Сон длинною в жизнь (2.0)

      Торопливый стук ножа о разделочную доску, шелест свежесобранной травы под давлением властных пальцев, сосредоточенные удары молоточка о гладкую поверхность фиолетового камня. В небольшой округлой комнате становилось жарче из-за накаляющегося на открытом огне котла. Никто не решался прервать напряжённое молчание. – Омела будет долго сохнуть, влажность в замке повышена. – бормотала Пелагея себе под нос, счищая зелёные частички со своих длинных ногтей. В общем ансамбле звуков её голос звучал практически неотличимо.       Я прошлась пятернёй по подносу, на котором были тонким слоем распределены кусочки листьев, и вдохнула сладковатый запах. Никогда не думала, что буду скучать по зелёной траве и дождю: – Мы сделали всё, что в наших силах, надо разместить их рядом с камином. Самое сложное позади. – Ты молодец, – девушка обернулась, накрывая своими хрупкими пальцами моё предплечье, чтобы поддержать.       Я всегда наивно думала, что умалчивание и враньё, разные понятия. Оно, может, и до сих пор так, но ощущение одинаково паршивое. У меня язык не повернулся рассказать Пелагее правду, ограничились тем, что план с зельем сработал. А как именно это уже не так важно.       Это всё равно ничего не значило. – Нет. – сухо возразила, мотнула головой, отгоняя подкрадывающееся наваждение. – До полнолуния управимся. Остуда же нужна к убывающей луне? – переспросила Моник, наклоняясь над котлом, словно эмоциональное давление поможет ему вскипятить воду быстрее.       Там уже плавали мелкие осколки аметиста, экстракт лепестков жёлтых тюльпанов, чешуя саламандры и некоторые другие материалы. Для сотворения ритуала тоже нужны были ингредиенты, внутренности магических существ, редкие растения. Знаки и намёки находились постоянно перед носом, но только сейчас всё начало вставать на свои места. Эндергорд потихоньку добывал нужные по списку вещи, наращивал обороты подпольной работы, пока остальные мирно проживали свои обычные дни. – Да. Готовим на пребывающую чтоб остуда сил набрала, на убывающую поим, чтоб морок спал. – её округлые глаза сощурились. Лемминг кратко в сотый раз пробежала глазами по листочку. – Может всё же надо было предупредить ребят? – на этот раз Айрес обращалась ко мне.       Она словно физически ощущала, как мне паршиво. Пелагея же явно списывала это всё на нервы, в последнее время мы все напряжены, работаем в тишине. – Нет, я не хочу, чтобы кто-то знал о моём Дне рождения. – снова мотнула головой, усиливая протест, – Не хочу никого напрягать, не хочу сама напрягаться.       В иных обстоятельствах я бы и согласилась на праздник, но сейчас это казалось неуместным, мы не должны привлекать излишнее внимание. Настроение куда-то пропало, словно кто-то умер.       Снова. – Брось это упрямство! Если отменить праздник, факт твоего рождения всё ещё остаётся. – Моник явно протестовала, но против моего решения не шла. – Вы же никому не проболтались? – решила всё же уточнить, – Лучше сознавайтесь сейчас. – Нет-нет, что ты! – Кому я скажу?       Девушки быстро свернули тему и вернулись к насущным вопросам. Они ещё какое-то время хлопотали у котла, точь-в-точь волшебницы из какого-нибудь пародийного шоу. В мои обязанности входило монотонно упаковывать остатки запасов. Мало ли надо будет варить вторую порцию, если мы потерпим неудачу с этой.       Пелагея торжественно достала свёрток с пёрышком феникса, оно было настолько мало, что походило скорее на пух. Но даже сквозь расстояние удавалось прочувствовать его пульсирующее тепло и неяркое мерцание. Девушка уверенным жестом подкинула перо к уголькам. Огонь вздымался всё выше и выше, мы с Моник одновременно потянулись к пожарному ведру, чтобы быть готовыми тушить. Девушка оказалась ловчее, мне пришлось вооружиться палочкой. Округлые потёртые бока котла накалились до красна, температура поднялась стремительно, но, зелье прекратило испарение, продолжая кипеть, шипеть и бурлить.       Не поведя бровью, Лемминг аккуратно погрузила мою золотую подвеску в воду, та исчезла навсегда. Вытирая пот со лба рукавом водолазки, Моник принялась выписывать восьмёрки лопаткой для помешивания, было видно, как непросто ей это даётся. С начала варево было прозрачным и жидким, но с каждым круговым движением приобретало золотистый оттенок и густело.       Когда девушки отошли от котла, содержимое напоминало расплавленный металл и источало противный запах. Я долго пыталась подобрать ему какой-нибудь аналог, но пришла к выводу, что так пахнет надвигающаяся угроза. – Поздравляю, коллеги, можно расслабиться! – на лице у Когтевранки проступила неровная улыбка, – Пришло время узнать, кто же сводит Драко с ума. – Фактически — Эндергорд. – Моник была настроена скептически, – Это в его записях мы нашли почти всё необходимое. – Мы не знаем, есть ли у него сторонники среди учеников. Может, кто-то подал эту идею не просто так. – брюнетка вопросительно посмотрела на меня, ожидая поддержки. – Никто в сознательном состоянии не пойдёт на подобное! – заупрямилась я.       Участь проклятого казалась мне ужасной, возможно, даже одной из мучительных смертей. Никто собственной рукой такой приговор себе не подпишет! – Сойти с ума из-за парня можно и не применяя магию. Достаточно быть дурой. – Моник ядовито усмехнулась, хотя сама страдала из-за неразделённой влюблённости. – Да идите вы! – Пелагея обиделась, её голос перешёл с шёпота на визг, – Стать центром его внимания? – Стать центром внимания неуравновешенного психа. Он сейчас недееспособен. – я постаралась терпеливо сгладить ссору. – Да, и как человек он так себе. – настаивала Моник, скрестив руки на груди, – Давайте сосредоточимся, леди. Я стащила серебряное блюдо из кухни и омыла его на рассвете проточной водой, как просили… – А разве у второй жертвы проклятия не будет такого же импланта? – уточнила я, сверяясь с корявым чертежом учителя. – Нет, по записям только у Малфоя. Так что лапать всех девчонок Хогвартса не придётся! – Моник состроила нарочито грустную моську.       Я не сдержала ухмылки. Девушка развернула газетный свёрток, который до сих пор спокойно лежал в творческом беспорядке стола: – Мы кладём его волос на блюдо, а дальше? М-магия?       Уточняла Айрес, пока я искала в сумке оставшиеся ингредиенты. Вытащила пробирку с ДНК блондина, и поместила первый волос в центр начищенной посуды. – Ага, вот так. – Лемминг с непроницаемой миной выбрала у себя волос и резко дёрнула, послышался тихий всхлип, – Ритуал связывает двух людей, магия настолько сильная, что её отголоски есть даже в маленьких частичках. Нужно же понять чью кровь сегодня будем проливать.       Девушка ритуальным жестом положила свой волос поверх лежащего и произнесла: – Драко Малфой и Пелагея Лемминг.       Мы с интересом ожидали, что же случится. Однако, два волоса, как инь и ян, мирно лежали на отполированной поверхности блюда. В какой-то момент продолжающейся абсолютной тишины мне уже казалось, что Когтевранка шутит, и мы втроём тратим время на какие-то "маггловские штучки". – Было слишком наивно выдвигать свою кандидатуру? – уточнила Пелагея. Её плечи согнулись, она уставилась на свои руки оттенка созревающей оливки. – Нет! Ты достойна любви. – Моник подошла ближе к ней, видимо, отошла от недавней размолвки. Или осознала, что они обе испытывают схожие чувства, прониклась эмпатией, – Но не такой, это нездоровое влечение. – Я знаю, но во мне почему-то оставалась надежда. Глупо, он даже моего имени не знает. – она продолжала грустить. – Ты вне угрозы, нужно помнить и об этом. – я не знала, как придать Когтевранке уверенности в себе.       Девушка для всех была незаслуженно заброшенной на дальнюю полку книгой. Кто-то иногда пробегал взглядом по обложке, но не стремился прочесть дальше титульного листа и понять, насколько Пелагея ранимая и тонкая натура. – Давайте покончим с этим.       Убрав лишнее, я достала мензурку и сосредоточенно проговорила «Пэнси Паркинсон». Её волосы были длиннее и ярче, чем у Пелагеи. На светлой поверхности они казались скорее трещиной, чем отдельными элементами. Я напряжённо выждала дольше минуты, забывая вдохнуть.       Девушки начали тихо переговариваться, о том, что как-то подозрительно ничего не происходит. И только тогда испытала дикое облегчение, когда одна из них выбрасывала частичку Паркинсон. Словно какая-то мышца всё это время находилась в лютом напряжении, а только сейчас мне удалось её расслабить.       Это не Пэнси. – Ты тоже думала на неё? – послышался разочарованный голос Моник откуда-то издалека. – Что ж теперь делать? – сокрушалась Пелагея, – Чёрт бы побрал этих парней! Они всё время вместе, а она ему даже не нравится?! Разве это не логично!? – В логике ему не откажешь. Паркинсон можно любить только на расстоянии. – Айрес этот разговор веселил больше всех. – Желательно чтоб оно измерялось в милях!       Моник и я захихикали, подхватив одну волну злорадного настроения. Лемминг же не одобрила остроту, и ткнула меня в спину ногтем. – Согласна, что это был удобный вариант. Её кровь я бы извлекала с радостью. – исправилась я, внутренне выдыхая, ведь всё это было не ради Пэнси.       Да и мы бы никак не смогли пресечь их общение хотя бы до остуды. Ей, может, Карма и должна передать пару оплеух, давно бы пора, но какие-то летальные трагедии я не одобряю.       Только осознав, что подобный расклад сулит нам большими проблемами и заморочками, я расстроилась. Староста, как бы не было парадоксально, самая лёгкая цель для сбора крови. В голову закралось подозрение, что, если мы вторую цель вообще не знаем?       Она может быть где угодно за пределами замка?       Девушки продолжали тихо переговариваться, я услышала что-то про то, что Моник решила заново проверить периметр вместе с Мэйвис, как делала это время от времени. Такой патруль не сильно помогал на деле, но всё же привносил ценнейшее ощущение безопасности, которого мы так давно лишились.       Летучая мышь уже давно не разминала крылья. Я услышала одобрительное цоканье язычком, а дальше лёгкий хлопок двери. – Продолжаем? – нетерпеливо уточнила Пелагея, я чувствовала, как внутри неё борются две эмоции.       Я только кивнула, молча наблюдая, как Когтевранка опускает на блюдо самый короткий и рыжий волос. Отсутствие реакции. – Может всё же Моник как-то не так омыла поднос, или смотрелась в него? – озвучила подозрение девушка. – Это просто не Пэнси, вот и всё. – бесцветно отозвалась я, готовя новую подозреваемую. – Мне казалось они действительно близки… – она покачала головой, сверяясь с часами на запястье. – Так и есть.       Лемминг с её тонкой душевной организацией было явно неловко, в компании чёрствых особ вроде нас с Моник.       Я стараюсь держаться непроницаемо, неосознанно копируя привычки матери.       Айрес вообще не отличалась доверчивостью. Чтобы не рассекретить свои особенности, она ловко мимикрировала под почти любую компанию. Мы обе строили глухие стены вокруг нашего ментального периметра. Да, это определённо даёт свои плоды, но также и отягощает.       Пелагея явно не обладала таким мастерством социальных навыков, чтобы по немногочисленным признакам распознавать спектр наших переживаний. Страшно представить, наверное, она считает нас бессердечными машинами.       Я сделала вывод, что именно поэтому мы с Моник так хорошо играем дуэтом. Потому что понимаем и принимаем друг друга, не стыдимся себя. Тьма всегда ищет вместилище, а чувства разрядки. Когтевранка же прекрасна в своей печали, неповторима в мимолётной мимике, но неуклюжа, в усилиях скопировать нашу броню. Прямо сейчас, брюнетка смущена и подавлена, язык тела красноречив. Однако, зачем-то она поддаётся желанию подражать, пытается изобразить на лице невозмутимость. Какая тут может быть невозмутимость, когда щёки пунцовые, а в уголках глаз застыли слезинки?       Я, как извращенка, упивалась самой возможностью наблюдать нечто подобное и эмпатично проигрывать чужие страдания. Наверное, прекрасно жить в мире, где не нужно оправдывать чьи-то ожидания. Где можно смело выражать любовь к окружающим, с восторгом отзываться о опыте, взятом из книг, явить себя обществу. Частично в этом причина, почему я периодически ругаю себя, что втянула Пелагею в наши неприятности.       Настанет ли пора, когда я смогу так же? То, как меня растили явно отражается в каждой частичке меня. Даже старую собаку можно научить новым трюкам. Смогу ли я измениться, а захочу ли? – Ты расстроена, так грусти, пожалуйста. – равнодушно попросила я, смахивая жидкую завесу из её прямых волос. – Да уж! – прошептала Пелагея, косясь на меня с недоверием, – Вы такие стойкие, а я тут ною, как… – Как человек с эмоциями. Быть собой в любых условиях — самая желанная роскошь. – так же мрачно посоветовала я, – Если тебе нужен перерыв… – Нет! Пожалуйста, продолжим. – всхлипнула девушка, небрежно утирая слезинку.       Я благородно проигнорировала её бесхитростный манёвр, давая прийти в себя. Дальше шли в расход ДНК всех, кого нам удалось достать. В начале проверили подружек Пэнси, что вечно зависали в нашей спальне и могли считаться особо приближёнными.       Также проверили несколько неизвестных мне девчонок с других факультетов, чьи волосы собирала Пелагея. Айрес перестраховалась и также раздобыла для нас локон обожаемой мисс Грин, но и она была вне опасностей. Я сбилась со счёту сколько волос уже за зря ушло в утиль. А выхлоп нулевой.       Последние минут пять мы просто сидели и вспоминали с кем бы путь Малфоя мог пересекаться, если всех из ближайшего и дальнего окружения мы проработали. Версия с тайной любовью по переписке уже не казалась фантасмагоричной.       Попутно размышляла, как можно прокрасться в комнату парней, чтобы найти там какие-нибудь улики. Нужно обязательно не забыть проверить ящик с носками… – Пора прекращать игнорировать очевидное! – Пелагея вытащила меня из пучин размышлений. – Что? Что он нарцисс и может быть влюблён лишь в себя? – я закатила глаза, роняя голову на стол, по которому ещё недавно тарабанила костяшками. – Джульетта Сильвертон. – девушка осуждающе посмотрела и потянула руку к моей шевелюре. – ХА! – я скривилась, как от пощёчины, – Ещё чего не хватало! – напарница продолжала молча настаивать, касаясь пальцами моей гривы, – Не, ну меня, может, тоже для проформы проверить нужно, но не неси чепу-ХУ!       Она безжалостно вырвала из моей головы волос и закинула на блюдо. В ту секунду, как алая нить коснулась поверхности, началась движуха. Волоски подползали, как две враждующие змеи и вцепились друг в друга, будто движимые магнитами с разными полюсами. Образ вырисовывался занятный, в форме спирали ДНК. Свернувшись в единую нить, они успокоились, и больше никуда не двигались. – Да, нет. – холодно процедила я, – Моя магия сильна, это всё избыточные выбросы, как обычно! – Джульетта, это доказательство. Проклятье...       С моих уст сорвалось ажурное ругательство до того, как я беспомощно закрыла лицо руками, плакать не хотелось, хотелось помереть и подумать. Пелагея не двигалась и не нарушала повисшего напряжённого молчания. – Нет! Так просто не может быть! – с порога раздалось возмущение Моник, кажется я упустила тот момент, когда она вернулась, – Я молила всех известных скандинавских богов, чтоб это была неправда!       Я вздрогнула от её негативной реакции. Машинально постаралась отодвинуться, испытывая вину, но упёрлась рёбрами в твёрдую столешницу. Тупая боль на миг помогла забыться.       Длинные тёплые пальцы коснулись моего затылка, приглаживая кудряшки. Только почувствовав, как девушка прижала меня к своей груди, смогла собраться с силами. С такого расстояния улавливала движение лёгких Айрес, и голос девушки звучал глубже и сдержанней: – Теперь я точно прибью его. – И как это ей поможет? – Пелагея звучала напряжённо.       Интересно, она меня… как сильно ненавидит теперь? – Всё закончиться, вот как! – Я ж его поцеловала… – пробубнила я в живот Моник. – К-к-как?! Когда! К-когда ты собиралась рассказать?! – Лемминг окончательно потеряла самообладание, путаясь в словах.       Я вынырнула из успокаивающих объятий Моник, оценивая обстановку, теперь яркое эмоционирование не казалось преимуществом. – Ты вообще собиралась рассказать?! Ты хоть понимаешь, что творишь?! А ты почему не удивлена?! – Когтевранка раскраснелась, скидывая несколько книжек на пол. – Да! Я перепробовала все варианты. У меня не осталось… – я попыталась объясниться, собирая разум и остатки терпения по осколкам. Происходящее просто в голове не укладывалось, тогда всё казалось логичным, – Только не надо говорить "выбор есть всегда". Я не схожу с ума, ясно?! – Тот, кто в своём уме не оправдывается! – Когтевранка презрительно скривилась.       Так её лицо стало отдалённо напоминать лицо Пэнси. Не чертами, а сутью, таящейся внутри, и я уже видела это однажды. Сильная злость, нет, ревность. – Чем больше вы… взаимодействуете, тем быстрее проклятье наберёт силу! – брюнетка плюхнулась обратно на стул и ударила миниатюрным кулачком по столу, – Ты уже ощущала что-то подозрительное? – Я не слышала никаких голосов! Это просто была я. Тогда это казалось мне рациональным. Время шло, план рушился, нужно было достать кровь... – меня передёрнуло, – Максимальный прагматизм. Никакой. Любовной. Чертовщины. – Джульетта справится. – голос Моник звучал максимально расслаблено, словно это не она злилась мгновение назад, – Эндергорд не добьётся своего!       Я посмотрела вверх, стараясь переварить вышесказанное: – То есть? – Мы несколько отвлеклись от главной задачи. Он понял, насколько мы непросты, решил сместить акценты и ослабить. – девушка продолжала касаться моих волос, поглаживая, но теперь пыталась успокоиться сама. – И давно ты пришла к таким выводам? – уточнила я, забывая о споре с Пелагеей. – Пару недель назад, ещё до того, как вы зациклились на том списке. Все его исследования были направлены на тебя, было бы глупо решать, что он резко сменил планы. К тому же, кто недавно так резко ворвался в наши жизни и спутал нити судьбы? – я почувствовала, как она пожала плечами, а затем отошла в сторону, присаживаясь на столешницу рядом с котлом. – Почему молчала?! – не унималась Пелагея.       Теперь и мне стало интересно. – Не хотела зря поднимать панику раньше времени. К тому же, нельзя говорить проклятому о том, что он не в себе, иначе мозги поплывут быстрее, забыли? – Моник спокойно помешала варево в котле.       Хоть она отошла от меня на достаточное расстояние, но я ощущала её поддержку. – До сих пор поверить не могу. – на выдохе произнесла я, в попытках структурировать вышесказанное, – Таков путь? Так просто!? Моя мама даже знать об этом субъекте не могла, когда меня переводила! То есть столько терзаний… Джо погибла ради этого?! Что б я просто школу сменила! Почему он?! Не ты, не Ник..?       Во мне зрела ярость, боль оплетала душу и гневливыми голосками вторила подозрениям. Они наслаивались портретами покинувших меня друзей, отголосками сомнительных фраз, сказанных что бы обидеть, метко огибая броню, врезаясь в мозг, выжигая в памяти всё хорошее. Сама старушка вселенная смеётся надо мной? Такие глобальные подвижки в моей жизни произошли ради этого?! Ради встречи с противным мальчишкой, что бы Эндергорд смог мной манипулировать! Ненавижу Малфоя, он поплатится за то, что встал на моём пути! Пусть отопьёт тьмы из бездны сторицей как я… – Джульетта, нет. – Моник пыталась достучаться до меня.       Слышала её голос, чувствовала её боль, хоть она лишь мимолётно появилась на горизонте. Но просто не могла смириться, глаза не сфокусировались на объекте перед собой. Руки сжимали столешницу до боли, что бы я продолжала удерживаться на одном месте. – Нет! – я с силой оттолкнулась от массивного стола, осознавая, что теряю связь.       Импульс прошиб насквозь, пересчитывая косточки в руках. Пальцы нагрелись, запахло костром и смолой, перед лицом вспыхнул огонь. Я прижала руки к телу, обнимая себя и глубоко хватая губами воздух. Тут же очаг возгорания погас под натиском мощной струи воды, жалобно шипя. Теперь на месте пожара осталась сажа и вмятина. – Спокойно. – Моник отбросила пустое ведро в сторону, отряхивая руки, – Не горячись.       Я судорожно закивала, продолжая вдыхать горячий воздух. Медленно туман в голове рассеялся. В попытках найти поддержку, обратилась к девушкам. Айрес даже не была удивлена, она бесстрашно стояла почти в плотную ко мне. Пелагея же застыла у самого окна, взобравшись на подоконник, даже шевелиться не решалась. На её побледневшем лице читался подлинный ужас, в груди что-то опять больно кольнуло.       Конечно, было бы наивно ожидать положительную реакцию на мои "странности". Стоит признать, что в этот раз странности ещё более странные.       Всё иначе.       Огонь?       Что-то новое пугало меня саму. Чужой испуг резонировал с моим. Даже если я видела его довольно часто. Ужас липкими лапами преследовал меня по жизни. – Чёрные линзы явно тебе не пойдут… – задумчиво проговорила Моник, усаживаясь передо мной на корточки.       Я попыталась отодвинуться, не вполне понимая готова ли снова владеть собой. – Паршиво. – скопировала её интонацию.       Послевкусие у помутнения было тоже пренеприятное, точно организм пытался вобрать в себя больше положенного яростного безумия. Симптомы дублируются гнев, чёрные глаза, тошнотворный ужас. Только я своей яростью чуть комнату не подожгла, а мне досталась всего пара синяков с той ссоры на танцполе.       Мозг любезно подкинул мне жуткий образ: «…лицо Малфоя ожесточилось, я смотрела, как бледный оттенок льда его глаз постепенно становиться мутным, затем чёрным, сливаясь с расширенными зрачками, – Я самый хреновый вариант, да Сильвертон?!» – Может, нам стоит тебя запереть где-нибудь? – тихо из угла поступило предложение Лемминг. – Ещё чего! – Айрес помогла Лемминг спуститься с подоконника, – Не будь малодушной! Вот разрушим чары, и прижмём Эндергорда к стенке. – Согласна. Не позволим ему победить. Ради этого можно пролить свою кровь.

*****

      Настал тот самый день, когда луна расцвела, должна расцвести и я. Мэйвис тихо сидела под самым потолком, довольная, что справилась с большой посылкой, доставив её во время. Здравствуй, доченька! Поздравляю нас с такой датой. Мы прожили вместе так долго, что я уже не представляю свой обычный день без тебя. Смотрю наши фотографии и стараюсь быть сильной, ты тоже будь. Как дела в школе? Как собралась праздновать? Я посылаю тебе кое-что необычное, сведи там всех парней с ума, именинница. На каникулах я завалена работой. Так что не будет смысла тебе ехать домой и тухнуть здесь одной. Надеюсь, в школе останется кто-то из твоих друзей. Не жду тебя, но скучаю. Мама – Эффектно тебя выставили. – подытожила Моник, закидывая письмо в пустую коробку, – Но я даже рада своей эгоистической душонкой. Мои предки на грани развода, не собираюсь ехать к ним и становиться инструментом воздействия. Так что предлагаю устроить дебош здесь. – Она и раньше постоянно была на работе, неужели выходка с Фредериком стала последней каплей? – мыслила в слух за ширмой, примеряя её подарок.       Её милый тон является инструментом по сглаживанию щепетильных ситуаций. С ужасом для себя осознала, что больше для меня это не является ударом ниже пояса. Или новостью. – Ты замутила с отчимом?! – ахнула Мери, присутствующая в комнате. – Ошалела?! – я недовольно выглянула из-за деревянной перегородки.       Перед глазами возник портрет работяги с уставшими глазами, в старых тапочках и мятой рубахе без рукавов, он выглядел рядом с мамой, как самый счастливый человек на свете, однако о ней я такого же сказать не могла. – Я трансфигурировала его в фикус. – Хоть какая-то польза от магглов, будет фотосинтезировать! – соседка по комнате не питала любовь к людям, как и подавляющее большинство на Слизерине, но такой ценизм меня искренне поразил, – Показывайся уже! – тема одежды её волновала куда больше.       Я вышла из-за ширмы полностью, поправляя незамысловатую причёску. Мама отправила элегантный свитер. Оттенок слоновой кости гармонировал с цветом моей кожи. Я не выглядела белой поганкой, сочетание получилось нежное, даже воздушное. Элемент одежды хорошо подогнан по фигуре, очерчивал не самые выдающиеся девичьи округлости, подчёркивал силуэт.       На ощупь шерсть была точь-в-точь утреннее облако, совсем не колючая, а тонкая, но при этом непрозрачная и лёгкая.       Несмотря на то, что плечи и шея закрыты не были, кофта без декольте и с длинными руковами не смотрелась вульгарно. Спина так же кокетливо приоткрывалась, но это невелировалось моими распущенными волосами. – Но штаны слишком агрессивные. – выдала конструктивный комментарий Свон. – Может, одолжить тебе какую-нибудь юбку?       Она разглядывала мои джинсы с высокой посадкой и объёмными карманами, но без них и мои любимые фиолетовые кроссовки смотрелись бы неуместно, а школьные туфли уже осточертели. – Да, всё круто. Она ж не замуж собралась чтоб вся в белом быть. – вмешалась Моник, которая уже ждала своей очереди покрутиться перед большим зеркалом.       Я скривилась, считая такое сравнение неуместным, но продолжать обсуждать шмотки желания не было. – Но настоящий кашемир это восторг! – Свон щупала вязанное изделие так скрупулёзно, будто бы хоть сколько-нибудь в тканях разбиралась. – Дорогущий небось, – поддразнила её Айрес, попутно прихорашиваясь.       Семья Свон была из остатков обнищавшей заморской аристократии. Наряды девушки зачастую не имели лоска дорогущего бренда, как у Паркинсон, но от этого не переставали украшать ту, что их носит. – Скорее всего. Мать всегда пытается компенсировать своё отсутствие таким образом. Это взятка! – я всё же нахмурилась, выдавая разочарование. – Зато, у этой женщины есть вкус. – Свон пристроилась рядом, как бы сравнивая себя со мной. – Остался один вопрос... – Нет. – запротестовала я, прячась за ширму. – Да! – она в шутливой манере погналась за мной с расчёской наперевес.       Под звук колдующей над моей головой Мери, я погрузилась в думы. Мне всего лишь хотелось вырваться из этого дурдома на выходные, увидится с матерью. Повидать родные стены… Точно мы же переехали в какую-то дыру. В памяти до сих пор свежи виды новомодной обстановки из квартиры в Портленде.       Я смутно помнила нелепый домище, что она купила и обещала навести в нём красоту. Заброшенный палисадник и деревянные шкафчики с пригородной кухни. Комната на втором этаже вообще моей так и не стала. Раньше в ней жил старший сын хозяев с чудовищной тягой к диско и безвкусице. Кажется, он самостоятельно криво облицевал кирпичными панелями несущую стену. Теперь там кладбище коробок с моими вещами. Немного одежды, кассеты, книги. Я даже не задумывалась насколько их много, пока не пришлось самостоятельно всё упаковывать в коробки. – Хочу украсить твои волосы! Получилось даже лучше, чем я предполагала. – услышала отрывок фразы соседки с явным южным акцентом.       Свон стремилась к красивому, любила делать людей красивыми, красить глаза и делать причёски. А так, как Моник стриглась всегда коротко, оставалось не так много подопытных.       Мне было несложно порадовать её своей усидчивостью и неприхотливостью. В основном я давала треннироваться на себе перед сном, или на выходных, когда меня особо никто не видел. Иногда получалось что-то дико эксентричное и они с Моник подтрунивали надо мной.       В этот раз получилось недурно. Вечерний воздух подземелья неприятно щекотал оголённые лопатки. Девушка закрепила пучок гребнем моей мамы. – Красотки, если вы готовы, то не стоит задерживаться ещё дольше. – ухмыльнулась Моник, кажется она тоже оценила причёску. – Да, согласна. Спасибо, Мери. – я нервно заправила за ухо выбившийся алый локон, многие короткие волоски растрепались, делая укладку непринуждённой, – Ты с нами, или догонишь?       Очень приятно получать комплименты именно от девчонок. Только они знают, как тяжело может даться тот или иной образ, сколько труда может быть вложено в обычный приемлемый внешний вид. Девушки, как правило, любуются друг другом безпристрастно, оценивая совокупность приятных глазу факторов, из которых и складывается красота человека.       Даже одобрительный взгляд в мою сторону, такой ценительницы женской красоты как Моник, не выказывал какой-то простецкой пошлости.       С другой стороны, надеюсь, это последнее внимание в мою сторону на сегодня. Даже если объективно не стоит провоцировать противодействующие нам силы своим минутным удовольствием, или покоем.       Удачно, что мой День рождения выпал на выходные. Ребята с Пуффендуя решили устроить гулянку перед последними экзаменами и тем, как все разъедутся на каникулы. Вечеринка несогласованная с учителями, так что планируется ученический произвол, никаких надзирателей, никаких старост. Но и никаких попаданий под горячую руку Филча.       Моник убедила меня отвлечься от грустных мыслей хоть на вечер. Да и стоит продолжать вливаться в коллектив, там будут ребята с моих занятий, лучше не наживать себе новых врагов.       Непривычно видеть студентов в неформальной одежде. Любимая Моник рубашка, в коричнево-красную клетку, была завязана на поясе, игриво подчёркивая обтягивающие белые джинсы с высокой посадкой. Мери красовалась смелым голубым платьем без бретелек, но сверху накинула розовое болеро.       Мы уже дошли до назначенного места собрания. Пришлось чертовски долго взбираться по лестницам, в надежде, что затраченные силы окупятся. Намерение беззаботно окунуться в предпраздничную суматоху, не думать ни о чём ужасном, исчезло, как только к нам навстречу вышел Ник.       Он явно был чем-то встревожен, втягивал голову в плечи, прятал руки в рукавах серого свитера с крупной вязью. Когтевранец явно не посчитал нужным вяглядеть нарядно, или хотя бы непривычно. Оставалось только гадать куда девалась его привычная бесхитростная радость, которая теперь ещё больше отравляла моё самочувствие. – Эй, девчонки, привет, отлично выглядите! – Калверт провёл пятернёй по тёмным волосам, пытаясь держаться отстранённо. – Тебе нужно с Джульеттой поговорить? – настороженно сощурилась Моник.       Поджруга не старалась сделать вид, что не посвящена в накалившуюся обстановку. Пока Мери хихикала, наслаждаясь комплементом, и за одно поправляла свою укладку. – В общем, да, – кивнул Калверт, обращая на меня взгляд полный надежды на сотрудничество, а потом поспешно глядя куда-то в сторону своих ботинок. – Догонишь потом нас! – злорадно подтолкнула Айрес, когда я скосилась на неё в поисках поддержки.       Мне оставалось лишь наблюдать, как подруга затягивает, сгорающую от любопытства, Мери за собой. Я облокотилась на перила лестницы, по которой мы так долго взбирались вверх. И вежливо улыбалась в ожидании подвоха. Не стала отходить подальше в вечерний коридор, в надежде, что это заставит Николаса быть осмотрительнее. – Ты в последнее время какая-то несчастливая, хотел тебя порадовать кое-чем… – он обратился к своей сумке в поисках.       На одном из карманов висела подвеска с когтем, чёрным пером и несколькими цветными бусинами, которая заколыхалась на ветру.       Вот и подвох. – Ник, ты лучше порадуй меня правдой. – я жестом приказала ему остановиться, он перестал перемешивать содержимое, брелок застыл. – Пелагея случайно мне проболталась! Она сказала, что ты не хочешь праздновать, но я эгоист и решил тебя ослушаться. – он улыбнулся, а вокруг серых глаз образовались мелкие морщинки, выделяющиеся на румяном овале лица. – Я о другом. – мне пришлось собрать свою волю в кулак, чтобы навести его на правильный курс мыслей, – Ты солгал мне.       Я старалась не показывать раздражение, или другие эмоции, пытая его ожиданием негативной реакции. Иногда стоит промолчать и услышать куда больше информации, чем ограничивать человека излишними вводными.       Я терпеть не могу, когда мама проворачивает такой трюк со мной. Ведь так можно много в чём уличить человека.       Но тактика рабочая. – Я нашёл тетрадку с помощью заклинания. – медленно проговорил парень, смотря куда-то поверх моей макушки.       Отсутствие зрительного контакта, сомнение в собственной правоте. Значит он понимает, о чём я хочу с ним поговорить, отлично. – Ладно, значит нам пока не о чём говорить. – снова впилась в него испытывающим взглядом.       Так мать тоже всегда пыталась разоблачить меня, заставить сознаться. В основном у неё получалось, пока я не подросла и не начала уворачиваться более умело. Какая же я гадкая, сразу взялась за козыри, может, он и не виноват ни в чём. – Нет-нет! Смотри сама, коль хочешь. – парень подступил, ближе глядя мне в глаза, раньше, чем смогла что-то возразить. Картинка перед глазами начала дёргаться, я увидела себя со стороны…

*****

      Девушка гордо выпрямилась, прекращая сдерживать иссякающую атаку соперницы. Копна её пунцовых волос под мелкими крапинками дождя начала завиваться в ещё более агрессивные кудри, играя на ветру.       В такие моменты Джульетта казалась непоколебимой. Её не сломила осада из острых клинков. Сильвертон держалась достойно, будто она на сцене и на неё сыпались цветы. Я любовался ею со спины, противясь желанию остаться и жадно глазеть, вместе с остальными зеваками.       Вместо этого продолжил протискиваться в другую часть внутреннего двора. Поисковое заклинание рассеялось, едва я подступил к навесу под которым пряталась одинокая чёрная фигура. Ещё бы понимать, что конкретно ищу. – Эй, ты! Наслаждаешься шоу?! – я не собирался с ним миндальничать.       Он был ещё хуже, чем зеваки, что ставили деньги покалечится ли Джульетта или покалечит сама. Этот упырь замешан в происходящем, надо помешать им издеваться над ней!       Парень заворожённо наблюдал за фиктивной дуэлью.       Его взгляд...       Мне не понравился ещё больше! – Я в этом не учавствую. – Слизеринец даже не взглянул в мою сторону.       Он тешит себя наивными попытками держать нейтралитет? Что ж, Малфой проиграет в любом случае.       Может блокнот у него? Этого мне не узнать без чар. А гадать каким образом защищён предмет слишком долго. Надо действовать хитрее. – Джульетта дорожит дружбой с тобой, а ты так с ней поступаешь…       Манипуляция очевиднейшая. Вот и посмотрим, сработает ли. – Что тебе нужно? Довести и по лицу получить? – он внезапно заговорил вовлечённо.       Но этой хитрости было достаточно, что бы задеть его. Я с лёгкостью вынес убийственный взгляд коротышки. Мне стало тяжко от осознания другого.       Она всё же важна для него. То, как они разговаривали, то, как ловили каждое движение друг друга в больничной палате. Мне явно не показалось.       Но Джульетта такая чистая душа, хоть и колючая. Даже находясь под прямой угрозой, она переживала о чувствах подруги. Это не слепая жертва или бравада, а взвешенное решение. Это невозможно не уважать.       А этот гнусный лицемер подогревает травлю, хотя недостоин и волоса с её головы. Чем этот напыщенный индюк может привлечь?       Эрик уверен, что женщины падки на внешность и деньги, но как это может перевешивать мерзопакостное нутро?       Джульетта достаточно разумна, она должна была уже давно раскусить его. – Где вещь Айрес? – выговорил я максимально чётко, продолжая возвышаться.       Соперник и бровью не повёл. – У меня, жду пока девочки закончат миловаться и верну. – Малфой похлопал по карману мантии.       Для него это всё шуточки. – Что мешает отдать сейчас? Испортишь репутацию одним добрым делом? – Я не вижу причин перечить Пэнси. – он лениво облокатился на стену замка, в попытках игнорировать мои требования. – Чем дольше мы тут разглагольствуем, тем хуже. – я продолжал настаивать. – Джульетта сейчас выжидает, пока мы ищем блокнот и подадим ей знак. Только так дуэль продолжиться честно. В противном случае, она проиграет. – Всё в этой жизни получить невозможно. – он злорадно оскалился не внимая моим доводам. – Она может победить, сместив приоритеты с Айрес. – голос старосты лишился былой уверенности, он снова всматривался в поединок. – Но не станет. Я говорил с ней. – Тогда утешишь её, если позволит.       На секунду меня обезоружила его прямолинейность, но затем я понял, что за издёвкой стоит нечто другое. Его лицо сквозило неуверенностью, он пытался сделать вид, что его это не касается. – У Паркинсон и так большие шансы на победу, а этот шантаж не принесёт ей счастья при любом исходе. – Мне и самому ситуация кажется абсурдной. – староста неохотно кивнул. – Джульетта заслуживает шанс проиграть с честью. В твоих силах не дать им обеим пострадать.       Слизеринец долго молчал, смотрел на дуэль. Выражение лица потускнело и скривилось, словно у него что-то заболело: – Правда в твоих словах есть. – парень опять следил за ходом сражения. Я не понял, это была улыбка, или отблеск серебристого снаряда так отразился на его болезненном лице, – Подавайте свой сигнал, пусть будет всё честно.       Я продолжал хмуриться, почему он всё же передумал? Решил подставить меня перед девушками? Они будут разочарованы, если я облажаюсь. Может, им движет скрытый помысел? Решил покрасоваться перед Джульеттой своим лицемерным великодушием. Нет, этот ядовитый уж не будет вертеться, как ему вздумается. – А гарантии? – Ты не в том положении, чтобы чего-то требовать! – Слизеринец сжал кулак, но я продолжал молча настаивать, – Хочешь выбить себе пару дешёвых очков, долговязый? Это тебе не поможет.       Меня затошнило от того, что мы подумали об одном и том же. Этот мерзавец всё же смог раскусить меня. – А мы разве соревнуемся? – якобы безразлично вкинул я, сгорая от внутренней неуверенности. – Конечно, нет. – фыркнул Малфой, мне будто бы удалось застать его врасплох.       Прозвучало как будто он противоречит себе.       Или не воспринимает меня всерьёз.       От этого легче не стало.       Из того же кармана мантии, он вытащил блокнот в потрёпанной обложке. Демонстративно пролистывая эскизы, подтверждая подлинность, но я понятие не имел что там должно быть. Не успел заговорить, как Мэйвис закричала, подавая условный сигнал. На фоне бледного зимнего неба её чёрный силуэт виднелся отчётливо. Она не могла услышать наш разговор с такого расстояния, что происходит?       Малфой догадался, что за знак имелся ввиду и поспешил к очерченному полю дуэли. Я тоже решил не тратить время на любезности. Успев спрятать с трудом добытый предмет шантажа, я последовал за Слизеринцем. Чтобы наконец узнать, чем всё закончится.

*****

      Видение закончилось так же неожиданно, как и началось. Я устояла на ногах только благодаря тому, что до сих пор держалась за каменные перила.       Мне стоило обдумать всё детальнее, потупилась, прерывая зрительный контакт. Как-то чересчур откровенно получилось. Сомневаться в правдивости не приходилось, так чётко и подробно можно отследить только недавние воспоминания.       В какой же чертовской "не в форме" я нахожусь, раз кто угодно может по собственному желанию засовывать в мою голову свои воспоминания. Ментальная борьба с наваждением проклятья подаёт свои звоночки.       Но это, очевидно, внесло ясность в события минувших дней. Мне снова понадобилось пару ударов сердца, что бы совладать со смущением. – И всё же, ты солгал и это вышло мне боком! – я нахмурилась, повторно прокручивая диалог двух парней. – Что он тебе сказал? – Ник уже не мог справиться со своей досадой, эмоции рвались наружу. – Правду. У нас временное перемирие, и не стоит в это вмешиваться. – я постаралась подбирать формулировки без лишнего контекста.       Если Калверта и в это втянуть, хрупкому балансу точно придёт конец. От его помощи и так больше вреда чем пользы. Из-за него я попала в лазарет после дуэли с Малфоем, теперь и услугу ему должна.       Я была бы только рада, если бы Слизеринец и об этом забыл. Вообще смутно понятно, что конкретно из нашего разговора на Травологии в его представлении действительность.       Мысли о Малфое уже не приносили столько боли и злости, как несколько дней назад. Либо я привыкла к ним, либо привыкла к нему. К той тоске, что постоянно тяжёлым грузом лежит на душе, когда я подолгу не вижу его. А он теперь постоянно крутится в моих мыслях. Постоянно. Даже сейчас. Надо вернуться к разговору… – Если ты мне ещё раз соврёшь, это будет последняя ложь в твоей жизни, понял? – я с вызовом сделала шаг вперёд, только гадая сколько оттенков разочарования отразилось на его лице.       Какая-то нездоровая любовная геометрия вырисовывается.       Мне неприятно чувствовать себя обманутой, корю себя за легковерность. Я и не думала, что из-за такой ерунды могут возникнуть сложности. Даже самые порядочные, на первый взгляд, могут проявить бесчестие.       С другой стороны, сама виновата! Не стоит забываться и доверять парням. Как показывает видение, их мотивы могут быть спутаны такими глупостями, как влюблённость или тщеславие. – Согласен! – он выдохнул с облегчением, но под натиском моего сердитого взгляда, продолжил, – Я понял, что ты не шутишь. Что думаешь обо всём этом? – лицо Ника стало таким невинным, а сизый взор максимально требовательным. – О вас? – показанная сцена вызывала слишком много чувств, они перемешивались и мешали беспристрастно рассуждать. – У меня запаса цензурных слов не хватает! – я была сбита столку и не могла это скрыть.       Калверт добродушно посмеялся, полностью нейтрализуя мою злость и обиду на него. Всё же он действовал в моих интересах, и не важно, что запутался где-то на полпути. Я по-дурацки улыбалась ему в ответ. – И ещё! – было неловко просить о таком. Но это, несомненно, стоило сделать, после того как увидела себя в интерпретации его сознания, – Не надо опекать меня. Я не хрустальная. – А вот здесь я бы поспорил. – голос Ника звучал нежно даже если был снесходителен. – Если пожелаю, одним заклинанием сотру тебя в порошок. – холодно напомнила я, о собственной природе, пытаясь невелировать своё смущение.       Парень по-прежнему мягко светился своей улыбкой. Его моя угроза не впечатлила, или он просто притворяется. Он медленно потянулся ко мне всем корпусом. Его горячие пальцы нащупали мои и крепко сжали, сильнее обычного. – Для этого не нужны могущественные заклинания, – парень поднёс наши переплетённые пальцы к своему лицу, прикладываясь моей рукой к жаркой щеке, – хватит простого слова.       Неужели весь наш серьёзный диалог просто вылетел из его головы! С какого времени он стал таким счастливым и расфокусированным?       Если моя любовь — это боль, то почему он весь сияет? Хотя, кому бы жаловаться вообще… – И всё же. – отстранённо настаивала я, стараясь выровнять дыхание.       Парень продолжал приближаться, пока не приобнял меня за плечи, впечатывая в статичный каменный бортик. Я обняла его в ответ машинально. Легонько погладила позвоночник, уткнулась щекой в колючий ворс. Вернулось потерянное ощущение спокойствия, что я на своём месте.       И тут же исчезло.       Словно стёрли неудачную линию карандаша.       Чужое тепло, приятный запах постороннего человека. Дыхание обжигает открытый участок моей шеи и уха. Невесомое соприкосновение пальцев. И не чувствовала ничего, словно меня не существует.       Раньше бы меня смутило, обрадовало или расстроило такое вольное поведение Когтевранца. Но теперешняя я просто разумом понимала, что за спиной пропасть многочисленных лестничных пролётов, а делать шаг навстречу может быть ошибкой, которую потом не исправишь. Под мерный гул своего сердца я выжидала. Моя рука отпустила его, но намёк не был понят.       А надежда на благоразумие Калверта всё больше и больше не оправдывала себя. – С Днём рождения! – его шёпот послышался у самого уха и это в первый раз, когда я пожалела, что заколола волосы.       Я неуверенно кивнула, отслеживая как играет его тепло на моей шее, спускаясь ниже к ключице. Через пару мгновений он всё же отстранился, выпуская и мою нагревшуюся кисть на свободу. От такого резкого перепада температур тело вздрогнуло, и только теперь я смогла снова нормально дышать.       Парень заулыбался ещё шире, хотя, казалось бы, куда уже! Возобновил копошение в сумке, через пару секунд ожидания, он достал книжку.       Рыжая женщина с неестественно зелёными глазами в хэллоуинском костюме, обнимала какого-то качка в расстёгнутой до пупка рубашке. На заднем фоне был серый пейзаж, в ногах, как и положено, чёрный кот, в верхнем углу позолоченными буквами название «Секреты Ведьмы».       Будучи искушённым читателем различных фэнтезийных книг, я со скептицизмом повертела экземпляр в руках, предвкушая все тропы. И попыталась изобразить самое довольное лицо на свете: – Спасибо, такую я ещё не читала! – Я знаю, что это банально, но все же любят читать! – кажется, он не заметил наигранности в моём голосе, и был абсолютно доволен, что угодил мне. – Хочу, чтоб ты не забывала обо мне на каникулах. – В замке станет значительно холоднее без тебя. – улыбнулась я, стараясь держаться естественно, не хватало мне тут лишних подозрений. – Ты не едешь домой?! – ужаснулся Калверт, будто эта мелкая неприятность имела хоть какой-либо вес на фоне серьёзных проблем. – Неужели!? Хоть что-то ты про меня не знаешь! – несмотря на всё случившееся, говорить с ним было по-прежнему легко.       Словно он входит в список самых лучших людей на планете.       Определённо входит. – Об этом Моник с Пелагеей на занятии не говорили! – Ник легко рассмеялся.       Выходит, девчонки всё же сами не рассказывали ни о чём, но позволили услышать всю нужную информацию.       Я прибью их.       Но завтра. – Да, мама окунулась в работу с головой. У неё там какой-то особо важный жулик на крючке. Так что, нет смысла возвращаться в дом, где меня никто не ждёт. – я позволила себе погрустить. – Я бы мог остаться с тобой, Викки… – Викки нужен брат, а я тут постараюсь ничего не разрушить... И не убиться. – заверила я его.       Я недобро радовалась, что вскоре он будет в дали от всей этой истории. В дали от меня, а значит в безопасности. Однако, по его посерьёзневшему лицу, я поняла, что он не свёл всё в шутку. – Рождество неподходящее время для твоего скепсиса. – он печально поджал губы.       И в этот миг мир сделался чуточку темнее. – Маленькие волшебники верят в волшебника побольше, а? – я постаралась развеселить его, он не смог сдержать смешка, но в следующий миг упрямо насупился. – Если бы я знала, что ты так раскиснешь, то промолчала бы! – я скрестила руки на груди, – Меня, наверное, уже девочки потеряли. Они тебе голову открутят. – Тогда нам стоит поторопиться. – Николас снова расцвёл.       Калверт быстро нагнал меня, поравнявшись у самой двери с кованными узорами, захотел снова взять меня за руку. Я вовремя это считала и не позволила, делая вид, что поправляю причёску.       Моник сказала справедливое предположение, что моя внезапная отстранённость объясняется проклятием, которое медленно вступает в силу. Меня же убивало непонимание. В сложившейся ситуации я ни в чём не могу быть уверена.       В то же время, не давая ясного ответа на чувства, я поступаю в высшей степени непорядочно, надо дождаться остуды.       Испробовав её, я всё расставлю по местам, там и будет ясно, что от меня, а что чужое.