Не рассказывай никому

      Прошло около месяца с того момента, как Арсений признал себя. В конце концов, от ориентации не сбежишь, верно? Нет смысла обманывать свое нутро, которое решило, что парни в качестве секс-объектов тоже ничего так.       В принципе, Арсений даже не удивлен (на самом деле он в полном ахуе, но опустим этот нюанс).       После того, как месяц назад Шастун наведался к Арсу, Попов очень удачно заболел и три недели провалялся с ангиной. Родителям было запрещено забирать его из больницы домой, поэтому всё это время парень провёл на койке в медпункте интерната. Медсестра Вера, миловидная женщина лет тридцати, каждый день заходила к Арсению и ухаживала за ним всеми возможными способами. Порой даже создавалось впечатление, что смысл её жизни состоит в том, чтобы ежеминутно вскакивать со стула и бежать кому-нибудь на помощь или сидеть рядом с Арсением и болтать с ним, разбавляя одиночество и скуку парня. Ну, кроме тех моментов, когда юношу навещал Серёжа — никого другого к «заразному больному» не пускали.       Будучи очень улыбчивой и ни минуты не сидящей на месте, Вера временами напоминала Попову его бабушку. — Арсюш, ты как? — Белобрысая голова Веры протиснулась в открытую входную дверь комнаты. Благо, Арсений как раз успел одеться и теперь стоял перед зеркалом, поправляя отросшие волосы. Подумать только, эта женщина даже спустя неделю после выздоровления Попова беспокоится о нём. Ну разве не чудо? — Не очень, — сообщил парень. Вера нахмурилась, закрывая за собой дверь. — Почему мне дали всего неделю для полного восстановления? Не хочу снова ходить на уроки. — Учиться тоже нужно, — рассмеялась женщина, плюхаясь в небольшое кресло рядом с зеркалом, в которое и смотрелся Арсений. — Но пока ты болел, было так спокойно… Я имею в виду, что Шастун ходит живой-здоровый, от ваших драк больше никто не страдает, потому что ты не в состоянии драться. Эх, лепота…       От звука фамилии Антона сердце пропустило удар, но вскоре вновь забилось в прежнем темпе. Тише, Арсений, нельзя так реагировать на простое имя. — Я бы не сказал, что мы с ним так уж часто дрались, — покачал головой Попов. — Согласна, но всё же и не редко. Я бы сказала, регулярно. Каждый раз, как вы ходите на совместные вечеринки, я вижу вас с фингалами и синяками, — пожала плечами Вера. — Однажды пришлось лично идти к Антону в комнату, чтобы проверить, жив ли он, и намазать ссадины гелем, чтобы поскорее прошли. — О. — Арсений этого не знал. Он-то ведь особо серьёзных повреждений никогда не получал. Был один случай, когда ему под горячую руку попалась какая-то железная небольшая балка (как раз во время драки с Шастуном), и он, недолго думая, захерачил ею прямо в живот Антону. Скорее всего, Вера говорила именно про это «такое». Тогда Арсений здорово струхнул и оставил корчащегося от боли парня одного за зданием общежития, а сам свалил оттуда, пока никто не заметил. — Опять будете драться? — будто невзначай уточнила Вера. — Ну, ты выздоровел, всё так же ненавидишь Антона — о вашей многолетней вражде вся школа знает. — Не знаю, — неловко пробормотал Арсений. — Если нарвётся, то всё возможно. — Жаль. — Вера натянуто улыбнулась. — Никогда не видела смысла в драках. Тебе становится легче его терпеть, когда вы подеретесь? — Нет, — удивленно произнёс Попов, кажется, начиная понимать, к чему ведёт медсестра.       Может быть, именно тогда он осознал, что последние несколько лет его жизни были бессмысленны.

***

— Тош, ну, как тебе? — Ирина покрутилась перед Антоном, демонстрируя новое пальто, которое ей подарили родители. Сейчас для подобного одеяния самое время: на улице середина октября, прохладно. Солнечные лучи ещё ощутимы, однако с каждой неделей светило появляется реже и реже. Всё чаще идут холодные дожди, погружая город в типичное уныние и пасмурность. — Круто, — на автомате ответил Антон, притягивая девушку к себе за руку и обхватывая её талию. — И это всё, что ты можешь сказать? — Ира скрестила руки на груди; Антон тяжело вздохнул. Нелегко технарю встречаться с девушкой, которая живёт литературой и русским языком. Конечно, она ждёт от него каких-то слов, которые могли бы впечатлить и удовлетворить, но где их найти Антону, который наизусть знает не «Я помню чудное мгновенье», а формулу Герона и теорему Пифагора? — Ты… очень красиво в нём выглядишь. Белый цвет подчеркивает твои… ммм… глаза. Точнее, цвет твоих глаз, — жалко выдавил из себя Антон и неуверенно посмотрел на Кузнецову, которая в данный момент решала, принять ей этот комплимент или нет. — Ладно, пойдёт. — Девушка наконец махнула рукой, а в следующий момент приобняла Шастуна за шею. Пришлось постараться, ведь не всем дано быть два метра ростом. — Пойдем уже погуляем, а то темнеть рано начинает. — Ну и что, — пожал плечами Антон, — я ведь с тобой иду. — Всё равно. — Девушка, взяв парня за руку, направилась к выходу из своей комнаты, по пути захватив маленький кожаный рюкзачок.       Пара довольно быстро оказалась в парке, который смело мог называться «своим», потому что Шаст и Ира приходили сюда вдвоём в любой свободный вечер. А что? Тут тихо и спокойно, никаких раздражителей, если не считать редких детей, громко кричащих во время игры. — Как день прошел? — спросил Антон, глядя на землю и медленно перебирая ногами. Сейчас они шли к маленьким качелям, на которых обычно сидели. Точнее, Ира размещалась на одном из сидений, а Антон её несильно раскачивал. — Не очень, на самом деле, — кисло улыбнулась Ирина. — Почему? — Попов вернулся на учёбу, — протянула девушка. — Опять, чтоб его, нарушает дисциплину в классе и выкрикивает с места на литературе. Раздражает меня. — Он больше тебе ничего не говорил? — Антон напрягся в ожидании ответа, вместе с тем молясь всем богам, чтобы девушка дала отрицательный ответ. Еще одного похода к Арсению в гости он не выдержит.       Как бы сильно он не хотел этого отрицать, но что-то изменилось после тех уже ставших далекими событий сентября. Когда Шастун узнал, что Арсений заболел, сердце отозвалось неприятным ударом по грудной клетке. Помнится, тогда парень нахмурил брови и переспросил у Серёжи, мол, что случилось. Выяснилось, ангина. «Больше ходи в своих дырявых джинсах с подворотами», — с долей злорадства подумал Антон, совершенно не принимая во внимание тот факт, что, собственно, причём тут джинсы? Ладно, лучше не забивать этим голову. — Нет, — в это время ответила Ира, так же как и парень медленно плетясь по каменной дорожке мягкой поступью. — Он меня теперь игнорирует. Детский сад, честное слово. — И правильно делает, — облегченно выдохнул Антон. Видимо, этот Попов всё же уяснил для себя, что к девушке вечного соперника лучше не приближаться и поводов для повторных встреч не подавать.       В этот момент где-то вдалеке показались две фигуры — парень и девушка — также прогуливающиеся по парку вдвоём. Спустя двадцать шагов Антон узнал в парне Арсения и резко остановился. — Я тоже его увидела, — тихо произнесла Ирина, поняв причину остановки. — Пойдём, наплевать на них. Это общественный парк — кто хочет, тот и ходит — и, к слову, мой любимый. Мы не уйдём из-за какого-то Поповского.       Антон оценил произнесённую Ирой вариацию фамилии Арсения и мысленно усмехнулся. — Ладно, — кивнул парень, возобновив ритмичный темп движения и покрепче сжав в ладони руку девушки, будто ища в ней моральную поддержку. Сам не понимая, почему, но Антон чувствовал какую-то необъяснимую тяжесть от того, что вот, сейчас он так просто пройдет в метре от Арсения и ничего не произойдёт (по крайней мере, он надеялся, что они разойдутся как в море корабли, и сегодня все останутся целы и невредимы).       «Точно! — подумал Антон, когда до парочки, в состав которой входили Арсений Попов и, как понял Шастун, его одноклассница Маша (странно… они что, ещё вместе?), осталось совсем ничего. — Нужно просто отвлечься».       Антон смотрел прямо перед собой, запрещая себе поворачивать голову куда-либо ещё.       Арсений, конечно, тоже заметил соперника; может быть, даже быстрее, чем тот его. Не сказать, чтобы он был огорчен этой случайной встречей, но и не то, чтобы слишком рад.       Ещё десять шагов, и они пройдут рядом друг с другом.       Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов. Площадь треугольника равна половине произведения двух его сторон на синус угла между ними. Геометрическое место точки есть место, которое удовлетворяет всем условиям задачи…       Боковым зрением Антон заметил, насколько большие синяки под глазами у Арса, и нахмурился. Джинсы, которые раньше всегда плотно обтягивали стройные ноги Попова, теперь сидели по-другому, были даже немного велики. Взгляд усталый.       «Он ещё не выздоровел, что ли?» — размышлял у себя в голове Шастун. Нет, Антошенька, выздоровел, но мысль о том, что где-то там парень, который тебя привлекает, встречается с какой-то женщиной, немного выбивает из колеи, не думаешь?       Может быть, даже именно поэтому болезнь Арсения затянулась на такое долгое время. — Маш, — Арсений демонстративно ласково посмотрел на девушку, рукой притягивая её за талию поближе к себе и старательно делая вид, будто то, что происходит в данный момент, его совершенно не волнует. — Что скажешь насчёт того, чтобы остаться сегодня у меня?       Девушка, ясное дело, поняла, на что намекает Арс, и широко улыбнулась, что-то горячо зашептав ему на ухо. Судя по виду, с которым она произносила слова, это были какие-то грязные и непристойные вещи, о содержании которых Антон не имел ни малейшего желания знать. Честно говоря, он бы даже предпочёл не видеть эту картину интимных обменов любезностями, не то, что слышать.       Проходя рядом, Антон ещё крепче сжал руку Ирины, и сама девушка, казалось, осознала внутреннюю борьбу своего парня. На лице Антона застыло выражение самого крайнего омерзения — такого, на которое только способен был парень, — и оно явно сработало, потому что Арсений вдруг громко расхохотался.       Где Попов нашел причины для смеха, Шастун искренне не понимал, но, как только Арс и Маша остались позади, он облегченно выдохнул и неуверенно посмотрел на Иру. Девушка в ответ ободряюще улыбнулась и слегка потрясла их соединенными вместе руками, будто напоминая, что, эй, я тут, всё ещё с тобой, ты не должен терпеть этого ублюдка в одиночку. И за это Антон ей был безмерно благодарен.       Ведь всё-таки он действительно любит Ирину. Она остаётся с ним на протяжении уже… сколько? Месяца? Даже чуть больше. И с тех пор, как однажды он поцеловал её на вечеринке на глазах у Попова, они ни разу не ссорились, не ругались; в отношениях этих двоих царили лишь любовь да идиллия. Всё то, чего у Антона до сей поры не было. О-хо-хо, может ли это означать, что Ира — первая настоящая девушка Шастуна? Возможно. Но оно ведь и к лучшему, наверное?

***

      Если в случае с Антоном всё более-менее понятно — он знает, уверен в том, что любит Кузнецову Ирину, эту милую рыжеватую девушку с очень нежными чертами лица, — то у Арсения всё не так просто.       Даже лучший друг, неизменный Матвиенко, стал замечать перемены в поведении Попова. Эти ставшие слишком заметными вечные оглядки, будто Арсений ищет кого-то, уже порядком успели надоесть       В конце концов, что, чёрт возьми, за тайны? Какой друг потерпит такое? Если что-то случилось, то нужно сказать, а не в тихую страдать, размышлять или чем он там занимается. Любую проблему можно решить.       Именно это Серёжа и поспешил скорее передать Арсению. — Но не тогда, когда предмет твоего воздыхания — парень. — Чёрт же дёрнул его за язык, ну честное слово. Благо, сидели они, расслабившись, в комнате Матвиенко — без лишних ушей, как говорится. — Ты… Что?! — Изумленная физиономия Серёжи не заставила себя долго ждать. Арс пожал плечами. — Заднеприводный, что ли? — Ты против? — Вопрос звучал равнодушно, но внутренне Арсений затаил дыхание, надеясь, чтобы друг не оказался гомофобом. — Да нет, — всё еще находясь под впечатлением, Серёжа медленно моргнул. — Мне как-то по барабану. Твоё тело — твоё дело, как говорила моя бывшая. Но предупреждать ведь надо перед такими заявлениями! — Прости, — усмехнулся Арсений, мысленно радуясь тому, что друг подошёл к новостям адекватно. — Ну… Так что? — вдруг подмигнул Матвиенко. — Пошли отметим твою гейскую ориентацию на какой-нибудь вечеринке? — Тебе только дай повод бухнуть, — закатил глаза Попов, поднимаясь с кровати друга, на которой пролежал весь минувший час. — Ну и кто сегодня масштабные вечеринки устраивает?