beadowanth

По ночам Бьянка не спит. Иногда ей по-детски страшно закрывать глаза — потому что всё то, чем она живёт, за счёт чего она существует, может оказаться сном. Наполненным металлическим вкусом крови и прогорклым лесной травы, но всё же лучше реальности, в которой она застряла без возможности выбраться, изменить что-то. Здесь, рядом с Полосками и Роше, Бьянка знает, что нужна, что любима — в той или иной степени больше или меньше, чем ей бы того хотелось. И это самое страшное. Разрушить всё одним движением. Мигом. Она изматывает себя тренировками, — особенно теми, на которые напрашивается тайно от Вернона, — помогает в отряде, держится с ведьмаком максимально твёрдо и уверенно, но словно ломается, когда день клонится к ночи. Ей хочется сбежать к Роше, как когда она только-только попала к Полоскам и он ухаживал за ней, благосклонно разрешал ночевать в его шатре, если было совсем страшно. Но сейчас — не то время и не те события. Бьянка отлично понимает это, но когда Вернон жестом приглашает зайти после ужина, она не может не радоваться. В конце концов Бьянка отлично понимает и то, что во взгляде Роше — отцовская забота. В её — страсть и любовь. Но Бьянка всё равно надеется и ждёт. Терпеливо и совсем немножко отчаянно. Она едва заметно улыбается, откидывая полог шатра и встречая суровый, тяжелый взгляд. Вэс знает, что Вернон волнуется за неё, но ничего не может поделать — прошлое не желает её отпускать. Роше кивком головы указывает на место рядом и Бьянка беспрекословно подчиняется. Жёсткий лежак скрипит, когда она взбирается на него. Командир молчит, только смотрит со стороны, близко-близко и Бьянка чувствует себя под этим взглядом раздетой, открытой, вывернутой наизнанку. Она пытается заставить себя повернуть голову, улыбнуться, отшутиться или просто взглянуть в ответ. Командир молчит и — протягивает руку, сгребает её, как котёнка, ближе, заставляет уткнуться носом в широкую грудь. Бьянка сдавленно выдыхает, безграничное спокойствие захлёстывает её с головой и это сравнимо только с фисштехом — мир плывёт, плавится, а ты не можешь это контролировать и становится так легко, мягко, приятно. — Мне страшно. — она говорит. — Они снова приходят ко мне во снах. Роше баюкает её на руках, как ребёнка. Бьянка не плачет, только цепляется за крепкие руки и дышит прерывисто, часто. Дрожь прошивает тело, но это так хорошо и правильно, что она только вжимается больше и прикрывает глаза, расслабляется и её наконец отпускает. Вэс сама отстраняется, выдыхает и кивает благодарно, не в силах что-то сказать. Вернон треплет по голове, а затем — затем скидывает с себя дублет, раздевается практически полностью, скользит под одеяло и одним только взглядом приглашает к себе. Бьянка не долго думает. Иногда ей по-детски страшно закрывать глаза — потому что всё то, чем она живёт, за счёт чего она существует, может оказаться сном. Но засыпая сейчас, в крепких, надёжных объятиях командира, Вэс знает, что когда она откроет глаза — мир не изменится. Проснувшись следующим утром, Бьянка впервые за долгое время чувствует, что наконец выспалась.