Сон длинною в жизнь (2.0)

      Я шла готовая ко всему. На плече у меня болталась маленькая сумочка, в которой заготовлены не только конспекты по Травологии, но и мелкий больничный скарб.       Приготовленное Пелагеей снотворное, быстро вырубающее примерно на час, исходя из массы объекта, что для двойной лекции вполне достаточно. Всякая мелочь, если всё накроется медным куполом и придётся импровизировать, а может даже и обороняться.       Моник всунула мне древний однозарядный перцовый баллончик, что явный перебор, однако мило с её стороны. Но у пути или злого рока, всегда свои планы, и об этом я старалась помнить.       Общими усилиями нам удалось собрать все ингредиенты для остуды, кроме двух.       Что-то мы купили, что-то ещё в пути доставкой, что-то спёрли из школьной теплицы и из кладовой Эндергорда. Он редко делает ревизию и до сих пор не обновил защитные чары.       Мама была растеряна, когда я попросила найти и выслать мой старый кулон, но больше я не могла придумать откуда взять чистое золото без примеси негативных мыслей.       А чистить магазинное некогда, да и всех наших карманных денег на него не хватит в нужном объёме.       Она, разумеется, заподозрила, что он мне нужен не для старой памяти, а для чего-то более практичного. Материал этот нужен во многих зельях, так что она строго попросила меня: «Не делать глупостей хотя бы сознательно, и не вылететь из школы до конца учебного года.»       Оставалось самое затратное по ресурсам действие — сбор крови у подозреваемых. Точнее, у «охотника» и «жертвы». Этим нам и предстоит заняться в кратчайшие сроки.       Профессор Стебель объявила заранее о намерении показывать вторую часть диафильма по просторам и наполнению Аляски всякими магическими зверюшками. В основном, растениям, в теории это интересно, на практике не очень.       Я с трудом сдерживала скуку сидя на прошлой неделе на первой части, развлекая себя болтовнёй с Николасом о всякой более привлекательной ерунде.       Ник.       Моё подвешенное состояние не идёт на пользу общению. Больше он не заводил разговор о чувствах, держался дружелюбно и политически нейтрально, не пытался быть рядом, не нарушал личное пространство.       Либо он видел, как мне не просто и занял выжидающую позицию, пока я не подам руку в ответ. Либо я, наконец, окончательно отпугнула его своей холодностью.       В Портленде у меня быстро сложилась репутация «Снежной Королевы».       Что по началу привлекало олухов, любящих азарт, и психически изувеченных, которым приходилось раньше отвоёвывать крохи родительской любви.       Но все они отступали, спринтеры, быстро сходили с дистанции. Я не крутила, не выделывалась, чтоб набить себе цену. Скорее была излишне прямолинейной и уверенной в курсе, который держу.       Не замечала на своём пути никого важного. Такой расклад устраивал, но, кажется, что-то меняется в моих привычках в тайне от меня.       Выходка истеричного матроса была вполне показательной. Только он посчитал меня слишком лёгкой добычей.       ХА.       Исходя из небогатого опыта, я не могла определиться к какому типу относится Ник.       Он какой-то слишком… волшебный?       Хм, звучит глупо, и прежняя я отвесила бы себе пинка за такой тупой ход мыслей. Люди неумолимо меняются на жизненном пути, может приезд в Хогвартс всё же снял предохранитель с ветра перемен?       Однако, повторить наш опыт сегодня не удастся. И не только потому, что мне неловко общаться с ним, после всего сказанного и несказанного, но и потому что есть задачи поважнее.       Всё должно быть просто и ясно сработано, но трудно соображать, когда на тебе висит обязанность спасти минимум двух людей.       Одного довольно знакомого.       И некую таинственную незнакомку, которой можно посочувствовать, ведь она не подозревает в какую авантюру её втянули. А можно и позавидовать, но придумать повод мне как-то сложно.       Игры Эндергорда приобрели опасный окрас. Хотя мы находимся ещё далеко до понимания сути его козней, мы на верном пути к предотвращению трагедии.       Хочется в это верить!       Я выпила за завтраком пять чашек кофе, чтобы оградить себя от действия снотворного, так как способ введения представляла себе смутно.       Работа на местности сопряжена с огромным риском и придумывать многоходовочку, чтобы исключить все варианты осечки практически невозможно, а время поджимает.       Пелагея взяла на себя задачу задержать Крэбба и Гойла подальше от Малфоя, что бы они не помешали нашим планам, не путались под ногами, не стали случайными свидетелями. Отвлекать их оказалось достаточно просто, Пелагея применила простейшую ментальную магию и зациклила их на чтении, кажется кому-то это пойдёт только на пользу.       Стоит отметить, говоря про пользу чтения книг, все как-то упускают важную составляющую — анализ, можно прочесть всех классиков мира, но так и не достичь понимания основных концепций искусства.       Нашим жертвам придётся схватывать на лету.       Из всей этой антиутопичной ситуации можно вынести за скобки одну проблему — в расписании Змеяркинсон Травологии нет.       Я только начала налаживать с ней мосты, не хочется хоронить все усилия.       Одновременно с этим, после своего оглушительного фиаско с шантажом, она меня сторониться, какая это стадия отрицания моего присутствия?       Торг?       Скоро начнётся депрессия.       На бОльшие улыбки Фортуны рассчитывать нецелесообразно.       Понимая весь риск, если затея провалится, я всё равно не могла не бежать до аудитории. Так как время поджимало, и кофеин в крови заставлял трястись, уподобляя заводной игрушке.       Конспектировать что-то в таком состоянии не вариант, даже я не пойму свой почерк после такого. Бесчисленные коридоры позади, впереди двери. Постаралась успокоиться, прийти в себя и со вздохом открыла.       Тремор прекратился, перешла в режим полной готовности, по привычке поджимая губы. За годы контроля магии внутри, я здорово выдрессировала самоконтроль. А точнее, внешнее проявление эмоций, которое усугубляет душевное состояние.       Девчонкам не пришлась по нраву идея отсиживаться в стороне, пока я добываю оставшиеся ингредиенты для остуды.       В противовес всему их недовольству я сказала, что только так могу спокойно осуществить подготовленный план. Осознавая, что исключительно свою жизнь я ставлю под реальную угрозу. У меня единственной должно хватить силы и опыта совладать со спесью Малфоя, если вдруг все наши кошмары станут фактами.       На их долю останется бедолага, что пребывает в блаженном неведении жертвы охотника. Чьё сердце находится на весах уже буквально и осязаемо.       По коже пробежал могильный холодок, на секунду меня оглушил отзвук гробового молчания. Судорожно ощупала запястье в поисках пульса.       Бьётся, даже тарабанит, отбивая ритм знакомой пауэр-метал композиции.       Кто же это может быть? Вопрос Дамокловым мечом повис в воздухе. Интересно что расстроит меня сильнее, сегодняшнее отсутствие ответа, или завтрашняя разгадка?       С момента вечеринки на корабле, тогда я заметила первые проявления магического присутствия, и этот вечер мы взяли за точку отсчёта проклятия. В жизни Малфоя, насколько видно со стороны, не появилось никого нового, ничьи пути так и не пересекались.       Он ужинал в узком кругу своих друзей, сидел со мной на ЗОТИ, с Моник на Нумерологии, Пелагея постоянно тенью ходила в свободное от смущения время.       Наверное, стоило бы поинтересоваться, узнать правду из первых рук. И я бы так и сделала, если бы не была уверена на 95%, что меня пошлют с такими вопросами дальше чёртовой бабушки. И на 5%, что это может спровоцировать обострение ситуации.       Профессор настраивала проектор в середине аудитории. Верхний свет горел. Места на пуфиках и креслах-мешках в первых рядах битком забиты. Ученики переговаривались между собой, никто особо не заметил моего присутствия.       Встретилась глазами с Ником, жаль, он меня заметил. Калверт приветливо улыбнулся, указывая на свободное место рядом, как бы предлагая присоединиться.       Его друг, сидевший с другой стороны, тоже вяло дёрнул уголками губ вверх-вниз.       Я постаралась скрыть досаду, и лишь рассеяно покачала головой, проходя дальше вглубь класса. Надеюсь, это место не было персонально для меня.       Как же не хотелось видеть Когтевранца в расстроенных чувствах даже из-за такой мелочи! Он слишком хороший и слишком много сделал для меня, чтобы получить в уплату чёрную неблагодарность.       Дьявол!       Помни о плане, нельзя отвлекаться, другого подходящего шанса может не быть.       Взгляд сам зациклился на светлой голове, я даже воспряла духом на миг. Малфой, как раз, сидел на галёрке один, всё его естество было сжато, лицо напряжено.       Что же с тобой происходит?       На каменных ногах прошагала к нему и присела рядом, словно это было что-то само собой разумеющее. Хотя вокруг полно свободных мест, и я могла бы расположиться на отдельном пуфе.       Специально не стала спрашивать разрешения, ведь могла получить отказ. А тогда мой и без того несовершенный план, с кучей допущений и условностей, совсем не будет работать.       Липкое дежавю. С этого началось моё обучение в Хогвартсе. Только тогда я боялась — неизвестности, сейчас — потому что могу представить последствия неудачи.       Я лишь хотела застать его врасплох, но так, что бы был сдерживающий фактор ввиде толпы волшебников. Так у него будет больше стимулов контролировать себя.       Я не хотела подставлять под раздачу Айрес и Лемминг, но прикрылась живым щитом из школьников.       Странные приоритеты, но они меня устраивали.       Я было открыла рот чтобы поздороваться, но он бесцеремонно перебил меня. – Значит ты перестала меня игнорировать... – парень постарался убить меня своей немилостью.       Выставляя лоб вперёд, словно, готовясь к словесной атаке. Его светлые брови почти сходились у бледной переносицы, делая синяки под глазами более акцентными.       Не в духе.       Нужно быть с ним предельно деликатной, если наши опасения оправдаются, это может ускорить исполнение планов Эндергорда.       Увертюра «Джульетта и Деликатность»…       Докатились!       Сдерживая вздох, начала перебирать пальцами складку школьной юбки: – Думала, ты избегаешь меня за то, что я не стала подыгрывать твоей подружке.       Тут нужно попытаться сгладить отношения, а не усложнить обстановку. Если поймёт, что я перед ним заискиваю, что-то заподозрит.       Мне же нужен обратный эффект — усыпить его бдительность.       Но как? Я чувствую, как во мне вспыхивает недовольство и что-то тягуче-неприятное вроде изжоги или горечи. – Ты достаточно эффектно её урезонила. Гордись собой. – подытожил Малфой, скрещивая руки на груди, будто парируя предыдущую фразу.       Кажется это должен был быть комплимент, прозвучало неприятно. Неужели это меня он считает повинной в той истории? Козни строит Эндергорд, стерва Пенси, а я… Д’Артаньян?       Забавно, может сама школа хочет вытурить меня такими приколами.       Парень продолжает сверлить леденящим душу взглядом. Сфокусировалась на стене, что виднелась из-за его плеча, в намерении продолжить разговор.       Хотя уже надеялась на отступление. Может у него начнётся ремиссия, и появится более удачный момент для манёвра?       Нет!       У нас нет такой роскоши как время. – Это она в этой ситуации пострадавшая? Ты явно не с теми дружишь. – во мне вскипал праведный гнев.       Нельзя унижать человека за то, над чем он не имеет власти. Я сама от себя даже не ожидала такого наплыва негативных эмоций, но вырулила на более спокойную дорогу и продолжила. – Если она так жестоко с нами обошлась, что может случиться с тобой… – Забавно! Напомини-ка что же случилось со мной после того, как я подарил вам её главный козырь? – перебил парень.       Он выпрямился как натянутая до предела струна. Его серьёзный тон выбил из седла. Староста был разочарован, но не без самодовольства смотрел, как ко мне приходит осознание. – Ты мне помог? Почему? – тихо и бесцветно спросила я.       Не в силах поднять глаза я переключилась внутрь себя. Понимание произошедших событий рушилось. – Не знаю! – голос надломился, но вовремя сбавил тон, чтоб продолжать звучать неслышно для окружающих, – Решил, так будет правильно. Пенси заигралась в… – он проглотил конец предложения, выруливая на новую мысль, – В общем. Она не такая м-м, гадкая, обычно. Уверен, вы можете подружиться.       Я больше не хотела говорить о ней. Моя первичная гипотеза подтвердилась.       Это Пенси. И всегда была она.       Отсутствие бурной волны негодования настораживало, хотя было бы глупо злиться, что солнце встаёт на востоке.       Даже предают дорогих сердцу, иногда, ради них же самих. И как же трудны в принятии самые очевидные выводы.       Мне остаётся злорадствовать, что сегодня вечером Моник шандарахнет ей по голове чем-нибудь тяжёлым где-нибудь в спальне, чтоб собрать материал, её волос я уже сняла с подушки сегодня утром. – Почему ты промолчал? – продолжала спрашивать.       Даже чутьё вопило о том, что я танцую по краю пропасти. И на сей раз пропасть не моя. Вот как Ник достал скетчбук.       Но почему он солгал? – А ты хотела меня слушать? – Слизеринец громко выдохнул и его плечи чуть расслабились.       Эта информация больше не тяготела его. Малфой поёрзал на пуфе, не выдерживая напряжения беседы. Теперь он был подавлен, глядел в противоположную от меня сторону, будто там что-то есть кроме стены. – Думаешь я хочу враждовать с тобой, Сильвертон? – прозвучало глухо и устало. – Мне казалось логичным, что ты выбрал её…сторону... – не стала развивать эту мысль и перебив сама себя, начала новую, – Значит я была неправа. – нервно заправила непослушный локон за ухо, будто убирая невидимые барьеры между нами, – Мне жаль. – я сделала грустную мину и поймала его взгляд, подсаживаясь чуть ближе.       Было приятно, что он помог мне поставив под удар отношения с Пенси. Хотя, если судить по последним дням, я быстро промотала в голове киноплёнку воспоминаний, и не нашла ничего, что могло свидетельствовать о их ссоре. Может, она не дулась на него, даже если знала правду или догадывалась.       Стоит ли вывести её из игры на более длительный срок, что бы они вдвоём не устроили тут погром?       Может всё же стоило слегка покалечить её на дуэли?       Между нами лёд тронулся. Это не могло не радовать.       Теперь молодой человек не метал мысленно молнии в мою сторону: – Заканчивай! – его губы изогнулись в кривой улыбке, – Я, конечно, подозревал, что натуральнее тебя только цвет твоих волос, но не на людях же! – подколол.       Я усмехнулась раскрытию моего дешёвого фокуса.       Я практиковалась в сдержанности, в магии, в музыке, но не в подобном человеческом общении с противоположным полом.       Кажется, нащупала уязвимость в его ментальной броне. Если слухи о его папаше не врут, а в подружках такая психопатка, не удивительно, любой волком завоет.       Коли ему нужен друг, следует им стать, или осторожно подыграть. – Значит перемирие? – сладко, но коротко уточнила, полуулыбаясь и щурясь, как кошка, стараясь не спугнуть удачу.       Было приятно отслеживать то, как мимика на лице парня оттаивает, наружу проступают противоположные злости эмоции. Что-то подсказывало, что стоит подсесть ещё ближе.       Я так и сделала. Что противоречило моим опасениям, ведь кто-то может увидеть нас и снова поползут противные слушки, накаляющие обстановку.       Да, и нужно помнить о личном пространстве. Я не хочу нарываться на его гнев в переполненной аудитории. – Только если ты в курсе, как древние ковены заключали мир. – он продолжал иронизировать.       На лице прорезалась острая улыбка, парень опять подтрунивает надо мной. – Кровью общих врагов? – включила дурочку я.       Свет резко погас.       По спине поползли противные холодные мурашки.       Это профессор Стебель дала о себе знать, начиная показ фильма. Тусклый свет проектора не мог обеспечить нормальное освещение.       В темноте было неловко хотя бы потому, что глаза не успели привыкнуть, и я не могла отследить собеседника.       Кажется, я не продумала даже такие банальные мелочи. – Приговорим мистера Уеллоу? – заговорчески продолжил Малфой. – Чем тебе этот бедолага помешал? – усмехнулась я.       Припоминая как они недавно грызлись на перемене, пока я не появилась. – Мне — своей убогой метёлкой в воздухе, тебе — дрессировать карманного ухажёра. – Пф-ф! Тут ты промахнулся. У него какая-то паталогическая нелюбовь к девушкам. – Его бывшая — Джессика Стэнли с тобой не согласится. – голос старосты звучал интригующе.       Но я оддёрнула себя раньше, чем продемонстрировала заинтересованность: – Фу! Вот кто бедолага. – от одной мысли, что этот тип с кем-то миловался меня скривило. – Не без этого! – согласился со мной Слизеринец, что-то обдумывая, – Теперь, выходит, ты моя должница. Книжку, я даровал великодушно, а, вот, неблагодарность это — непростительная оплошность, мисс Сильвертон. – прозвучало горячим шёпотом достаточно близко.       Я вздрогнула, не сумев совладать с первичной реакцией. Во мраке не уловила как он сам придвинулся ближе.       Колкая мгла обостряла обстановку, чувствовала всеми частичками души небывалое волнение, точно пружина, натянутая до предела.       Покров тьмы всё делал интимнее.       Или это моё воображение расшалилось?       Интересно, он так меня назвал… Почему?       Выстраивает дистанцию заново?       Я хмыкнула, разбавляя накаляющуюся в неправильном ключе атмосферу, радуясь маленькой победе. – Что ж, мистер Малфой, – подыграла ему, пытаясь разглядеть выражение его лица, но цветастые точки мешали, – долг платежом красен. Можете рассчитывать на ответную услугу с моей стороны. – Я это учту. – улыбку было разглядеть невозможно, но интонацию распознала.       Профессор переключала слайды без долгих вступлений, как обычно бывает, перебивая нашу беседу.       Скрестив руки на груди и сжавшись, я принялась выжидать момент, когда смелость придёт.       Её и близко не было.       Неловко даже глянуть в ту сторону. Что за услуга ему от меня может понадобиться? Так же как я не могла уловить силуэт его портрета в беспросветности, так же я не могла предсказать будущее.       Спокойно, Джульетта, воспринимай это как часть шпионского боевика. Нужно усыпить вражеского агента и остаться вне подозрений. Это бодрило меня во время полуночного планирования, значит должно помочь и сейчас.       Мама любила говорила фразу: «Совершай смелые поступки и храбрость придёт.»       Я часто рисковала жизнью необдуманно: ползала по крышам, ввязывалась в переделки с Джо и Оливером, и это был экстрим. Я бросала себе вызов, но всегда держала ухо востро на случай, если что-то выйдет из-под контроля, и мне придётся спасать свою шкуру.       Но сейчас я лезу к возможно проклятому человеку, который способен на спонтанные выбросы агрессии. Я точно не знаю, как давно развивается проклятье, но он пока держится бодрячком.       Вспомнилась наша дуэль, что обернулась очередным визитом в больничное крыло и как-то стало тоскливо.       В душу прорывалось предательское бессилие, вдруг всё сейчас рухнет, пойдёт ещё кошмарнее самых пессимистичных прогнозов, смогу ли я совладать с тем, кто почти совладал со мной?

«Что твориться в твоей безумной голове? Ловлю твой взгляд и оставляю себе. Возможно, ты никогда не поймёшь, Откуда взялся в моей руке нож. Мы мирно падаем в ночной тишине, Спасись сама иль протяни руку мне.»

      Слова из песни Оливера лезли в голову, отвлекая, я даже стала постукивать ладонями по коленкам.       СОБЕРИСЬ.       Прошло достаточно времени, что бы я утеряла нить всякого повествования. Посмотрев на соседа удивилась, единственное различие наших поз, это то, что он достаточно вальяжно откинулся на спину, даже не стараясь смотреть диафильм.       Такими темпами Малфой ещё уснёт самостоятельно, но тогда я не буду уверена, что он не проснётся от моих манипуляций. На уснувшего зелье так же не подействует.       Действовать нужно сейчас. Пока не возникли лишние переменные.       Сделав вид, что проголодалась, специально подольше ковырялась в единственном отделении сумки. Тремор вернулся, пальцы заледенели и не слушались. Я чуть не уронила склянку со снотворным, но всё же достала конфету в нешуршащей упаковке. Проглотив одну, совершенно не чувствуя вкуса, повернулась к Малфою, убедиться, что заинтересовала его.       Желтоватые отблески экрана подсвечивали силуэт, теперь мы не сидели в кромешной темноте.       Он смотрел на меня, очень странным взглядом, возможно это моё разбушевавшееся воображение так играет с тонкими чертами.       Парень казался каким-то ненастоящим и загадочным. Но я не чувствовала угрозу, лишь вежливое любопытство. – Будешь? – пошла по первому сценарию, тихо-тихо шепнув. – Если она отравлена, это не та услуга о которой шла речь ранее, мисс Сильвертон. Так что, я откажусь и спасу вас. – он был спокоен.       Я сдержала истеричный смешок.       Теперь он играет со мной?!       Возможно, он шептал так тихо, что бы я ещё приблизилась. Моё тело немного задубело, не желая менять расположение. От его предположений стало не по себе.       Поборов паранойю и убедив себя, что это всего лишь шутка, прожевала ириску, задалась вопросом.       Что делать-то теперь? – Может тогда воды? – проговорила я запасной вариант. – Ты что-то слишком эмпатичная, для человека, который даже за свою команду по Квиддичу болеть не приходит. – он явно не смог скрыть своей детской обиды.       Меня удивило, что он придал этому значение. – Откуда такие предположения? Я просто слилась в общей беснующейся массе… – попыталась отвертеться, но это не произвело на него особого впечатления. – Не-ет, во-первых, ты бы поздравила меня с победой, довольно эффектной, кстати. А во-вторых, твою яркую шевелюру и с высоты полёта метлы видно, в том числе и то, как ты сваливаешь перед игрой в компании своего ручного ухажёра. – он отвернулся, делая вид, что всё же заинтересовался лекцией.       И я не смогла отследить калейдоскоп эмоций, только едкость интонации. – Во-первых, он не "мой" и не "ухажёр". – почему-то это резануло слух, – Во-вторых, даже если и так... Кесарю, кесарево. Видимо, нам, недостаточно "породистым", остаётся поддерживать друг друга. – нарочито подчеркнула своё равнодушие.       Получилось наиграно, так как это застало меня врасплох. Почти так же, как в самый первый раз.       Нельзя скатываться в ссору. Нужно быстро придумать как выправить курс беседы. Но, кажется, без шторма уже не обойдётся. – Я про тебя ничего не говорил. – его серьёзный взгляд я словила достойно, почти не выпадая в осадок. – Это пока что. – В глазах общества ты социально приемлемая единица, если мисс-старшая-Сильвертон была настолько убедительна, что тебе позволили дать фамилию, ты часть рода. – Ха! – я прокашлялась, подавившись комом, – Спасибо за оказанную "честь", но я лучше останусь в лагере ублюдков и продолжу игнорировать эту чепуху.       Хотелось провалиться сквозь землю от негодования, он же далеко не глуп, дак почему слепо вторит чужим голосам?       Я отвернулась от Малфоя, ломая голову, каким образом грамотно отступить. Будут и другие возможности, всегда смогу попытаться застать его в гостиной после отбоя, или в библиотеке.       Главное не показаться навязчивой и не ударить в грязь лицом.       С мысли сбила чужая рука, оказавшаяся у меня между лопаток. От неожиданности я чуть не вскрикнула, но вовремя сомкнула губы, хватая воздух.       Спина достаточно незащищённая зона, прикосновение было неожиданным и при этом уверенным. Чужие пальцы заскользили по позвоночнику, словно музыкант, присматривающийся к гитаре. По телу пробежала волна горячих искр. – Не злись без повода, не оставляй меня без работы. – Малфой прикрылся улыбкой, зеркаля мою тактику по заглаживанию вины.       Когда я обернулась, что бы не сдержаться в крепком бранном слове. В последний миг передумала и смягчилась, словно это меня только что околдовали. – Вот видишь, – уголки его губ ещё немного поползли вверх, – Я тоже могу быть душкой.       Малфой медленно переместил руку на своё колено. Ощущение пропало так же резко, как и появилось.       Я не скрыла предательскую улыбку, показывая, что больше не злюсь. Видимо, для таких штучек он практиковался подольше.       Либо от рождения такой невыносимо обоятельный.       Выдох.       Следует переключиться, на план, сосредоточиться на выполнении обязанностей. Продолжала краем глаза улавливать каждое движение, чтобы больше он не смог застать меня врасплох.       Огляделась, что-то я забыла мониторить окружение. Чьи-то тёмные затылки впереди загораживали обзор, никаких заинтересованных пар окуляров, смешков, или ещё чего-нибудь похуже.       Как бы ни старалась не могла отличить затылок Калверта от сотен других безликих затылков. С трудом вспомнила его местоположение, он достаточно близко к учителю и проектору, даже если бы обернулся увидел бы лишь несколько следующих рядов и темень. – Думаешь, твой сторожевой пёс будет громко скулить, если нас застукает? – ему не удалось совладать со своим ядовитым тоном, но в конце его голос опять приобрёл сахарный отзвук.       Как он..?       Я же не говорю ничего в слух!?       Нехотя взглянула на парня, но он заметил, оценивая мою красноречивую реакцию, отмечая, что попал в точку.       Чем Ник успел его разозлить? Тем, что дружит со Слизеринцами? Зачем городить огород из преград и стереотипов? – А тебя это заботит гораздо больше, чем следовало бы. – ехидно уела его.       Не только же ему тыкать в небо и попадать в звезду.       Староста действительно осёкся, изучая мою реакцию. – Хочешь воды? – нетерпеливо спросила я, стараясь не поддаваться на очередную провокацию.       Интересно, он действительно такой наблюдательный, или старается идти наощупь. А, может, только я здесь тормоз во всех этих подростковых разборках? – Тактика обороны занятная.       Чёрт! Я твою неблагодарную задницу спасаю! Слабо подыграть мне и попросить воды??       Если он брезгует пить из открытой бутылки?       Я открою, минералка зашипит при нём, как доказательство свежести, и не смогу подмешать сонное зелье.       Если открою, отвернувшись, подмешаю зелье и отопью, как собиралась, он побрезгует пить с одного горлышка со мной?       Определённо, пить — лишнее.       Открыть, подмешать, не пить. – Чтоб обороняться, мне достаточно одного мохнатого сердца... своего. – я не смогла сдержать колкость.       Украдкой посмотрела на реакцию, он лишь хмыкнул, что-то для себя подметив. Приподнял бровь, эта отсылка ему показалась занятной.       Опять сердце, тьфу ты!       Нельзя подбирать разные органы-метафоры в попкультуре? – Расслабься и повиси со мной. – Малфой повернулся ко мне почти всем корпусом, одновременно сокращая свою половину расстояния между нами, небрежно похлопал по свободному месту, приглашая присоединиться, – Ничего неприличного не предлагаю, помню про перемирие. – парень шутливо поднял руки вверх.       Его не беспокоило, что вокруг полно людей, что могут легко заметить. Сиденья плотно придвинуты друг к другу, но это не значит, что кому-то не может приспичить обернуться. Он настолько беззаботен, это оказалось заразным. – Да, перемирие, – глухо повторила я.       Теперь, когда глаза полностью привыкли к темноте, было проще разглядеть эмоции парня. Он только покачал головой, устраиваясь поудобнее.       Отступать некуда.       Всё же достав бутылку с водой и тару с зельем, провернула крышечку, дождалась характерного звука, он не мог его не услышать.       Я обернулась, никакой реакции.       Дождалась пока прозрачный фейерверк пузырьков угомонится, отпила. Чтоб не выглядеть полной идиоткой, закрутила.       Теперь оставался самый-самый последний и рискованный вариант к которому упрямилась прибегать. Это было дико, но в эти минуты казалось, что другого выбора нет.       Я не могу позволить Эндергорду одержать победу, не могу подвести Моник с Пелагеей, не могу оставить Малфоя один на один в опасности.       Даже если это он стал опасностью, ненамеренно. Кто знает сколько ещё чудо-ромашек остальным осталось законспектировать?       Нужно отринуть любые колебания равновесия внутри себя. Один глоток, без чувств, без эмоций. Никаких терзаний. Просто метод ввода зелья в организм.       Нельзя провоцировать проклятье, но, если всё удастся, он отрубится быстрее чем поднимется шумиха... надеюсь.       Проверила аудиторию, чисто. Всем и правда интересно? Для меня голос профессора раздаётся на заднем плане глухим скрипучим отзвуком. До ближайших студентов было далековато, все стремились занять удобное место перед экраном.       Я ватными пальцами ухватилась за пробку пузырька, поспешно открыла и пригубила.       Вкуса у зелья не было, что играло только мне на руку. Хватит и пары капель на слизистой.       Что страшного может случиться?       Смело преодолевая последние расстояния, устроилась совсем близко к Малфою. И уставилась на него, желая узнать кто из нас сдатся первым. Наши колени соприкоснулись, но я побоялась лишний раз двигаться, парень тоже был статичен.       Он только победно полуулыбнулся, но молчал, что явно шло ему в плюс. От такого близкого соседства было не по себе, всё внутри меня сжималось, а сердце быстро забилось уже не из-за кофеина.       Я смотрела на него, он на меня.       Это был негласный поединок, кто же забесит другого без слов.       Краешком глаза улавливала как медленно и плавно вздымается его грудная клетка от размеренного дыхания, пыталась дышать так же плавно. Зрачки расширены и его ледышек радужек практически не было видно.       Отметила один из признаков дурманящего эффекта проклятья, хотя, может, это потому, что в аудитории достаточно темно.       Подавленной агрессии не проявляет, нет и признаков депрессии, кровь не приливает к лицу или губам...       От плана меня отвлекло странное зарождавшееся чувство. Всё внутри сжалось, хотелось отодвинуться как можно дальше. А так же, лететь на свет до конца.       Организм начал сбоить и посылать двойственные сигналы. Я продолжала играть в гляделки, испытывая судьбу. Было занятно, как далеко смогу зайти, и насколько выйти из зоны комфорта, чтобы спасти другого. И стоило ли такой дурной альтруистке вообще появляться на свет.       Чутьё вопило об угрозе, отказаться от этой затеи. С другой стороны, ещё как минимум один неизвестный человек в опасности.       В душе я могла уповать на то, чтобы это всё же не оказалась Пенси, её жизнь тоже важна, но для моей мотивации к действию менее существенна.       Я спасаю людей.       Я пытаюсь творить добро.       Прости меня, мама, за харассмент одноклассника.       Дальнейшие события произошли по наитию. Я максимально осторожно придвинулась ещё ближе. Парень просто смотрел на меня не отрываясь, словно видел в последний раз и хотел насмотреться впрок.       Приятный гул разговоров в классе заглушал шум от ходившей ходуном крови внутри. Долго ждать своего хода не потребовалось. Робко, будто в замедленной съёмке дотронулась до его скулы, ещё промедление и мой глубокий выдох.       Кажется, я видела это в каком-то фильме, но мозг сосредоточился на настоящем и не желал отвлекаться на отсылки. Его щека гораздо теплее моих холодных пальцев, даже не могу представить насколько это может быть неприятно. Из-за контраста по телу забегали мелкие искорки.       Я думала, что он скинет мою мелкую хладную конечность, но он всего лишь накрыл её своей большой. Очередной импульс дрожи струн гитары пробежал по телу, мысль о побеге изничтожила саму себя.       Чуть помедлив Малфой сжал мою руку, в лице он как-то странно поменялся, прошептал: – О чём ты думаешь?       Ощутила тяжёлое дыхание на своём лице и на секунду растерялась, боялась, что он начнёт справедливо возмущаться или смеяться надо мной.       Одними губами произнесла: – Прости меня.       Слизеринец хотел было что-то ответить, но я не дала ему высказаться, прислоняясь к его губам своими. Моя рука ловко проскользнула в уложенную шевелюру, прижимая его к себе за затылок, пресекая возможность бегства с обеих сторон.       Какого-либо секундного промедления не понадобилось, Малфой ответил, словно это было чем-то естественным, словно до этого момента ждал сигнал.       Парень рывком притянул меня к себе за талию, через плотную ткань одежды чувствовалось тепло мужского тела. По коже разгорался лесной пожар от его смелых прикосновений и своей беспечности.       Но остановиться было просто невозможно.       Такое незнакомое ощущение двойственности, весь мир съёжился до размеров одного дивана. Я яростно цеплялась за его шею ощущая пульсирующую вену.       Вкус гладких губ дурманил, и чувство, заставляющее скручиваться в узел живот, вдыхать его смелый запах вперемешку с пахучим одеколоном, заставляло продолжать.       Его пальцы перестали сжимать мои, находя подбородок и удерживая меня, чтобы углубить поцелуй. Проникая языком между моих губ, исследуя рот. Я еле сдержала странный звук, готовый вырваться из меня.       Поддалась навстречу, приоткрывая губы и встречая его язык своим. Нежусь в объятиях, стараясь повторить движения. От чего чувствую на вкус его солёную улыбку и крепкие пальцы, гуляющие по спине, под белоснежной тканью моей рубашки.       Первое, что я почувствовала, когда Малфой внезапно затих это — страх.       Страх того, что зелье не сработало, и эта ситуация, которая вышла из-под контроля уже закончилась. А я не придумала никакого оправдания в свою защиту.       Реальную суть вещей ему рассказывать бесполезно, он вряд ли поверит после такого. Подумает, что либо это трусливые оправдания человека давшего маху, либо бред безумца.       А раскрыть карты до этого было просто нельзя, непонятно как он воспримет это с точки зрения логики, и как поведёт чашу весов.       Зато я нашла новый симптом — чрезмерная возбудимость. Надеюсь, мы успеем всё выяснить прежде, чем ситуация из статуса «плохо» прейдёт в «катастрофически хреново».       Меня парализовало от муки, словно все чувства выкорчевали, вынули все радости, горе тоже не обрушилось.       Пока что.       Тело окоченело окончательно, а сердце перестало биться. Когда это мучительное небытие прекратилось, чувства вернулись ко мне сторицей, сердце яростно затрепетало в недрах грудной клетки. С болью пришло облегчение.       Парень до сих пор не разжал хватку, уткнувшись мне в шею засопел. Зелье подействовало, меня саму чуть не сморило, но коктейль из адреналина, эндорфина и пяти кружек кофе давали мне некую фору.       Трясясь не то от кофеина, не то от возбуждённой внутренней энергии, выдохнула. В попытках вспомнить что же дальше делать.       Тут я почувствовала себя Ядовитым Плющом, только моя жертва всего лишь погрузилась в сон. Теперь знаю в кого наряжусь на следующий Хэллоуин.       Меня ужаснула пустота внутри, не было избытка магии, не драло на части от желания выпустить наружу силу, слиться с ней и стать катаклизмом.       Ни-че-го.       Я стабильна, как пульс висельника.       Первое время меня напрягал такой контроль, но затем решила, что лучше пусть так. Нежели всех тут по стенке расплющит из-за того, что я немножко расчувствовалась. Не сумев совладать с любопытством, я заботливо убрала прядки с его лба. Слегка касаясь пальчиками спящего, чтобы заглянуть в лицо подозреваемого №1.       Его безмятежное выражение тронуло меня, задевая те струнки души, о которых раньше подумать не могла. Парень казался настолько невинным и умиротворённым. Не хотелось тревожить подобную картину своим вмешательством.       Подумалось, что все наши домыслы всего лишь пустые наговоры кучки параноиков-дилетантов. Вывод из всей этой истории таков: Море кофеина + сонное зелье + Малфой = звезда психике.       Слизеринец совсем не походил на себя бодрствующего, только руки вокруг моей талии не давали особо подняться. Пришлось расцеплять силой, что удалось далеко не сразу. Высвободившись, я первым делом огляделась по сторонам, но никто не проявлял интерес.       Облегчение накрыло меня с головой на секунду. Профессор читала про очередную ядовитую траву, ничья психика во время этого… действа не пострадала, кроме моей, разумеется.       Время действовать-злодействовать. Мне не ясна дозировка зелья, что передалась ему с моей слюной, эффект может продлиться не долго. Сначала нужно убедиться, что всё было не зря.       Я поспешно осмотрела Малфоя на предмет постороннего вмешательства, ощупывая шею в районе позвонков.       И правда — подозрительно большое и твёрдое максимально неестественное утолщение, всё как на рисунке.       Я убрала руки, чтобы ещё больше не навредить, взаимодействовать с этим имплантированным кристаллом без подготовки слишком опасно. Можно не просто убить, но повредить мозг.       Труп уже ничего не сделает, в отличии от психа с волшебной палочкой.       Мне казалось, что я смирилась с подобным вариантом развития, но ком снова встал в горле. Захотелось бежать подальше, но дел навалом и здесь.       Соберись, тряпка!       Достав всё нужное, я нашла подходящее место для сбора крови. Расстегнула пуговицу, закатала рукав насколько это было возможно. Обработала проспиртованной ваткой поверхность, заставляя дрожь пальцев пройти окончательно.       Когда занесла над ним шприц, то была спокойна почти полностью.       У него крупные вены просматриваемые на бледной бархатистой коже даже в тусклом свете экрана. Тут даже дилетант справится. Такой, как я.       Введя лёгкой рукой иглу по инструкции, изученной в три утра, в голове появились похожие сцены из прошлого.       Моя бабушка — врач, и я часто наблюдала, за её работой. Даже в какой-то период жизни хотела посвятить жизнь медицине, возможно, потому что в уши неокрепшей голове лилась пропаганда этой чрезвычайно важной профессии.       Мысли выветрились, вместе с флёром помощи людям, однако и не до конца, но вида крови я до сих пор не боюсь.       Заполнив шприц до конца, не то в отместку, не то на всякий случай, снова обработала поверхность. Прижала к ней второй проспиртованный ватный диск.       Кровь из шприца перелила в особую колбу, где она не свернётся раньше положенного. Убедившись, что синяка не осталось, а ранка больше не кровоточит, обратно застегнула рукав чёрной рубашки. Даже если капли проступят, на ней следов видно не будет.       Напоследок распылила в воздухе одолженными у Моник пахучими духами, заглушила запах спирта.       Заключительный этап. Ещё раз лёгкой рукой бесстрастно взъерошила его мягкие волосы. На ладони осело пару выпавших волосков, этого будет достаточно для опознавательного этапа. И положила их в другую подготовленную пробирку.       Когда все улики были заметены, делать было особо нечего.       Шпионская часть закончилась.       Оставив его в покое, обратила внимание на свой помятый вид и ужаснулась. Рубашка была не заправлена. Трясущимися пальцами и изрядно раздражаясь, принялась приводить себя в порядок.       Хорошо, что я сильно не красилась, следов могло остаться больше. Победив одежду, прилегла рядом с проклятым, стараясь придумать глупые оправдания к его пробуждению.       Голова раскалывалась, а биение сердца отдавало в висках, словно при повышенной температуре.       А эгоизм с которым я заключила сделку теперь очнулся от летаргии. Да, сейчас я стала на шаг ближе к спасению жизней, но моё задетое самолюбие брыкалось.       Растратить первый поцелуй подобным образом было кощунственно с точки зрения девичьих мечт.       Возможно, я хотела, чтобы это был другой человек, в другое время, когда я была бы к этому готова. А может быть в моей голове зародилось опасное семя тревоги, что это могло быть чем-то настоящим, без предлогов спасения мира, а чем-то реальным и осязаемым...       Нет, это гордыня.       Её бесило, что я вообще влезаю непонятно во что, слишком много жертвую ради других. Но желание спасти пересиливает. Может я и вовсе не создана для нормальной жизни?       Влюбляться — безответно, целовать — другого. В моём стиле выворачивать всё наизнанку.       Заснуть мне не удалось, спасибо кофеину, но и слушать лекцию было выше моих сил. Все голоса доносились слабым эхом, как и странное тепло человека. Тот всё же положил на меня одну из своих загребущих конечностей, сопротивляться сил не было.       Кончилась Джульетта.       Несите новую.       Очнулась от дремоты, когда парень, сопевший рядом, зашевелился. Постаралась отодвинуться как можно дальше с видом культурного недоумения. Словно это всё досадное недоразумение, а не женское коварство.       Малфой с явным вопросом смотрел на меня мутным сонным взором, пока не включили свет. Сияние потолочных огней ослепило нас на пару секунд.       Я приподнялась, потирая слезящиеся глаза тыльными сторонами ладоней.       Как же плохо-то.       Надо валить, пока он в сознание не пришёл. Страшно подумать насколько сильно я пошатнула его проклятую экосистему.       Всё вокруг слишком резко подавало признаки жизни, шевелясь разговаривая и собирая вещи. С опаской оглянулась на соседа по креслу, тот буравил меня еле проснувшимся взглядом: – Кое-у-кого слишком специфичные представления о перемирии.       Отчётливо выговорил парень, приподнимаясь, я готовилась ко всему плохому.       Было бы слишком наивно предполагать хоть сколько-нибудь положительную реакцию.       Просто забить и не брать на свой счёт. Он сейчас проклят, его мысли занимают бредовые идеи, навязанные чувства… Не бери на свой счёт. Не бери на свой счёт. Не бери на свой счёт. Не бери на свой счёт. Не бери на свой счёт… – Ты о чём? – я выбрала самую логичную тактику — притвориться, что ничего не было.       Я не часто кошу под дурочку, надеюсь прокатит. – Ты меня поцеловала... – он продолжал быть отрешённым, даже не знаю чья магия на него действовала сейчас, но мне было его жаль.       Парень поднёс руку к губам, и я еле сдержала невозмутимость. – Смешно. Не подскажешь, что принимаешь перед сном, а то за мной во сне вечно какая-то нечисть гоняется! – я старалась звучать естественно.       Вроде аутентично отыгрываю себя. – Но это было только что! – кажется, он продолжает настаивать, может галлюцинации ещё не было? – Только что ты слюну на подушку пускал. – продолжала гнуть свою линию я.       Жестокий тон выходил у меня не так убедительно, как обычно. – Да ладно тебе заливать. Не бывает настолько реалистичных снов. – он ещё полминуты был в себе, не сдерживая улыбку.       А мне так и хотелось вцепиться когтями в его самодовольное лицо.       Побудь джентльменом, заткнись! – Ты очень чувственно обжимался с подушкой всё кино. Зачем бы мне тебя обманывать? – скрестив руки на груди в попытках самозащиты, продавливала я нужную мне мысль. – Если всё закончилось тем, что ты проснулся — это сон.       Сложно быть мной. – До одури реалистичный сон. – Малфой растерянно взглянул на меня в поиске поддержки, начиная массировать свои виски, – Ты погладила меня по щеке и…       Мой смех был максимально нервным и даже отдалённо похожим на лай, перебив и даже удивив его своей экспрессией: – Давай только без пубертатных подробностей! Стрёмно, конечно, когда разные образы во снах накладываются друг на друга, но такое бывает. Такова жизнь, в смысле, сны. – я оговорилась, но исправилась, – Таковы сны.       Ненавижу быть мной. Ну почему именно я?       Он долго молчал что-то обдумывая: – Прости меня.       Ему снова удалось пробрать меня до костей одной фразой.       Я выпустила на секунду своё ошеломление из-под контроля, но Малфой слишком ушёл в себя и не заметил промаха.       Он просит прощения?       Что?!       Можно было ждать отвращения, злости, обиды, непонимания, агрессии... Но он снова выдаёт реакции, которые я не могла просчитать заранее.       Истерику прибережём на потом, сейчас нужно донести мысль до адресата.       Я беззлобно улыбнулась, выжимая из себя всё скопившееся дружелюбие, когда поймала на себе его растерянный взгляд: – Рада, что мы всё выяснили. До встречи на ЗОТИ, ловец снов! – я не могла поверить в свой успех.       Неужели мне удалось списать акт своего домогательства на дурной сон?!       Я разблокировала новый вид наглости!       А может, и не очень дурной, по нему не видно трагической печали или брезгливости в мою сторону. Хотя, такие парни только трофеи и считают, из меня приз так себе. Разве что "за участие".       Я вспорхнула с пуфа, поскорее стараясь сбежать с места преступления и скрыть свою, непонятную для окружающих, эйфорию от проделанной операции. Меня переполнял триумф и адреналин.

*****

       Бодрость сошла на ноль, как только я перескочила порог женской спальни, у Пелагеи и Моник ещё одно занятие по расписанию.       Я смогу чуть-чуть забыться и прийти в себя. Стянула с себя всё до чего могла дотянуться, укуталась в одеяло и постаралась ни о чём не думать. Однако, это оказалось труднее, чем можно себе представить.       Я заново переживала всё.       Прикосновения, сплетение дыханий, вкус поцелуя и запах. Казалось, я им пропиталась вся. Им наполнился целый мир, до невыносимых судорог в лёгких.       Внутри всё болело, каждый удар сердца будто бы приближал меня к смерти.       Воспоминание заело на подкорке, что бы я не старалась вообразить, никуда от этого не деться. Застряла между воспоминаниями и собственными мыслями.       Я постоянно возвращалась к видению белоглазого призрака, что вырывает мне сердце, а затем колесо Сансары делает оборот… – ДЖУЛЬЕТТА – раздалось над моим ухом.       Тьма рассеялась, почувствовала опаляющий холод Слизеринских казематов. Я высунула нос из кокона, наблюдая обеспокоенное лицо подруги Моник. – Ты пропустила обед. Я принесла тебе кое-что перекусить.       Села на кровати обнимая колени. Голод не чувствовался. Взгляд упрямо фокусировался на противоположном окне. В голове всё перемешалось.       Такое ощущение, что я проснулась от кошмара и от хорошего сна одновременно.       Без понятия как это трактовать.       Вот так побочка меня накрыла.       Колотило от жара одеяла и холода подземелья, вся моя кровать промокла от пота. – Ты странно шумела во сне. – Кричала? – переспросила я, стараясь сильнее обнимать колени, чтобы не терять связь с землёй. – Нет, обычно ты спишь, как убитая, а тут... Даже не знаю хочу ли я знать его имя? Или её? – обеспокоенность на её лице сменилась ехидством. – Драко, – выпалила я, пробуя послевкусие его имени на языке.       Сполна налюбовалась смесью отвращения и заинтересованности на её смуглом лице, а затем пояснила: – У меня получилось. – Отлично! Как всё прошло? – Моник уселась рядом, приобнимая меня за плечи в попытках унять дрожь, ожидая подробностей. – Пришлось... импровизировать… – вздрогнула, вскочила и начала напяливать первое, что под руку попалось. Дыхание подводило, на слова оставалось всё меньше воздуха, – И вливать зелье перорально… – То есть?..       Я с шумом выдохнула, пытаясь отвадить нахлынувшие отголоски кошмара. – Ого! Ну, ты сердцеедка, оказывается! – зажмурилась Моник, стараясь оглушить меня хохотом, – И ка-ак?! – Он жив, и кажись у него ПТСР будет после этого. Или у меня. – я старалась не обижаться на новую порцию беспечного смеха. – Мда-а, вот тебе и "Я не хочу бередить чувства Ника". – передразнила она меня, припоминая наш предрассветный разговор. – Ты же понимаешь, что тебя веселят чужие страдания и страшная опасность?       Меня начали задевать её слова, повернулась к ней всем корпусом, уперев руки в бока, занимая больше пространства. – Интересная выходит картина, да и ты жива-здорова, а были ли задеты чувства этих гуманоидов меня не заботит. Считай потренировалась. – девушка встала, помогая мне поправить галстук, теперь на лице подруги отразилась забота, – Что он сказал? Если рассмеялся, или обидел тебя, я ему врежу… – Моник! Это не игрушки "любит-не-любит"! Всё правда, слышишь?! Всё-о-о! – я потрясла её за плечи, надеясь вразумить. В глазах подруги промелькнула доля серьёзности, улыбка сошла с лица, а тонкие коричневатые губы надулись, – Я списала все, что было на его сон. И если он поверил, а он поверил, то значит дошло дело до видений! – Ладно, погнали к Пелагее, пока ты тут самобичевание не учинила. – девушка резко распахнула дверь спальни, и мы побежали в наше тайное укрытие.