Sanctorum

      Стелла не знает, сколько дней прошло после произошедшего — она, увы, не считает. Лишь залечивает полученные в бою ранения, читает (ко всеобщему удивлению) книги по совершенствованию собственных навыков и тайком проклинает волшебство (и себя, как само собой разумеющееся).       Начинает поглощать лишь полезные продукты, вычеркивая из былого рациона полюбившиеся круассаны и эспрессо. Подавляет любовь ко Франции, моде и роскоши. Прошлое, заполненное глянцевыми журналами, остается позади окончательно — Стелла сжигает все, что любила раньше. Она разрушает возведенные стены, чтобы создать новые из руин обрушившихся. — Стелла, все рано или поздно проходит, — слышится мелодичный голос Амур, что нарушает совершенную тишину, царящую в стенах библиотеки. — Все, что тебе сейчас нужно — продолжить борьбу и заковать сердце в доспехи. — Думаешь, мне стоит… — Стелла обрывается, тяжело вздыхает, захлопывает большую книгу в красном переплете. Пыль мгновенно окутывает помещение, и девушки одновременно чихают. — Да, тебе нужно сконцентрироваться на магии. У меня есть одна идея, — она загадочно улыбается. Щелчок. На столе появляется несколько свитков с заклинаниями, очень древних, судя по их виду. — Абсорбция света и тени. Это то, о чем я подумала? — принцесса солярийская вопросительно выгибает брови. — Лишь тебе по силам такое заклинание, оно очень могущественное, но требует большой концентрации. Освоишь его — станешь сильнее. Тогда я принесу тебе еще парочку заклинаний. — Постой, но где ты их достала? — Стелла поворачивается, оторвавшись от созерцания свитков. — В библиотеке пикси, конечно, — она улыбается. — Но, думаю, остальным знать не стоит. Я все же не спросила разрешения у Старейшин. — Но зачем ты это делаешь? — удивленно вопрошает девушка. — Потому что ты исключительная, Стелла, — шепотом произносит Амур, прежде чем раствориться. — До скорой встречи.

***

      «Мне нужно научиться пропускать через себя свет и тень, чтобы усиливать свое волшебство. Также, освоив это умение, я смогу поглощать заклинания других волшебников, основанных на свете и тьме. Это заклинание является усилителем, что сделает меня сильнее. Оно приведет меня к триумфу.»       Огненный шар возвышается надо всем, опаляет своим горячим дыханием каждый миллиметр земли, касается теплыми-горящими лучами кожи. Люди, ведьмы, феи и прочие существа предпочитают не появляться здесь в такую погоду, сравнимую лишь с солярийскими ваннами. Им тяжело выносить жару, подаренную солнцем.       Стелла улыбается, когда оказывается в чаще леса, где нет никого: лишь она и опустошенная поляна, находящаяся прямо под солнечным диском. Они не любят этот жар, проходящий колкими иголочками по коже, они боятся его, потому что не могут подчинить. Все, кроме нее, ибо она и есть солнце.       Принцесса принимает позу лотоса, расслабленно расставляя ладони по бокам, как ее учила Нора в свое время. Перед глазами расплывается чернильная темнота. Нужно лишь сконцентрироваться на чем-то одном. В данном случае, отличным вариантом будут звуки. Шелест листьев, подрываемых легким ветром; щебетание птиц, перелетающих с ветки на ветку.       Стелла вслушивается в звуки природы, абстрагируя собственное подсознание от навязчивых мыслей, что роятся, подобно пчелам. Размеренный шелест листвы становится всем, остальное отходит на второй план, словно выходит за границы солнечного купола, растворяется в неведомом мраке. А затем разносится стук дятла, Стелла теряет гармонию с природой, своим телом и заклинанием левитации, падая на спину.       «Больно», — думает она, но поднимается на ноги, отряхивает запачкавшуюся в горстке сухой земли одежду и возвращается в прежнее положение. «Первый блин комом, но я смогу сделать их столько, сколько пожелаю.»       Она возвращается в изначальное положение, медленно опускает веки, вслушиваясь в симфонию природы: стрекотание кузнечика в траве, размеренное пение соловья, всплеск воды в озере. Мысли медленно растворяются, оставляя место лишь звукам и черноте. И Стелла пытается прочувствовать свет и тень в то самое мгновение, когда весь ее мир сосредотачивается на тонкой кромке, состоящей лишь из земли и неба. Но ничего не выходит.       Вновь поднимаясь на ноги, девушка понимает свою ошибку. Она концентрировалась на звуках, никак не связанных с ее телом, силой и энергией. В то время, как необходимо было сосредоточиться на своей силе, представить, как волшебство алыми всполохами пробирается по венам. Ей нужно было прочувствовать свою истинную магию, магию света и тени. Пазлы сложились воедино.       Вечереет. Солнечный диск постепенно тонет в синих водах, небеса вместе с тем обращаются в палитру, на которой перемешали синие, розовые, красные тона. Животные, обитающие в этих краях, начинают расходиться по своим норам. Скоро пробудятся хищники, в то самое мгновение, когда небеса погаснут. Стелла видит, что времени мало. Если сейчас не получится, то придется продолжить практику завтра. А ждать столько времени ей не хочется совсем.       «Сейчас или никогда», — думает она, в третий раз принимая позу лотоса.       Стелла сосредотачивается на биении собственного сердца, представляет как от него по кругу кровообращения течет волшебство, золотой пыльцой проходит по венам, яркими лентами опоясывая капилляры. Думает, как где-то в глубинах ее организма перемешивается свет со тьмой, как солнце борется с луной. Перед глазами рисует картину, как предзакатный свет легкими песчинками ускользает из окружающего мира, проникая в ее тело, насыщая его энергией.       Стелла начинает ощущать нечто, скользящее незаметное тенью где-то под ребрами. Ощущение солнечного света на коже исчезает, словно небесное светило погасло. А лунная магия вибрирует темной пыльцой на кончиках пальцев. Принцессе солярийской кажется, словно ранее пустой флакон, наполняется крупицами волшебства. Она открывает глаза и видит… ничего. Абсолютная темнота, что расстилается над Дремучим лесом и Алфеей. — Кто бы мог подумать? Сработало! — праздно говорит Стелла, поднимаясь на ноги.       В ладони загорается шар, что освещает небольшой участок поляны. Шелковистые волосы развеваются на ветру; холодок атласной лентой проходит вдоль позвоночника. Стелла изумленно смотрит на свои ладони, затем — на чернильный мрак, расстилающийся за горизонтом. Улыбка расцветает на лице девушки, а где-то под ребрами прорастают семена веры в собственные возможности.

***

      Стелла возвращается в Алфею, когда тишина белой пеленой накрывает помещение, окутывает его в свой кокон. Феи постепенно готовятся ко сну, сменяя спортивные костюмы на мягкие пижамы с сердечками, потому что пробуждение раннее — дело привычное. Боевая подготовка для первых курсов. Их, кажется, готовят к войне. Неопытных, зажатых, не раскрывших свой потенциал.       В те самые мгновения, когда необходимо отвлечься, Стелла смотрит в окно. Утро по обыкновению встречает фей суровой полосой испытаний, проходящей в самых различных местах; горьким кофе и несбыточными мечтами. Хотя, разве здесь остался хоть кто-то, чьи бы желания исполнялись? Нет. Жизнь — суровая вещь. Стелла принимает это как данность, когда смотрит на них и видит в резких движениях, потерянных взглядах и теплых улыбках себя. Они наполнены светом, тьма бренной жизни едва ли коснулась их. Но невинность уходит, когда ты взрослеешь. Шаг-шаг-шаг. Стелла останавливается, замирает, подобно восковой фигуре. Роившиеся в голове мысли унесли ее из реальность, и она не заметила, как оказалась здесь. Галерея памяти. Последний раз они были здесь вместе, когда закончилась война земных фей и магов, когда Огрон, Анаган и Гантлос пали следом за их собратом. Ноги сами привели ее сюда.       Принцесса солярийская с печалью осматривает картины, на которых изображены самые жестокие, беспощадные, сильные враги фей. Трикс, Даркар, Валтор, Чернокруговцы и неизвестные ею личности. Она тянется к картине, на которой изображено четверо магов, полностью стягивая мрачно-фиолетовое полотно. Сердце замирает, когда она видит знакомые лица. Перед глазами мелькают фрагменты-воспоминания. Самое отчетливое — смерть Набу, что стала величайшей потерей Лейлы. История повторяется. — Стелла? — платок, что накрывал навесную картину, неожиданно падает к ногам принцессы солярийской. Она вздрагивает и оборачивается. Гризельда, это всего лишь Гризельда. — Что вы здесь делаете? — Ничего, я уже ухожу, — мгновенно отвечает девушка, поднимает кусок материи и вновь скрывает лицо Чернокруговцев. — Мисс Фарагонда созывает Винкс, дело серьезное, — привычно сухим тоном проговаривает женщина, поправляя очки на переносице. Гризельда всегда хочется казаться строже и грубее, чем она есть на самом деле. За долгие годы, проведенные в стенах Алфеи, Стелла научилась определять оттенок эмоций женщины. Сейчас в ее глазах застыл страх со смятением. Произошло что-то ужасное. — Я поняла, — она одобрительно кивает и направляется в северную башню, где располагается кабинет директрисы. Страх атласной лентой проходит по позвоночнику. Насколько плохие новости ее ожидают за позолоченной дверью?