Ручейки по щекам - это начало весны

Золотистые лучи тёплого весеннего солнца без труда просачиваются сквозь тонкий светло-голубой с безобразными жирными кляксами тюль. Тени образуют на каменном полу кафетерия незамысловатые узоры из полос и абстрактных пятен. Свет коснулся моей ноги, отчего я брезгливо придвинул стул ближе к Чонину. — И с каких пор женские задницы прекратили тебя устраивать, и ты переключился на него? — улыбнулась Тэён, наблюдая за тем, как Бэкхён продвигается в очереди за едой. — Я же сказал, я не собираюсь с ним трахаться. — рычу я ей в лицо. Она пожимает плечами и подносит трубочку от коробки с соком к губам. — И зачем тебе с ним тогда «встречаться»? — без интереса спрашивает Чонин. Игнорирую его вопрос, подпирая голову ладонью. Взгляд сам собой утыкается в его крохотное тельце, тонущее в огромном изумрудном бархатном спортивном костюме*. Он неловко топчется на месте, когда кто-то пихает его в сторону. Он искренне благодарит толстую злую по своей натуре женщину у кассы. Он ненормально добрый и правильный. Верит в сказки и прочую чушь. Счастье или типа того. Парень, наконец, чувствует на себе мой взгляд и разворачивается в сторону нашего стола. Столкнувшись с моими глазами, он, совершенно по-дурацки, пялится на свой поднос, а потом снова поднимает взор и мягко улыбается, как бы приветствуя меня. Фыркаю и отворачиваюсь. Тэён «болтает» с Чонином и всё время толкает ладонью Кенсу, хотя, на самом деле, её никто не слушает. Стараюсь сконцентрироваться на мыслях о работе. Нерешительное шарканье ботинок за спиной заставляет оглянуться. — А вот и подстилка пришла, — усмехается Кенсу, чем заставляет Бёна испуганно поджать губы. — М-м-мож-жно? — прощебетал он, указывая на стул между мной и Тэён. Девушка озаряется фальшивой улыбкой, а в глазах играет больной блеск жажды унижений, который можно принять за дружелюбие. — Конечно, садись. — она говорит это, убирая свою сумку со стула. Сама доброта. Бэкхён же смотрит на меня; то ли ждёт одобрения, то ли того, что я его прогоню. Но мне без разницы. Пусть хоть на полу сидит. В итоге Тэён пихает его в бок локтем, продолжая создавать образ милашки. После этого очкарик послушно садится на место, ставя свой поднос на круглый стол. — Меня зовут Ким Тэён! Можешь называть меня Тэ, — протягивает она ему свою тонкую ручку, — Я староста группы Чанёля. Это — До Кенсу, он с нашего потока, и на самом деле он хороший, но юмор у него странный. Ким Чонин, лучший друг Чанни. А ещё тут сидит Сехун… Но он редко ходит в универ, — мягким голосом говорит она. Чонин даже пожал руку этого придурка. А он всё время кивал и с интересом смотрел в лицо Тэён, — Расскажешь что-нибудь о себе, раз мы теперь друзья? Усмехаюсь. Вот лиса. Бён удивлённо смотрит на меня, но девушка снова отвлекает его. Чонин и Кенсу в тишине наблюдают за тем, как она медленно начинает его топить. — Не переживай так, — улыбается она, — Вообще-то, ты мне очень нравишься, потому что ты похож на моего младшего братика. — Младшего братика, которого ты только что придумала, Тэён. Он откашливается, обдумывая то, что хочет сказать. — М-м-меня зовут Б-бён Б-б-бэкхён. Я с т-т-третьего курса. Ф-филолог, — заикается он, но Тэ гладит его по руке и только губами шепчет «Не переживай». А парень, ярко улыбнувшись, поправил очки на переносице, — П-приятно познакомиться. П-позаботьтесь обо мне. Всё. Она расположила его к себе, а он, дурак, так легко доверился неизвестно кому. Единственное, что надо знать о Тэён, это то, что ей нельзя верить. Особенно если ты для неё просто способ развлечься. Молча жую кусочек мяса, ощущая на языке сильное жжение от приправы. Не люблю острое. Терпеть не могу. С шумом кидаю палочки на стол и морщусь, скрестив руки на груди. — Ты чего? — оторвавшись от еды, спросил Чонин. — Снова, блять, острое. Смуглый парень пожимает плечами и быстро стаскивает мясо с моих тарелок. Неожиданно со стороны ко мне протягивается тонкая рука с длинными прямыми пальцами держащая коробочку клубничного молока. — От м-молока б-будет м-меньше жечь. — бормочет он, и снова утыкается в миску с рисом. Принимаю из его рук молоко и делаю несколько глотков. Холодное. Медленно оно забирает с собой остроту, и через несколько глотков жжение совсем пропадает. Ставлю коробочку к его подносу и продолжаю есть. Молчание вновь прерывает Тэён. — Так вы правда встречаетесь? — прямо спрашивает она с лукавым блеском в глазах. Бэкхён давится и подносит руки ко рту, заходясь в кашле. — Я же говорил. — шиплю ей. — Ну, а вдруг ты его заставил. Он выглядит таким хорошим парнем, а ты то… — невинно лепечет она, но её прерывает откашлявшийся Бён. — Он не заставлял! Я сам! И Чанёль тоже хороший. Очень. — Теперь он залился краской, а Тэён громко рассмеялась. Я всматриваюсь в его лицо, ища подвох. В чём смысл его слов? — Я не хороший. Парень задумчиво опускает глаза, морщит лоб и поджимает губы. Мой взгляд отчего-то останавливается на них. У него, оказывается, есть родинка в уголке, над верхней губой. — Т-ты п-просто хочешь казаться т-таким. — Да! Я тоже так ему говорю! — восклицает Тэён. Лгунья. — Мы тут все хорошие. — кривит рот в ухмылке Кенсу. — Слушай, а сколько вы уже встречаетесь? — Н-ну. Почти две недели. Она ошарашено вскинула брови, будто она не знала, что всё это время он лежал в больнице. — У вас хоть свидания были?! Он мотает головой. — Ладненько, Чонин, Кен, давайте возьмём его в клуб на выходных? — бодро спросила она. — А моё мнение не учитывается? — кидаю ей в лицо я. — Ты же сам всю неделю говорил, что хочешь взять его с нами! — улыбается Тэён, а сама пинает меня под столом, — Пойдёшь, Бэкхён? — Ну, если с Чанёлем, то ладно. — Вот и прекрасно, — тешится своей мыслью девушка, выбирая из тарелок ростки бобов. Изначально её лицо имело ангельское выражение, но потом вмиг изменилось, — Неужели вы даже не занимались сексом?! Бэкхён в который раз давится. Но она не обращает на него никакого внимания. — Как же так, Чанёль? Ты даже со мной трахался, а со своим парнем нет. Бён сильнее закашливается, пытаясь сделать хотя бы глоток воздуха. — А ты разве не со всеми спишь? — язвит Кенсу, за что получает слабый удар от девушки. — Я сплю только с особенными, и Чанни так же. Не хочу слушать этот бред и роняю ладонь на стол, заставляя его трястись. — Староста, скажи, что я заболел. Поднимаюсь из-за стола, зачёсывая волосы рукой. — Я-я т-тоже пойду. — слышу я сзади. Выхожу из кафетерия, направляясь по полупустому коридору к выходу. Как раздражает. Всё раздражает. Бэкхён и то, что он не может нормально реагировать на происходящее, Тэён с её наклонностями унижать, Кенсу, которому лишь бы поесть и кинуть колкость, Чонин, наплевавший на всё. Ненавижу всех. И себя тоже. Буквально вылетев из здания университета, тру пульсирующие виски. Солнце бьёт по глазам, усиливая головную боль. — В-всё хорошо? — наклонив голову к плечу, спрашивает меня недоразумение в изумрудном костюме. Игнорирую его вопрос, нащупывая пачку сигарет в кармане джинсовки. Но вдруг его тонкие руки прижимают мою куртку к телу. Он обнял меня. Со спины. — Ты что творишь?! — рычу я. — П-п-постой т-так н-немного. — бормочет он. Прикрываю глаза, стараясь пересилить желание оттолкнуть его. — Моя мама часто делает так, когда мне грустно. Помогает. Молча смотрю вдаль. Когда же он отцепится от меня? Когда прекратит прижиматься ко мне? Он думает, что мне станет от этого лучше? Он ошибается, мне не станет. Мне насрать. Я ненавижу такое, все эти сопли. «Помощь» друг другу. Как он может помочь, если даже не знает в чём проблема? Как он может помочь, если даже я не знаю, что не так? Через некоторое время, когда наше дыхание сравнялось, он сам отпустил меня. — Т-т-тебе с-стало л-лучше? В то время как Бэкхён спросил это, я уже начал спускаться по лестнице. — Нет. — Кинув через плечо и вставив в рот сигарету, я поспешил покинуть это место, чтобы не чувствовать тяжёлый грустный взгляд на своей спине. ** Город полностью утонул в ночном мраке, а уличные фонари, плохо справляющиеся со своей задачей, едва освещали улицу. В соседнем доме, окон, залитых тёплым светом, становится всё меньше и меньше. Я выпускаю небольшое облако дыма из легких и выкидываю очередной бычок в раскрытое окно. Обнажённый торс покрывается мурашками от потока холодного ветра. В комнате слышится хриплый вздох. — Чанёль, — протягивает женский голос, — прикрой окно и иди сюда. Холодно. — Не хочу. — отрезаю я, прислонясь к оконной раме. Она лениво выползает из постели, кутаясь в одеяло в цветастом пододеяльнике и, аккуратно ступая босыми ногами по полу, подходит ко мне. — О чём думаешь? — Об учёбе. — вру я. — Не думала, что ты прилежный студент. — шепчет девчушка, прижимаясь губами к моей спине. А он делал это по-другому. Не так лживо. Разворачиваюсь к ней и подхватываю её на руки. Я даже не знаю имени, но уже изучил это тело. Она облизывает мои губы, скрещивая ноги у меня на пояснице. В лунном свете замечаю небольшую точку у неё над губой. Надо же. Родинка. В том же месте, что и у Бэкхёна. Сильно кусаю её губу, вызывая глупый смех. Тупая сука.