Розы и васильки

Стихов Ника с юности не писал, с тех пор, как влюбился впервые в пятнадцать лет в светловолосую красавицу Лизу, соседскую дочку. Лизе стихи его нравились, она даже наизусть их заучивала и мурлыкала иногда на песенный манер, когда они вечерами любовались звездным небом и неловко, но пылко целовались, несмело запуская руки друг другу под одежду. Вот с тех пор Ника стихов и не писал - не хотелось. Сам считал, что ему лучше проза дается, да и потребности такой, вдохновения, не было. Казалось бы - что такого может в голову прийти, что обычным слогом не скажешь? А вот ведь, и такое бывает. Ника сидел вечером после второй лекции на полу возле окна - балкона в квартире не имелось, пялился на темное, затянутое серой пленкой облаков, небо, и силился выплеснуть все, что было в голове в стихотворную форму. Прозой никак не получалось. Как прозой расскажешь, как Яков Гуро улыбается, чуть прищуриваясь, и в каждой улыбке хоть капля лукавства да есть? И не сказать, что он больно улыбчивый человек, но что-то его рассмешило, а Ника запал напрочь, пропал в темных до черноты глазах, сделавшихся от улыбки ласковыми, как южная ночь. Грудную клетку распирает - умел бы Коля рисовать, нарисовал бы, умел бы стихи складывать - рассказал. Но не получается, никак не выходит объяснить того, что кипит внутри. Ника думает: “Похож Яков Петрович на розу. Шипастую, цветущую редко и неохотно, бордово-красную. Вот бы… ” Мечты убаюкивают, успокаивают. Ника думает: “Век бы его слушал… и смотрел бы на него тоже век. Вот ведь...” Цветы на плече не думают даже оживать - это уж слишком хорошо, слишком сказочно было бы.