6-2

Ло переехал в Токио как раз к началу учебного года и, надо признать, не испытывал по этому поводу никакого энтузиазма. Чужой город, чужая школа и чужие люди откровенно напрягали, как и блеклая необжитая комната в новой квартире. Даже не своём доме. Ну охренеть просто, какое счастье. Хотя, казалось бы, то, что его родителей перевели в центральный филиал, было редкой удачей: Токио открывал широкие горизонты всей семье, позволял Ло не только завязать какие-то знакомства с местными ребятами перед поступлением в медицинский, но и спокойно изучить город. Ло это прекрасно осознавал, но на мечты бросить всё, собрать рюкзак и вернуться в родную префектуру это осознание не влияло. Ло честно и сразу себе признался, что ему хочется закатить родителям скандал в духе американских подростковых сериалов, схватить волейбольный мяч, спортивную сумку и скопленные деньги и уйти, обязательно хлопнув дверью. Но это было невозможно. Да, Ло из-за переезда был вынужден бросить команду, с которой играл с первого года старшей школы, которую мечтал вывести на вершину — или хотя бы в тройку лучших. Да, это было как проигрыш без единого движения, словно противники вбили мяч прямо перед носом либеро. Но что Ло мог сделать? Настоять на своём, загубить все старания родителей? Он, может, и являлся капитаном волейбольного клуба, но ещё он был сыном. Так что тут выбор был очевиден. Новая школа славилась своим волейбольным клубом, который, в отличие от многих, последние несколько поколений стабильно развивался, сохраняя репутацию одного из самых перспективных клубов страны. Причем каждое поколение было совершенно самобытным, часто просто не вписывающимся своим стилем и энергией в выбранную первыми игроками спортивную форму и девиз. Команда могла быть системной, свободной, хитрой — любой. Но неизменно сильной. И это было хорошо. Такая стабильность говорила о таланте не только игроков, но и тренера, и Ло надеялся, что сможет без особых проблем войти в основной состав. И пусть уже не будет прошлого энтузиазма, зато он сможет сохранить свои навыки на должном уровне и попытаться получить спортивную стипендию. Главное, чтобы знакомые по прошлым чемпионатам игроки сменились. После прошлой школы новый спортивный зал казался просто огромным. На самом деле это было всё-таки преувеличением, но зал был достаточно большим, чтобы спокойно позволить нескольким клубам заниматься вместе, не мешая друг другу, а ещё он был полностью оснащен новым спортивным инвентарем и словно недавно отремонтирован. В прошлой школе Ло оснащение спортзала было не хуже, но размер помещения в целом и высота потолков в частности тоже были очень важны, и тут новый зал выигрывал с разгромным счетом: это как сравнивать фрегат и подводную лодку. Внутри было шумно, мячи стучали об пол, повсюду слышались выкрики и язвительно-добрые комментарии тренера — огромного седого мужчины, которого стариком можно назвать только спьяну. При этом народу, в противовес оглушительному шуму, было удивительно мало. Тренер, какая-то женщина (наверное, учитель), менеджер, основной состав и ещё несколько человек, больше напоминающих группу поддержки, чем менеджеров или игроков замены. — Меньше народу, больше возможности попасть в основной состав, — попытался себя убедить Ло, хотя интуиция и опыт намекали, что всё будет не так просто. Ло подошел к тренеру и учителю, отчитался о прибытии и очень постарался не вздрогнуть под двумя пронзительными взглядами. Ощущение, что один его мечом ровно пополам разрезал, а вторая внутри поковырялась, было коротким, но сильным, и Ло вдруг очень захотелось развернуться и сбежать. Но потом тренер — Рейли-сенсей — добродушно улыбнулся, представился и попросил подождать, пока доиграют этот мяч, а учитель — Робин-сенсей — вежливо улыбнулась и вернулась к чтению. Ло только успел подивиться, как у неё получается читать в таком шуме, и понадеяться, что это был хороший знак. Был же? — Санджи, мне, мне! — вдруг крикнул кто-то, и Ло машинально повернулся на звук. Картинка перед глазами словно застыла: вся команда сорвалась с места, взлетела в воздух, а по центру замерла высокая тонкая фигура. Ло будто в замедленной съемке увидел, как мяч коснулся подушечек пальцев, а потом ушел на заднюю линию, и диагональный вбил его в пол. Единственная секунда — мяч у этих чертовых пальцев — отражалась в зрачках Ло ещё несколько секунд, и только потом догнала реальность — будто клип на ютубе перемотал. Со всеми этими временными скачками Ло даже не сразу понял, что реальность всё-таки оказалось далеко не такой замечательной, как ему хотелось надеяться. — Так не честно, — проворчал низкий мальчишка (если бы не знакомый голос, Ло решил бы, что это новенький первогодка), но потом связующий потрепал его по волосам — пальцы казались бледными и тонкими в контрасте с чёрным цветом — и хриплым голосом пообещал: — В следующий раз обязательно, капитан. Всего один розыгрыш, две фразы, и все планы и надежды Ло рухнули карточным домиком. Потому что у команды всё ещё был связующий, который мог провернуть одновременную атаку, который мог игнорировать желания капитана, который играл в первом темпе как в третьем. — Парни, позвольте представить вам нового члена команды. Трафальгар Ло, связующий. Вот только команда была укомплектована и в новых членах не нуждалась. Чтобы было понятнее, нужно немного подробностей. И начать стоит с того, что о мугиварах знали все. Они входили в пятёрку лучших команд школьного уровня в Японии, и надо было признать, что занимали они своё место не зря. Мугивары были сильны и непредсказуемы, как тасманские дьяволы, так что не удивительно, что перед игрой против них молились даже атеисты. Ло с переменным успехом играл против них на национальных два года подряд и в последний раз выиграл по чистой случайности: спорный мяч судьи присудили его команде. Сама игра была упоительно-выматывающей, от неё сдавали нервы и хотелось либо упасть замертво и растечься потным солёным морем, либо порезать противника сеткой на ровные квадратики. Но пусть судьи и позволили Ло провести свою команду дальше, но они оставили в груди чувство ужасной неудовлетворённости, ведь он не чувствовал себя победителем. Радоваться было нечему, да и следующий матч его команда проиграла. Переходя в другую старшую школу, Трафальгар очень надеялся на смену состава: мало кто из третьегодок продолжал играть перед выпускными экзаменами. Он и сам сомневался, что продолжит играть во втором полугодии: с низкими баллами в медицинский не поступишь, а для этого надо хорошо подготовиться. Сейчас же он понимал, что можно начинать готовиться прямо сейчас. За исключением нескольких человек, большинство из которых не играли в основном составе и были на замене, старый состав полностью сохранился. И полукровка Винсмок Санджи явно собирался остаться связующим команды и в этом году. Бывало, конечно, что команда меняла старых игроков на новых, но это был не тот случай. Не в этой команде. — О, Траффи, — Луффи довольно заулыбался, обрывая напряжение на высокой ноте, вызывая улыбки сокомандников — обидные, на грани издевки, и настороженные, хотя сам капитан светился прямо золотой монетой, — а ты чего к нам? — Перевёлся, — хмуро ответил Ло, добавляя. — И не называй меня так. Луффи его проигнорировал, как делал это всегда, фамильярно хлопнул по спине и представил сокомандников, хотя в этом не было нужды: Ло и так знал всех, кроме первогодки-либеро, единственного, кто попал в состоящий из второгодок и третьегодок основной состав. — Это Тони-Тони Чоппер, но мы зовем его просто Чоппер, а то Тони-Тони слишком длинное. Настоящий монстр защиты! Все мячи ловит, просто дарование какое-то. — И мне совсем не приятно, — Чоппер мгновенно покраснел, словно к его лицу приклеилось много-много лепестков сакуры, и это могло умилить даже каменную статую, но Ло было немного не до этого. Он был занят, пытаясь заставить себя приветственно кивать, спокойно пожимать протянутые руки, старательно игнорируя с каким безразличием с ним обращались мугивары. Ло их прекрасно понимал: с ним было здорово тренироваться, но играть ему дадут только на замене и в самом невероятном случае. Даже Зоро, с которым Санджи умудрялся ругаться прямо во время матча, не согласился бы поставить на ключевую позицию тёмную лошадку. И Ло был с ним полностью согласен, сам бы так сделал и плевать на чужие чувства. Но как же это злило. Скачок от капитана на скамейку запасных оказался слишком резким, его словно на тарзанке дернуло вверх, вышибая воздух и ломая рёбра. Отвратительно. Тренировались мугивары, как и предполагалось, до изнеможения, до звёзд на тёмном мареве. Ло с ними не остался, сразу ушел, чтобы забрать сестру из новой школы и привести её в пустую съемную квартиру: они ещё не успели купить свою, да и маловероятно, что вообще купят при родительской-то зарплате. Оставалось надеяться, что получится её быстро обжить, а то возвращаться «домой» пока не тянуло. Накормив мелкую и себя сделанным на скорую руку ужином, Ло помог ей с уроками, старательно уходил от ответов на «братик, а ты почему такой грустный?», а потом закрылся в комнате. Гора тестов и внушительная стопка учебников, вкупе с домашней работой приятно пугали своим количеством и обещали загруженный, а значит свободный от рефлексии вечер. Но вот только домашка пусть и отвлекла, но закончилась слишком быстро, оставив ощущение растерянности и бесконечные путаные мысли. В итоге Ло поймал себя на том, что он тупо пялился в экран компьютера. Точнее, в заваленное непринятыми звонками и непрочитанными сообщениями открытое окошко скайпа. Ло хотел сразу же поменять себе аккаунт, чтобы перечеркнуть прошлую жизнь, но сначала у него не хватило на это духу, а сейчас это казалось вообще глупым. Ощущая себя придурком и трусом, Ло закрыл скайп и опять переключился на химию и биологию: волейбол волейболом, а поступление никто не отменял. *** Дни шли за днями, складываясь в первые две учебные недели. Новый класс оказался терпимым: после порции дежурных вопросов желающих продолжить общение не нашлось, а на стихийно сформировавшийся фанклуб Ло не обращал внимания. С Винсмоком, вместе с которым Ло по иронии судьбы учился, они держали вежливый нейтралитет, ограничиваясь уточнением домашки и вежливыми кивками при встрече. Санджи в закадычные друзья не навязывался, вместе обедать не звал, а то, что они иногда вместе курили за углом школы, так места другого больше не было. И лучше с ним, чем с другими: в отличие от большинства шумных подростков, Санджи умел уютно молчать. В волейбольный клуб Ло не заходил, старательно оправдываясь перед собой занятостью. Он действительно налег на учебу, решив, что раз уж его занесло в Токио, то и поступать надо в самый крутой медицинский университет страны. А просяще тянущие мышцы, привычные к ежедневным нагрузкам, он успокаивал долгими вечерними пробежками. Вот только всё это вскоре приелось и перестало отвлекать также, как в первые недели, и одним ранним утром Ло оказался стоящим напротив спортзала. Можно было, конечно, и у стенки какой-нибудь мяч попинать, но зачем, если в твоём распоряжении целый спортзал? Ло закономерно считал, что раз мугивары выползали с тренировок откровенно затемно, то в столь ранний час вероятность их присутствия сводилась к нулю. Или нет. Винсмок взлетел в подаче — достаточно точной при такой огромной скорости — и это было очень высоко, человек не может так прыгать. Ло был уверен, что на полу должен был остаться палёный отпечаток подошв кроссовок, и действительно удивился, что его не было. Звук отпружинившего от пола мяча поставил точку в этом неожиданном трансе. — О, ещё одна ранняя пташка? — улыбнулся Санджи, заметив постороннего. Он был бодр и дружелюбен, смотрел без вызова. Не видел соперника? Не считал себе равным? — Вряд ли, — ответил сам себе Ло. В груди вскипело подавляемое разумом раздражение — и восхищение чужими навыками. А ещё азарт. — Не спи, Траффи, — беззлобно фыркнул Винсмок, щелкая пальцами перед лицом, — присоединишься? Давно хотел потренировать прием, а у тебя обалденные подачи. И Ло согласился. А почему бы и нет? Он всё равно уже пришел, времени до начала занятий было слишком много, чтобы тихо-мирно подождать и не свихнуться со скуки, а Винсмок был достойным соперником, ещё и достаточно дружелюбным, чтобы не переходить на личности и просто играть. Так что Ло только кивнул и ушел на противоположную сторону площадки. Пальцы подрагивали от приятного напряжения, пульс одобрительно что-то стучал в ушах, заглушая даже стук мяча об пол — или пытаясь совпасть с ним по ритму. Мало что смогло бы соперничать с напряжением перед чужой подачей, особенно если противник не торопился. Санджи настраивался почти медитативно, каждый его жест прекрасно вписался бы в концепцию фильма или аниме — это было просто эстетически красиво. А ещё Санджи летал. Именно летал, другого слова Ло не смог бы подобрать, даже если бы воспользовался для поиска всеми словарями мира: человек не мог так высоко прыгать — и так легко, словно земное притяжение было лишь мифом, оковами для легковерных дураков вроде Ло. Он понимал, что мяч пролетел где-то рядом с его головой и улетел в аут, но не мог пошевелиться ещё несколько секунд. Некоторые вещи стоили того, чтобы просто на них смотреть, даже если окружающие сочли тебя при этом сумасшедшим или идиотом. — Черт, — Санджи недовольно скривился, и Ло словно ожил. — Опять мимо. — В голову целился, что ли? — беззлобно пошутил Ло, беря в корзине мяч и готовясь к подаче. Он разогревался иначе, словно лениво, и это откровенно раздражало окружающих: им почему-то казалось, что Ло смотрел на них свысока и играл нехотя, уверенный в своей победе. На самом деле это было не так. Просто каждый настраивается на игру так, как ему удобнее. — Нужна мне твоя голова, — ответно усмехнулся Санджи. Он стоял, уперевшись ладонями в колени, и внимательно следил за мячом. Ло не видел, но знал, что у соперника подрагивают пальцы от нетерпения, а ещё, что он готов был броситься в любую сторону, извернуться ужом, если бы в этом появилась необходимость. Это вдохновляло. Ло не делал больших разбегов, не взлетал в прыжке, как некоторые, и, казалось, что он совсем не касался мяча, таким мягким со стороны виделся удар. Мяч перелетел через сетку, но словно не спеша, раздумывая, куда же ему лететь дальше и не лучше было бы вообще развернуться? Санджи мгновенно оказался у нужного для приёма места, почти коснулся пальцами мяча — но тот вдруг пролетел совсем рядом, правее, вынуждая неловко выворачивать руку, чтобы поднять его вверх. Если бы они играли хотя бы два на два, то это было бы спасением, а так мяч подлетел вверх, и Санджи был вынужден смотреть, как тот отстукивает издевательский мотивчик по полу. — Два-ноль, — старательно скрывая злорадство прокомментировал Ло. Санджи, на его удовольствие, в ответ посмотрел так, что любой другой побежал бы заказывать гроб. Ло нежно огладил мяч и приготовился к подаче. *** Это было восхитительно. Они постепенно подстроились друг под друга, и обычные подачи в итоге перешли в нормальную, насколько это возможно, игру, а та вдруг стала удивительно похожа на искусство, на танец, на разговор — и вызывала странное желание закончить вот-прямо-сейчас и поиграть ещё немного. В итоге мяч пропустил Ло, сбившись с ритма из-за резкого скрипа открывшейся двери. На взгляд Ло, немая сцена была явно лишней: их с Санджи не застали ни за чем провокационным, чтобы смотреть с таким напряжением. Хотя это не продлилось долго: Луффи что-то довольно завопил, пришпорил Зоро пятками и, как всегда, превратил всё в балаган. Зато они теперь могли играть два на два. Луффи сразу же прилип к Ло, проорав ему на ухо, какой классной командой они будут и как здорово, что «Траффи» к ним присоединился. Зоро, зевая, дошел до Санджи, с которым удивительно для Ло спокойно поздоровался. Это спокойствие вошло в просто сшибающий с ног диссонанс, когда они начали играть: методично и абсолютно дико. Каждый раз, когда Зоро подпрыгивал для удара, то давил аурой окружающих с изящностью и тактом асфальтоукладчика, и тем удивительнее было, что Луффи — почти в два раза меньше — отбивал их легко и непринужденно, иногда шепча Ло на ухо: — Подожди. Ещё. Вот теперь! — Левее! — Мой-мой-мой! Аааа, Траффи, прикрой! Ло в ответ рычал «не называй меня так» и подбрасывал в то-самое-место, откуда Луффи мог сделать свой фирменный хлёсткий удар. Иногда они с Санджи обменивались сбросами, и если от гибкого — без костей — Монки подбор в последний момент был ожидаем, то Зоро тёк по полу пантерой, но мяч брал. Луффи тогда на пару секунд замирал, смотрел пустым голодным, сжирающим взглядом, и Зоро на другой стороне площадки довольно усмехался, словно изначально добивался именно этого результата — и, возможно, что вообще только ради этого взгляда и вышел на площадку. Ло от этого внутренне психовал, офигевал и безуспешно пытался не замечать, совершенно не понимая, как между этими двумя не горела сетка, но каждый следующий сброс делал с каким-то затаённым удовольствием. Может, потому что Луффи потом играл агрессивнее, может, потому что сброс от связующего это эффектно, а может, из-за опасного прищура Санджи, если сброс проходил. Мугивары, словно приманенные жаркой игрой и наличием на площадке капитана, стекали в зал, словно ручьи, и вскоре от стен стали отражаться весёлые голоса. Последними пришли менеджер и тренер, которые просто разогнали заигравшихся школьников по классам. *** Вообще, с мугиварами оказалось интересно, особенно, когда они к тебе привыкали и начинали считать «своим в доску». Они были шумными, бессистемными, под них подстраиваться было реальной пыткой, и, играя с ними, Ло чувствовал себя мазохистом, заражаясь энергией, но чувствуя себя не комфортно. Ему одновременно хотелось сбежать и остаться. *** Через какое-то время Ло понял, что он смотрит на Санджи так, как зритель по телевизору смотрит замедленную съёмку: подмечая каждое движение, изменяющееся миллиметр за миллиметром. Он бесхитростно пялился, по другому не скажешь, на перекаты мускул под светлой кожей, на слипшиеся от пота светлые волосы и на тонкие пальцы, мусолящие сигарету. При этом Ло относился к своему странному помешательству удивительно спокойно, не собираясь впадать в кризис самоидентификации, ему и без того проблем хватает. Так что с внезапно появившимися зачатками чувств Ло решил, что как-нибудь да разберется, а все остальные могли весело скакать лесом и не лезть не в своё дело. *** Когда Ло, как всегда последний, вышел из раздевалки, на улице обычно белые стены домов уже окрасились в лёгкий апельсин — садилось солнце. Санджи курил, усевшись на бордюр, вытянув длинные ноги — Ло по себе знал, что с такими ногами так сидеть чертовски неудобно, но мысли об этом проносились слишком быстро и словно не у него в голове: как оказалось, можно было сексуально курить не только в фильмах на камеру. — Мы собираемся на фестиваль, — сообщил ему Санджи, и Ло пришлось приложить усилия, чтобы оставаться равнодушным хотя бы внешне, — ты с нами? Нет, он был не с ними. По крайней мере, Ло не собирался, не планировал и не хотел. Но голубые глаза были чересчур понимающие, насмешливые, ещё и губы эти кривились, будто Винсмок что-то знал. И невероятная скука, редко разбавляемая семейными ужинами и долгими волейбольными тренировками, как последний удар топором по шее. — Да, — сдавшись, ответила голова и скатилась под ноги восхищённой взбудораженной толпы, а палач дружелюбно улыбнулся, поднялся на ноги, не забыв отряхнуть штанины, и выкинул окурок в мусорку.