемы. Алкоголь – это депрессант. Николас напротив растёкся по массивной столешнице, его взор стал мутен, речь растянутой и слегка несвязной, за этим было даже занятно наблюдать. – Думаешь, Хогвартс хорошо повлияет на Викки? – вернулась я к наиболее важной теме, может, допрос под градусом заставит его делится информацией более правдоподобно. Я никогда не поверю, что он спокойно относится к нестабильным. – Перевожу с языка гордецов на человеческий: помогут ли мне здесь? – Калверт говорил без злобы, но то, как он стукнул пустым кубком по столу, придавало жёсткости всему высказыванию. Я помедлила, не давая себе эмоционально окрашено грубить. – Да, ты сама не чувствуешь? – Что я чувствую сложный вопрос… – Как и для всех нас. Ещё три месяца назад, ты прошла мимо меня, уткнувшись в книжку, отгородившись так от мира полного боли и чувств, толкнула, не поднимая глаз холодно бросила вежливую фразу и скрылась в толпе незнакомцев. Так делают неприкаянные, чьё сердце не на месте. Сегодня, ты смотришь мне в глаза и улыбаешься. – он отметил мою смущённую улыбку, достал последнюю банку, недолго копался с клапаном, разлил по кубкам сливочное пиво. – Складывается такое впечатление, что здесь мне вдвойне приходится сражаться с собой, что я не хочу терять контроль и быть "катаклизмом". – я отвернулась от него, пожираемая стыдом и чувством бессилия. – Но в начале года, ты рассказывала, что превратила ухажёра матери в куст. Хоть, я тебя тоже нещадно провоцирую, кактусом пока не стал. – он огляделся, похлопывая себя по штанам и поправляя галстук, затем ущипнул меня за кисть. – Ауч! – я отняла руку, потирая ушибленное место, кто-то перестарался и с выпивкой, и с шуткой. – Тот, кто считает, что непомерно умён — самый главный дурак… – Scio me nescire* – подтвердила я его мысль. – Кто думает, что силён, тот непомерно слаб. – закончил он мысль, и скривился, – кажется, меня понесло философствовать! – Николас отставил золотой кубок подальше от себя. – Хмм. – я помолчала, взвешивая в голове стороны. – Я думала, что если тебе приходится вести борьбу с собой, значит ты проигрываешь… Но, если же борьбы нет — ты уже проиграл. Спасибо за поддержку, правда. Я потянулась к нему, чтобы взять за руку, но меня остановил голос Пелагеи: – Джульетта, я тебя обыскалась! – девушка, запыхавшись, облокотилась на стол, тормозя так своё движение. Сегодня её аккуратное каре не было тщательно уложено, рубашка помята, а совиный взгляд более дикий, чем обычно. Она смерила нас изучающим взглядом и залилась краской. – Ты поняла? – с надеждой в голосе переспросила я, выпрямляя спину и отдвигаясь от Калверта на приличное расстояние. – ДА! – выдохнула девушка и рухнула на соседнее место со мной. Она потупила взгляд, когда старалась усмирить поток своих мыслей, её губы порывались что-то сказать, но Когтевранка не решалась. – Извини, Ник, нам надо кое-что обсудить… – я уже начала вставать, как Калверт упрямо приподнялся и схватил меня за руку. – Что происходит, Джульетта? – в его глазах цвета грозового неба читалось негодование и опьянение, кажется, кто-то осмелел, приняв допинг. – Нам надо… – я попыталась высвободиться, но не знала как сгладить углы, а сцены закатывать не хотелось, всё же в зале мы были не одни. – Может, он тоже должен знать? – в голосе подруги было больше смущения, чем обычно. – Извини, нет. – я со всей холодностью вырвала из плена его горячих пальцев свою кисть, – Это личное! – и смерила парня жестоким взглядом равнодушия, Калверт вздрогнул, словно его окатили из ледяного душа.       Схватив Пелагею под руку, мы направились в сторону выхода, я буквально чувствовала, как горят мои лопатки от недовольного взгляда Когтевранца, испытывая толику смущения и вины за такую грубость. Но мне очень не хотелось его втягивать в этот кошмар, не хотелось ставить под удар, в дневнике Эндергорда о нём не так много, значит он в относительной безопасности, пусть так и остаётся. Неведение иногда благостнее сумасшедшей правды. Я не обернулась, и никто мне не прокричал в след.

*****

      В замке оказывается полно тайников, одним из них была комнатка в секции с науками немагов, Лемминг показала мне её в день, когда мы с Моник обратились к ней за помощью. Помещение не в лучшем состоянии, содержанием книжных полок на 80% было пыли. Целые сборники томов с человеческими достижениями были не нужны, мебель совсем новая, стулья не скрипят и все гайки закручены как надо, на столах никаких рисунков, под столешницами не приклеены жвачки, чья-то шоколадная жаба растаяла на подоконнике, окаменела и покрылась пушком белой плесени с зелёными крапинками. Здесь явно никто не бывает, это место достаточно безопасно для негласной работы нашей женской группы и Эндергорд явно не догадается искать нас здесь. Мы закрыли за собой дверь на защёлку, усаживаясь на свои привычные места. – Я сравнила симптомы Малфоя, что нам известны с перечнем магических последствий от ритуалов. Чёрные глаза — явное недавнее вмешательство древней магии и достаточно могущественной. То, что в нём сгусток чёрной магии доказало яблоко, если она ещё не выполнила своё предназначение, нужно быть начеку. Перепады настроения — борьба подсознания, последняя стадия перед подчинением злу. Видение весов, которое тебе удалось перехватить, оказалось самой ценной зацепкой, от него-то мы и оттолкнулись в поисках... Есть много слухов, так по мифам Египта схожий ритуал называли «Судом Осириса», где оценивали жизнь и поступки только что умершего. Если сердце перевешивало перо Маат**, погибшего отправляли в небытие… – А в нашем случаи? – поторопила я её, сжимая челюсть и кулаки от нетерпения, – Я закончила хорошо программу средней школы, и всё это мне известно. – Моник — умничка, ей удалось раздобыть пропуск в запретную секцию библиотеки, сегодня мы там пол дня просидели. – Пелагея продолжала тянуть кота за неизбежное, а я лишь расстроилась, что упустила легальный шанс там побывать, но ей разрешили взять с собой только одного, а Пелагея в этом случае полезнее меня, – Мы нашли один ритуал, связанный с равновесием и сердцем, если это видение не метафора, конечно. – она вытащила из внутреннего кармана мантии листок. На нём красивым и витиеватым почерком был скопирован текст, – Equilibrium Court, то есть «Суд Равновесия», ритуал практически идентичен тому, что ты мне дала, за одним изменением. – Каким? – я попыталась сглотнуть подступающий ком к горлу, но от этого стало только хуже. – Ритуал в дневнике заставляет помещать в одного из участников кристалл, но что это за кристалл не известно, в трактате о Суде Равновесия никаких кристаллов нет. У Моник возникла теория, и я солидарна с ней, что это для усиления эффекта, поддержание устойчивости магии, какая-нибудь редкая волшебная реликвия. – она говорила беспристрастно и даже как-то отстранённо, наверное, это логичная реакция в её случае. За долгое время свыкаешься с мыслями, что учитель сталкерит за тобой, ведёт криповые записи, имеет тайную комнату, пьёт чай без сахара… – Ты не сказала, зачем ему проводить что-то подобное. – холодно напомнила я, не предвещая ничего положительного. – Если без заумных латинизмови в двух словах, то это мощный приворот с эффектом подчинения, который не снять без остуды.*** Весы олицетворяют равновесие между разумом жертвы, его волей, и волей проводящего ритуал — пера. Если баланс соблюдён всё в порядке, но стоит одной стороне перетянуть на себя… Резкий гнев, импульсивность, потеря рассудка, причинение увечий, помешательство на объекте своих желаний… – девушка притихла, давая мне переварить сказанное. – Объекта тянет к предмету воздыхания, любые контакты могут спровоцировать мощную эмоциональную отдачу. – И какой от этого толк? – я была даже слегка разочарована, где смысл сводить одного школьника и другого? Мы, подростки, и так под воздействием гормонов, – Существуют же непростительные заклинания! Волю можно подчинить куда проще, без всей этой е-египетской силы. – Заклинание можно разрушить усилием воли, его отслеживают, оно непрактично на длительных дистанциях. – Лемминг нервно забарабанила чёрными ногтями по книжкам, разбросанным по столу ещё в прошлые наши длительные посиделки. – Хочешь сказать, Эндергорд влюбил в себя Малфоя, чтоб им манипулировать? Зачем? Какой у Малфоя есть доступ? Звучит как полная ахинея. – у меня в голове не укладывается эта странная многоходовка. – Это навряд ли, продолжительный контакт жертвы и охотника приводит к тому, что проклятье завладевает вторым сердцем, вызывая аналогичные симптомы. В трактате было отмечено, что: «Когда равновесие нарушалось настолько, что мир проникшийся такой тревогою, отвергал души сие, низвергал до небытия». Может, они хотят добраться до Малфоя старшего? – предположила Пелагея, – Но ошибки быть не может! Мы всё проверили, буковка к буковке, символ к символу, это оно! – Или, он влюбил его в кого-то другого чтоб вызвать переполох и получить доступ каким-нибудь реликвиям в замке. – я продолжала накидывать варианты, забывая слушать собеседника, – Или убить кого-то чужими руками и остаться вне подозрений. – меня понесло в теории, охать и сокрушаться надо в свободное от мозгового штурма время. – Ты пугаешь меня своей фантазией и прагматичностью. – Когтевранка округлила глаза, прекращая стучать по обложке, на секунду повисла тишина, – Но тут есть загвоздка: «Ты уже знаешь ответ на любой свой вопрос. Коли пути их связались однажды, то непреложно будет и дважды. Тьма впитается, как вино в душу заблудшего, и откажет ум мужа в разуме, заразительна та тьма, оба сердца на суде предстанут.» – Повтори первую фразу… – мне не удалось скрыть явного удивления, сердце отчаянно забилось, а по спине пробежали отголоски воспоминаний о видении, я неосознанно обняла себя. – Ты уже знаешь ответ на любой свой вопрос… – голос девушки поднялся на тон. – Эта фраза звучала в видении! Видимо мы действительно на правильном пути. – оставалась лишь поёжиться, дожидаясь, когда наваждение от кошмара прекратит мучать меня. – Если бы я смогла досмотреть тот сон до конца, а не выдернула себя из видения. Может мы узнали бы ещё больше! Но кто мог заранее сказать, воспринимать кошмары в серьёз!? – Да, эта часть складывается ладно, боюсь представить, что ты видела, что он видел… бедняжки! – кажется, Лемминг только что перестала относится ко всему как к увлекательной задачке со звёздочкой. – «Пути»? Это ещё что такое? – переспросила я, пытаясь соединить кусочки паззла. Брюнетка хмыкнула: – Там не сказано, а трактовок безумное количество, например судьба. – Мы ходим с тобой на Прорицание целый семестр, кому как не нам должно быть известно, что судьбы не существует. – я продолжала держаться за свой скептицизм, затем уткнулась в бумажку, – Это остуда? – Угу! Я пробежалась глазами по строчкам, выглядело всё не катастрофично, пока не наткнулась на ингредиенты «Кровь охотника» и «Кровь жертвы». – Твою… – Не выражаться! – перебила меня девушка. – Объявляю общий сбор. – я шлёпнула бумажкой по столу, настал черёд активных действий. Сноски: * — «Я знаю, что ничего не знаю.» Сократ. ** — Маат — древнеегипетская богиня истины, закона и справедливости, миропорядка. *** — Остуда — магическое воздействие, направленное на уничтожение или уменьшение любовных чувств.