Розы и васильки

- Рабочая суббота, - нежно мурлычет Оксана в трубку в девять вечера в пятницу. - Только что узнала, а раз мы с тобой оба остались у Гуро на практике, нам с тобой и выходить. Не то чтобы Ника сейчас завидовал Тесаку и Бомгарту - у них наверняка свои милые сюрпризы случались на практике, но на рабочую субботу, пусть даже в обществе Якова Гуро, Ника совсем не рассчитывал. За выходные он собирался набросать какой-никакой план по поводу всего случившегося. Как-то уложить все в своей голове, придумать, что делать дальше, расписать все это на бумаге, так, как привык делать всегда. Суббота ушла бы на это, в воскресенье Гоголь собирался отоспаться и подобрать парочку универских хвостов, чтобы в понедельник утром заскочить, отдать работы старосте, а теперь по всему выходило, что разработка плана как минимум откладывается. - А что случилось-то? - трубку Ника прижимает к уху плечом, осторожно втирая во вторую руку прозрачную, без запаха мазь, ощутимо помогающую от царапающей боли на месте метки. Тюбик с этим чудо-веществом Яков ему выдал в пятницу утром, пообещав - в своей сдержанно-строгой манере, - что должно помочь. Определенно помогало, а над манерой своего соулмейта объясняться с ним Коля твердо намерен поработать. Он, конечно, думал, что все будет проще - намного, намного проще, - но раз уж нет, просто опускать руки ему совсем не хочется. - Срочное совещание у Бенкендорфа, - тем же мурлыкающим тоном продолжает Оксана, и Коля почти уверен, что ей на самом деле очень нравится происходящее. Сверхурочная работа в Управлении под руководством Гуро. О чем, спрашивается, еще мечтать? - А раз Яков Петрович на службе, то и мы должны быть, милый. В качестве небольшого бонуса - на работу нам к десяти часам. Половина рабочего дня. К четырем можем уже освободиться. Какие планы? - Скучные, - смеется Коля, почти не солгав. А едва успевает положить трубку, попрощавшись с подругой, как мобильник звенит снова. - Забыла что-то, Оксан? - бормочет Ника, даже не взглянув на экран. - Оксана Владимировна тебя, значит, уже предупредила, - констатирует Гуро - даже по телефону его голос звучит зачаровывающе. - Я отвезу тебя домой после работы… Или можем пообедать, если хочешь. Поговорим. - С удовольствием, - не раздумывая соглашается Ника. - Конечно. Обед - это замечательно. - И ты забыл сказать, что тебя издавали не только в журналах, - с мягкой укоризной тянет Гуро, а Коля чувствует, что опять краснеет. - Вы нашли тот разнесчастный сборник? Сборник был неплох, но очень тонок, малотиражен и не сумел даже обзавестись твердой обложкой. Ника был уверен, что его никто не покупал и не читал. - Оказалось проще, чем найти один из тех журналов, о которых ты говорил. Было интересно. Никино молчание Яков расценивает по-своему, продолжив: - Я тебе не льщу, было действительно интересно. Встретимся утром, Николай. Утром Коля приходит даже раньше Оксаны - что почти невозможно. Поэтому некому прокомментировать то, что зайдя в кабинет Гуро за необходимыми документами, которые тот обычно оставлял на углу своего стола, Ника оставляет на их месте плитку горького шоколада. Он, между прочим, предыдущим вечером целый час пытал девушку в кондитерском магазине. Или она его пытала, рассказывая о сортах шоколада и прочих нюансах плохо понятных любителю шоколадных батончиков. - Неплохое начало, - комментирует остроглазая Оксана из приемной. - Не думаю, что меня уволят - или отчислят - если я расскажу тебе еще о паре слабостей нашего с тобой временного - но я надеюсь на перспективы - начальника. - Я никому не скажу, что это была ты, - торжественно обещает Ника. Суббота, возможно, пройдет не впустую.