Розы и васильки

Из кабинета ректора Ника выходил на подгибающихся ногах, едва ли не держась рукой за стену. Вызывали их каждого в индивидуальном порядке, так что Оксанка, уже убедившаяся, что практика в Управлении ей досталась, с довольной улыбочкой поджидала его на выходе из академии, сидя на лавочке и вознаграждая себя за удачную интригу карамельным мороженым в хрустком вафельном стаканчике. - Ты, Ника, прости, но на тебя я бы подумала меньше всего, - сообщает Оксанка, облизнув губы. - Я сам бы на себя подумал в последнюю очередь, - бесцветно отзывается Гоголь, сев рядом с Оксаной и уставившись в одну точку. - Я ведь даже никогда не хотел особо… - А десятки выпускников хотели, но, как видишь, все без толку, - равнодушно парирует Оксана. - Не кисни, Ник, будет интересно. А какая строчка в резюме! Практика в Управлении - это половина дипломной работы, Гоголь. Если ты вместо вступления напишешь “проходил практику у Якова Гуро”, тебе диплом выдадут, не читая дальше. - Преувеличиваешь, - смеется Коля, не сдержавшись. - Ну, полистают, конечно, для проформы, - хмыкает Оксана. - Боже, только раздобудь себе нормальный костюм. Девушка меряет его скептичным взглядом, так поджимая губы, что Ника не сомневается - Оксанка сейчас скажет что-нибудь язвительное, такое, за что обижаться на нее смысла нет. - На фоне Бомгарта ты все равно, конечно, выигрываешь, но на фоне Полли в плохие дни выигрывает даже дохлый пес. Леопольд Бомгарт ненавидел прозвище “Полли”, и Ника очень надеялся - потому что парнем-то Лёня был отличным, - что Оксана не будет его так окликать на практике. Это было бы низко. Оксанка словно мысли его читает. - Не буду, Ника, не буду. Нам с ним делить уже нечего. Но костюмом обзаведись. И так она это строго говорит, что Ника невольно ожидает, что к нему в воскресенье вечером нагрянут с проверкой. Стихи больше писать не хочется - в грудной клетке бурлит предвкушение и испуг, а это не настроение для стихосложения. Коля успокаивает себя тем, что почти наверняка их разошлют по разным архивам разгребать бумажки, а Якова Гуро он будет видеть издалека и мельком - ему и этого хватит, потому что… Словами не объяснить. Ника глаза закрывает и словно вживую видит его, рассказывающего живо и увлекательно о криминалистике. И видно - нравится ему то, чем занимается, влюблен человек в свою работу, и это так восхитительно, так вдохновляет… “Переживи утро понедельника”, - думает Ника вечером, сам того не замечая выпивая третью чашку кофе и меняя отложенную на завтра рубашку с голубой на белую. - “Поздоровайся и больше рта не открывай, если не спросят. Все равно двух слов не свяжешь от волнения”. - Здравствуйте, Яков Петрович, - репетирует перед зеркалом, стараясь улыбнуться профессионально и вежливо. - Вы знаете, я совершенно чудовищно и глупо в вас влюблен, - продолжает, глядя в глаза своему отражению. Уголки губ печально опускаются вниз. - И совсем не знаю, что с этим делать. Не задумываясь даже, Коля варит еще кофе. Снова меняет местами рубашки, беспокойно хмурится и все-таки оставляет белую. - Черт, еще ж голову надо помыть! Стрелка часов безжалостно переваливает за отметку трех часов ночи.